Золушка, которая поет

Иркутянка Арина Машкина без перерыва учится музыке 25 лет — сейчас она работает в Венской опере и продолжает образование в Университете Сальери

Историей иркутской Золушки я назвала бы свой рассказ об Арине Машкиной. Говорят, ее судьба сложилась очень удачно. И это так. Семь лет наша землячка живет в Австрии, три года поет в Венском оперном театре, на одной сцене с великими, купила квартиру в Вене, путешествует по миру — не раз была в Германии, Италии, Японии. И лишь самым близким известно, какой ценой пришел успех. Арину проверяла на прочность Москва, не очень ласково встретила Вена: будущая оперная дива и коттеджи мыла, и официанткой работала, и уроки детишкам давала, чтобы платить за жилье и учебу в консерватории. Но не сломалась — выстояла, помогли крепкий характер, исключительное трудолюбие и желание доказать, что ты в этой жизни чего-то стоишь.

Папина дочка

Арина — папина дочка. Анатолия Ивановича Машкина до сих пор хорошо помнят в Иркутской школе музыкантских воспитанников, где девочка училась. Другого такого папы за всю историю интерната, пожалуй, и не было. — Он все десять лет, до самого выпускного, водил Аришу за руку на занятия и обратно, домой, — рассказывает директор школы Валентина Дмитриевна Лапшакова (в те годы она была воспитателем и учителем английского языка в классе Арины. — Авт.). — Встречаю их в коридоре — а они так и идут, рука об руку.

Анатолий Иванович в дочери своей и вправду души не чает. В доме Машкиных художественные портреты Арины (их папа-фотограф делает сам) буквально повсюду. И имя (такое красивое и по тем временам необычное — это сейчас на каждом шагу Арины, Кристины и Вероники) он придумал.

— Я ждал, что у нас с женой Людой будет дочь. И знал, как ее назову. Арина — больше никак. Так и вышло, — улыбается Анатолий Иванович.

— Арина всегда хотела заниматься музыкой, с детства. И в кого она такая? — удивляется мама, Людмила Васильевна. — У нас сроду никто не пел. Разве что бабушка — в хоре ветеранов. А Аришке кукол не надо было, она просила: «Мама, купи мне лучше рояль». Детский, маленький такой. Потом все сидела на нем играла.

Экзамен экстерном

 По сути, Арина выросла в школе-интернате, он стал для нее вторым домом. Десять лет, с утра до вечера. Улицы совсем не видела. До обеда обычные уроки, после — занятия музыкой: сольфеджио, фортепиано, хор. Девочка была умницей. Скромную, прилежную, ее любили педагоги.

Валентина Дмитриевна вспоминает:

— Она прямо стоит у меня перед глазами — в коротеньком школьном платьице, с косичками, бантиками на голове. Само трудолюбие и доброта! Училась Арина очень старательно, в основном на четверки-пятерки. Девочка отличалась от сверстников тем, что умела работать над собой, ставить цель и добиваться.

— Однажды по истории у нее выходила тройка, — делится папа, Анатолий Иванович. — Я с ней поговорил, дал литературу — иди почитай. А она потом экзамен сдала экстерном. Учитель истории, не ожидавший такого, сказал: «Пятерку поставить не могу, но четверка у тебя твердая, заслуженная». И долго удивлялся, как Арина взлетела.

— Она трудяжка, — признают мама и педагоги школы, которые и сейчас приводят Арину в пример своим ученикам. — Данные у нее, конечно, есть, но все берет упорством. И никогда не жалуется, что ей трудно. Кстати, вернувшись из школы, музицировать Арина не переставала. Соседи до сих пор скучают по тем временам, когда она садилась за инструмент, — стройные аккорды и звуки ее голоса далеко были слышны.

Урок до последней минуты

В 1991 году, простившись с интернатом, Арина поступила в Иркутское музыкальное училище на дирижерско-хоровое отделение. Думала стать дирижером, но у нее вдруг (смеется мама) прорезался голос, и она увлеклась вокальным пением, оперой. Девушке повезло: в училище она попала к замечательному педагогу — Анатолию Юльевичу Василевичу. Он ставил ей голос, сразу угадал: меццо-сопрано, как у Елены Образцовой.

Анатолий Юльевич по сей день дружит с семьей Машкиных. Называет себя дедушкой Арины и, в общем-то, недалек от истины — она стала Василевичу родной, не забывает маэстро: шлет из Австрии приветы, сувениры, интересуется здоровьем. Анатолий Юльевич гордится своей ученицей, говорит — знал, что она многого добьется.

Вспоминает такой случай:

— Как-то задержался я, урок уже идет. Арина, встретив на пороге, прямо-таки отчитала меня: «Анатолий Юльевич, больше чтобы не опаздывали!» Пришлось по ее настойчивой просьбе остаться на десять минут после урока — за опоздание. Ученица поставила педагогу еще одно условие: заниматься строго 45 минут — столько, сколько по расписанию положено, и ни секундой меньше! Анатолий Юльевич был поражен: такого у него еще не было!

Одним из любимых предметов в училище для Арины, как ни странно, было сольфеджио. Задачи по музыкальной грамоте, одна другой сложнее, она щелкала как орешки — решала с листа. Преподаватель по предмету, старой закалки, требовательный, прощал ей за это и мелкие шалости на уроке, и даже, чего греха таить, опоздания, которые случались.

Побег в столицу

— А потом начались страдания. Помучилась после училища Арина, — вздыхает Людмила Васильевна.

Поначалу по совету Василевича девушка отправилась в Красноярск, к Екатерине Йофель — известному всей стране мастеру, которая воспитала Дмитрия Хворостовского. Властная, сильная, жесткая, она наводила страх не только на студентов, но и на родителей. Услышав Арину, Йофель очень заинтересовалась, голос ей понравился. Но всего лишь год проучилась иркутянка у маститого педагога. Начались проблемы — голос «болел»: краснели связки, на них постоянно появлялись узелки. Арина не находила себе места.

И вот однажды в квартире Машкиных раздался звонок: «Мама, папа, я в Москве!» Накопив по-тихому денег и ничего не сказав родителям, Арина решилась на отчаянный поступок — буквально сбежала в столицу. Не зная города, не имея знакомых. Совсем как Фрося Бурлакова. Рассказывала потом: «Вышла, сижу на дороге и плачу...» Но плакала не зря. Ее приняли сразу в два вуза: в Московскую консерваторию имени Чайковского и Институт имени Гнесиных. Арина выбрала консерваторию. Ей было тогда 20 лет.

Учебу пришлось начинать заново — с первого курса. Конечно, как и всем провинциалам, оказавшимся в большом городе, было нелегко. Тянуло домой, не хватало денег.

— Арина жила в общежитии, — говорит Анатолий Иванович. — И сейчас спокойно не можем вспоминать ее рассказ, как она варила кусочек печени в стеклянной банке кипятильником. Удивляемся — как Москва ее не сломала? Впрочем, бытовые трудности Арина согласна была терпеть. Но все больше и больше беспокоили связки. Два года девушка держалась, искала педагогов, которые могли бы помочь. На третьем курсе бросила консерваторию, стала брать уроки на стороне. Почти отчаялась. И тут в судьбу иркутянки вмешался его величество случай — счастливый: Арину познакомили с Евгением Нестеренко. Знаменитый бас Большого театра уже жил в Австрии, был почетным гражданином Вены и профессором Венской консерватории. Бывало, появлялся в Москве, давал концерты.

В один из таких его приездов в числе других девушек Арину привели к нему домой, на московскую квартиру. Евгений Евгеньевич, прослушав всех, указал на миловидную круглолицую блондинку: «Вот эту я забрал бы к себе в Вену! Но поступать будешь на общих основаниях — сама. Пройдешь по конкурсу — милости прошу в мой класс!» — предупредил маэстро Арину.

Одна из России

Восемь лет Арина не была в Иркутске. Тогда, в 1999-м, приехала с вестью: «Поступаю!» Волновались все. Чтобы отправить дочь, Машкины продали машину. Все равно не хватало 3 тысяч долларов. Деньгами помог Нестеренко — Арина потом долг отдала.

— В тот год поступало около 300 человек, — вспоминает Людмила Васильевна. — С прекрасными голосами, со всего света — из Южной Америки, Африки. Арина даже растерялась: «Не пройду!» На вокальное отделение брали всего трех человек, и она поступила — одна из России!

Первые полгода было очень тяжело — не знала языка. Поддерживали Арину супруги Нестеренко, помогали. Екатерина Дмитриевна, жена Евгения Евгеньевича, нашла состоятельную женщину из Германии, из Дюссельдорфа, — спонсора. Два года она посылала для Арины деньги — Екатерина Дмитриевна их распределяла: это на платье, это на еду, это на прическу, это за квартиру. Но Арина все время работала — за учебу надо было платить: уборщицей — мыла коттеджи у богатых, официанткой. И училась, конечно. Потом стала брать себе учеников, давала уроки русского, музыки. Так и жила.

— Когда я в первый раз приехала в Вену, — продолжает Людмила Васильевна, — мы очень часто ходили в гости к Нестеренко. Я думала, большой человек, строгий. А он таким простым оказался. Пельменей настряпаем, до трех часов ночи балдеем, хохочем — даже не верится.

Я на уроки к нему ходила в консерваторию. Он приглашал, показывал, как они поют с Ариной. Спасибо — следят за ней. Она Евгения Евгеньевича поздравляет с днем рождения. Ему 70 лет нынче будет, и я ему тоже открыточку пошлю.

Закружила Вена

В 2006 году семь лет консерватории, из них два, как мы сказали бы, аспирантуры, были позади. Отказавшись от российского гражданства, которое мешало ей получить образование и найти работу, Арина стала гражданкой Австрии — страны, в которой родился Моцарт, чью музыку она мечтала петь.

Вена по праву считается одной из столиц мировой классической оперы. Известнее Венской оперы разве что итальянский «Ла Скала». Здание, в котором она располагается, было построено почти полтора века назад, долгое время его называли одним из лучших театральных зданий мира. Здесь впервые в середине XIX века Густав Малер поставил «Евгения Онегина», «Пиковую даму», «Иоланту» Чайковского. А какие великие голоса слышала Венская опера!

Проще перечислить, кто из знаменитостей не знал этой сцены. Тут дебютировал Хосе Каррерас, блистал Лучано Паваротти, Пласидо Доминго до сих пор собирает аншлаги. Надо ли говорить, что Арина всей душой рвалась в этот театр. — Несколько лет она искала, пробивалась, прослушивалась, — продолжает Людмила Васильевна. — Очень хотела там петь. Поначалу ей отказывали, пыталась найти работу в Мюнхене в Германии. Выставляла свою анкету в Интернете.

Однажды театру понадобился такой голос — меццо-сопрано, как у Арины, — и ее взяли. Три года она в штате Венской оперы. Поет весь репертуар — от «Кармен» до «Дон Жуана» и «Фигаро», ждет больших ролей, сольных партий. Совершенствует язык, ведь оперу в Вене исполняют на немецком.

— Тяжело: дело в немецком произношении, — объясняет Анатолий Иванович. — Когда она поет по-немецки, почему-то становится заметен русский акцент. Говорит — не слышится. На итальянском исполняет — не чувствуется. А только начинает петь на немецком — зритель узнает в ней русскую.

Пробиться там нелегко. Как и у нас в России. Без импресарио и денег ничего не сделаешь. И дирижеров, у которых свои симпатии, на всех не хватает. Но ничего — понемногу Арина поднимается. Нынешним летом в Зальцбурге на международном фестивале она исполнила соло невесты в «Вольном стрелке» Вебера.

— Я Арину спрашиваю: «Не жалеешь, что из России уехала, — может быть, давно уже была бы звездой?» Как Коля Басков — ведь они в консерватории учились вместе, он ее девчонок-однокурсниц по домам развозил. Она отвечает: «Нет, мама, лучше здесь». А я счастлива, что моя дочь поет в Вене, где обожают оперу, — говорит мама. — Залы полные, я убедилась в этом сама. Женщины в вечерних платьях, с перьями, в бриллиантах. Подъезжают на дорогих «Ауди». Ни одного свободного места, смотришь — все занято! Даже инвалиды приезжают на колясках. Как они музыку любят! Все ходят и слушают. Венский оркестр — один из лучших в мире, если не самый!

Переплывая Дунай

 Для хорошей жизни в Австрии сейчас у Арины есть все, что нужно, — высокооплачиваемая работа, собственная четырехкомнатная квартира в форме манго, с сауной, возможность ездить по миру. Вообще, Австрия — страна, которая как будто специально создана для того, чтобы в ней было удобно и приятно жить. При наличии денег, естественно. Альпийские горы и множество теплых озер, которые пересекают страну, делают климат мягким, а людей — доброжелательными.

— Прожив три месяца, мы не видели, чем там жители заняты, — удивляется Людмила Васильевна. — Такое ощущение: только отдыхают и спортом занимаются. Утром все выходят на пробежку, друг с другом и дворниками здороваются. «Гутен морген!» — слышно тут и там. И улыбаются.

Арина тоже девушка спортивная. Летом ездит на велосипеде, машина в гараже, зимой катается на беговых лыжах. Уезжает из города в лес и катается. Но самое главное ее увлечение — плавание. Чтобы понять, насколько здорово она это делает, достаточно сказать, что Арина свободно переплывает Дунай — туда и обратно. А он пошире Ангары будет.

— Плавать она научилась на Байкале, — рассказывает Анатолий Иванович. — Наша мама много лет работала сначала на МРС, потом на турбазе «Песчаная». Каждый год Арина проводила лето там. До 8-го класса она совсем плавать не умела. А потом встретила в Песчанке тренера и как начала! Освоила все виды плавания — баттерфляй, брасс, кроль, на спине, под водой. С корабля «Баргузин» ныряла — специально для нее он отчаливал, она прыгала в воду, ничего не боялась и плыла до берега.

В Москве она выступала на первенстве города за консерваторию. А однажды на спор переплыла залив Москвы-реки — с мужиками, на пиво, просто больше не на что было. Они остались далеко позади, Арине подгонять приходилось.

* * *

Учится Арина до сих пор — с семи лет, как пришла за руку с папой в школу музвоспитанников. Сейчас она студентка 3-го курса Университета Сальери, получает диплом преподавателя. Остался год. Берет уроки английского, ходит на курсы итальянского — в Италии бывает часто. Собирается освоить гитару, русские романсы — мама из дома сборник привезла. Россию, Иркутск вспоминает, чаще — Байкал. И случается, что опять, как в детстве, нырнет с «Баргузина» в могучие байкальские волны с головой. Но пока только во сне.

Метки:
baikalpress_id:  34 473