Спасая души

Психологи службы МЧС возвращают к жизни людей, порой ценой собственного здоровья

Свой первый день рождения отметила осенью нынешнего года психологическая служба Главного управления МЧС России по Иркутской области. Нужно, правда, заметить, что психологи-спасатели в Приангарье работают более 10 лет, но в единое подразделение их объединили только в октябре 2006 года. Реорганизация нисколько не изменила привычного ритма работы. Сегодня целители душ человеческих по-прежнему следят за морально-психическим состоянием личного состава МЧС, занимаются подбором кадров и реабилитацией спасателей после участия в ликвидации аварий и катастроф. Прежней осталась и главная задача — работа с населением в условиях чрезвычайных ситуаций.

Самоубийца-шантажист

Появилось в работе психологов-спасателей и совсем новое направление — соответствующую должность ввели в состав оперативной дежурной смены Центра управления кризисными ситуациями. Специалист дежурит на так называемом телефоне доверия, куда может позвонить любой человек и рассказать о своем горе или проблеме. На психолога теперь переводит звонок и оперативный дежурный, если на другом конце провода не совсем понятно, чего хочет абонент. Главное в этом случае успокоить заявителя и узнать, что произошло. Часто дежурному психологу приходится и выезжать с оперативной группой на происшествие.

— Вот, например, довольно типичная ситуация, — рассказывает один из дежурных психологов ГУ МЧС РФ по Иркутской области Людмила Чигрина. — 22-летний житель Иркутска Алексей, находясь в состоянии алкогольного опьянения, забрался на крышу девятиэтажного дома и грозился покончить с собой. Нам об этом по телефону во втором часу ночи сообщили очевидцы. Когда мы приехали, человек находился на карнизе балкона последнего этажа. Было темно, поэтому мы с трудом его отыскали. Он сидел в углу карниза и никого к себе не подпускал.

В подобных случаях именно от действий психолога часто зависит результат работы всей оперативной группы. Необходимо найти ресурс, с помощью которого человека можно вывести из критического состояния. А для этого говорить ты должен о том, что для пострадавшего является самым важным. Откровенного разговора в таких ситуациях добиться невероятно сложно. В течение двух с половиной часов я выясняла у Алексея его отношение к близким людям. Многие из них уже собрались внизу.

При этом подмечала для себя то настроение, с которым парень говорил о них. По оттенкам голоса обычно понятно, кем человек дорожит, а кто ему безразличен. Так вот наш «герой» очень часто во время разговора созванивался со стоявшей внизу сестрой, у которой спрашивал о племяннике. Зацепившись за этот «ресурс», я стала убеждать парня, что ребенок остался дома один и ему страшно, так как уже очень поздно.

Также я попыталась присвоить ему ответственность за маму, за которой уже приехала скорая помощь. Но на этот факт молодой человек никакого внимания не обращал. Большим подспорьем для меня стала беседа с его неразделенной любовью, с которой он постоянно созванивался. Узнав номер телефона девушки, я советовала ей, как себя вести в разговоре: не провоцировать и не давать пустых обещаний.

Через пару часов алкогольное опьянение у неудавшегося самоубийцы прошло, ему стало холодно и одиноко. Он попросил у спасателей сигарету, разрешив при этом, чтобы его сняли с крыши. Анализ работы показал, что попытка суицида носила демонстративно-шантажный характер. Человек, который реально хочет покончить с жизнью, обычно никого об этом не предупреждает.

Отсроченные слезы

Иногда случается так, что работать над одной проблемой психологам приходится в течение нескольких дней или даже месяцев. Старший психолог Главного управления МЧС по Иркутской области Ирина Ярцева вспоминает самый сложный случай из своей практики, когда она спасала от отчаяния и попыток покончить с жизнью четверых взрослых людей, у которых утонули дети.

— Это произошло на Братском водохранилище, в районе «Золотых песков», — вспоминает психолог. — Шторм налетел неожиданно. В это время две десятилетние девочки, двоюродные сестренки, плавали на надувном матраце. Первый порыв ветра отнес плавсредство от берега метров на 800, а после второго одна из девочек скатилась с матрасика. В считанные секунды он перевернулся, и детей накрыло волной. Отец сразу кинулся их спасать. Вытащил из воды в итоге четверых чужих ребятишек.

Дочь и племянницу же искал до глубокой ночи. А потом еще восемь суток не уходил с берега вместе с родными и близкими, в том числе братом и его супругой, также потерявшими здесь ребенка. Искали днем и ночью, осмотрев, казалось, все дно залива. Спустя неделю их друзья обратились к нам с просьбой оказать этим людям психологическую помощь.

Сложнее всего, считает Ирина Ярцева, было работать с мамой, на глазах у которой девочек накрыло волной. «Двойной груз вины, выраженный уход в себя, вплоть до суицидальных намерений» — записала в блокноте психолог после этого разговора. С другой женщиной было трудно говорить о проблеме из-за того, что она не хотела верить в смерть ребенка.

— Давать надежду человеку мы не можем, так как это равносильно обману, — признается Ирина Ярцева. — Но, с другой стороны, пока тела не найдены, мы не имеем права утверждать, что дети погибли. Трагическую неопределенность немного сглаживал тот факт, что в обеих семьях было еще по одному ребенку. Этим ресурсом я и выводила родителей из критического состояния. Через три дня тела обеих девочек нашли и похоронили. Но мы до сих пор продолжаем созваниваться и общаться с пережившими горе родителями.

После подобных сложных случаев психологи сами порой нуждаются в помощи. Особенно после работы на ЧП с большим количеством жертв. Состояние горя ослепляет людей, делает их поведение неадекватным. Все это ложится на плечи специалистов МЧС, которые после той же авиакатастрофы встречают в аэропорту родственников погибших, сопровождают их в морг на процесс опознания. По сути, они переживают горе чужих людей. Зачастую результатом такой работы бывает отсроченная реакция.

 Одна наша молоденькая сотрудница после работы на авиакатастрофе три месяца без повода плакала. Слезы прекратились только после того как мы провели с ней психологическую коррекцию, — делится Ирина Ярцева.

Телефон доверия МЧС

Сегодня в психологической службе МЧС трудятся девять высококвалифицированных специалистов. Пять из них работают в Иркутске, по одному — в Братске, Ангарске, Усолье-Сибирском и Саянске. А объединяет их общий областной телефон доверия: 25-79-10. Установлен он в помещении оперативных дежурных и работает круглосуточно. Каждое сообщение регистрируется, а затем в обязательном порядке рассматривается должностными лицами, в чью компетенцию входит вопрос.

Изначально телефон доверия был задуман руководством Главного управления МЧС как средство контроля за сотрудниками — чтобы по нему можно было пожаловаться на неправомерность действий спасателей. Но люди используют номер более широко.

— Звонят и жалуются на образование, милицию, здравоохранение, ЖЭК, — рассказывает Ирина Ярцева. — Если человек сообщает свои контакты, мы оформляем рапорт на имя первого заместителя начальника управления, а он отписывает, кому и в какой срок разобраться. Нередки случаи, когда на телефон доверия поступают вопросы, которые не входят в компетенцию МЧС. В этом случае мы официально, за исходящим номером, переадресовываем их в соответствующие ведомства или службы, которые вынуждены принять к сведению наш документ и решить проблему.

Большая часть звонков, поступающих на телефон доверия МЧС, связана с работой управления Госпожнадзора МЧС по Иркутской области. Его начальник Владимир Дубровин рассказывает, что в основном это сообщения граждан о противопожарном состоянии зданий и сооружений:

— Например, жалуются на сжигание мусора рядом с жилым домом. Мы выезжаем и работаем с той управляющей компанией, в ведении которой находится уборка данной территории, или непосредственно с коммунальными службами. Также часто поступают звонки, касающиеся состояния электрических сетей в подъездах. Сейчас все это хозяйство из ЖЭУ передается в управляющие компании, и эти структуры не могут между собой разобраться, кто должен устранять нарушения. Мы, в свою очередь, составляем протоколы, привлекаем к административной ответственности. Если эксплуатация жилого дома или общественного здания создает угрозу возникновения пожара, то готовим материалы в суд по его закрытию.

Много звонков поступает из территорий. Перед началом учебного года люди интересовались пожарной безопасностью школ. В канун навигации телефон занимали владельцы лодок и катеров, спрашивали о регистрации маломерных судов, а также обучении и аттестации судоводителей. А на днях поздно вечером на телефон доверия МЧС позвонил шестилетний мальчик и сообщил, что его мама «до сих пор не пришла с работы домой». Его сразу же соединили с дежурным психологом, которому удалось успокоить малыша и найти родительницу.

Уникальный опыт иркутских психологов

Недавно на базе психологического комплекса Главного управления МЧС России по Иркутской области прошел учебно-методический семинар психологов под руководством начальника отдела психологической подготовки Центра экстренной психологической помощи МЧС Ирины Елисеевой и главного специалиста отдела воспитательной работы и психологического обеспечения Сибирского регионального центра Натальи Жериковой.

Были обсуждены пути взаимодействия психологических служб МЧС и МВД в зоне ЧС, вопросы формирования групп мобильного реагирования при ЧС на территории Иркутской области и Сибирского региона в целом; организация оказания экстренной психологической помощи пострадавшим в зоне ЧС.

При подведении итогов деятельности психологической службы ГУ МЧС России по Иркутской области была дана высокая оценка, а опыт включения психологов в оперативно-дежурные смены Центра управления кризисными ситуациями признан уникальным для системы МЧС в целом. Его результаты соответствующим образом систематизируют и направят в другие территориальные управления МЧС Сибирского регионального центра. Психологи Иркутска надеются, что на их опыт обратят внимание и коллеги из других регионов России.

Метки:
baikalpress_id:  34 466