Тридцать два фуэте

Осенние концерты артистов столичного балета в Иркутске почти традиция. Поклонники этого искусства еще не успели позабыть прошлогодний концерт Илзе Лиепы, а в столицу Приангарья прибыл коллектив одного из самых изысканных танцовщиков современности, солиста балета Большого театра, народного артиста России, лауреата Государственной премии Николая Цискаридзе с премьерной программой «От классики до современности».

— Я никогда бы так далеко не забрался, если бы не Байкал: очень хотелось его увидеть, — признался Николай на пресс-конференции в Иркутске. — И вот наконец моя мечта исполнилась. Я долго сидел на берегу великого озера, смотрел на воду. Впечатление необыкновенное!

Танцовщик опроверг сложившееся мнение, что у артистов балета больше говорят руки и ноги. Он подробно, очень эмоционально и не без своеобразного юмора рассказал о своем пути на балетную сцену, родном Тбилиси, где началось его восхождение на балетный олимп, о своей нынешней популярности и многом-многом другом.

О том, как все начиналось

— Мое детство прошло в замечательном городе Тбилиси. В 70-е годы минувшего века там был настоящий коммунизм. Может быть, потому что я очень люблю свою родную Грузию и мне есть что терять там, никогда бы не смог уехать за границу навсегда, как Нуреев или Барышников.

Мама водила меня на разные спектакли и концерты. Увидев балет, я понял, что очень хочу научиться так танцевать. Тогда мама повела меня в хореографическое училище, она думала, что мои разговоры о сцене — просто детская блажь, которая со временем пройдет, и что в училище меня не возьмут. Но меня не только сразу же приняли, но еще долго восхищались природными данными. Собственно, я был обыкновенным ребенком, просто у меня было способностей вот столько (широко разводит руки), а у других — столько (почти соединяет ладони).

Отучившись три года в Тбилиси, я поступил в Московское академическое хореографическое училище, в класс профессора Пестова. Между прочим, в моей жизни большую роль сыграла международная благотворительная программа «Новые имена». Как ваш земляк Денис Мацуев, я тоже был ее стипендиатом, по-моему, даже в одно и то же время. После окончания училища в Москве поступил в Государственный хореографический институт, который окончил в 1996 году. Артист Большого театра России с 1992 года.

О Насте Волочковой и ее конфликте с Большим

— «Блистательна, полувоздушна, смычку волшебному послушна, толпою нимф окружена стоит Истомина...» — так писал о знаменитой балерине позапрошлого века, солистке императорского театра, Александр Пушкин. Мало кто знает, что судьба артистов балета, даже самых талантливых и знаменитых, была плачевна: их отправляли на пенсию без содержания, как тогда говорили — «без дров». В обстановке полной нищеты люди быстро теряли здоровье и умирали. Так случилось и с Истоминой.

С волками жить — по-волчьи выть. Работая в театре, нельзя забывать эту народную мудрость. Театр — монстр, ему нельзя противостоять, даже если отстаиваешь свои интересы, потому что в любом случае проиграешь. Но Настя Волочкова сильная личность, она сумела отстоять свои интересы, сумела защитить себя, хотя Большой все равно остался при своем мнении. Сейчас она по-прежнему солистка театра, находится в декретном отпуске.

Балет должен быть государственным

— Чтобы делать что-то хорошо, надо делать это с душой. Я получаю огромное удовольствие от своей работы, надеюсь, что так будет всегда. Гастролируя по разным городам и странам, я вижу, какой огромный интерес проявляют люди к русскому балету. Балет — символ России, так было, так есть и так будет всегда, потому что у нас, пожалуй, нет ничего более знакового, чем это изысканное искусство. Слишком много труда, таланта, средств вложено в него за два-три столетия существования. Аура у русского балета очень мощная, яркая, таких балетных школ, как в России, нет больше нигде.

Сейчас делается все, чтобы эта школа рухнула, но настолько сильны наши традиции, что пока балет в России еще держится. Традиционно сильны московская и санкт-петербургская школы, пермская, новосибирская. Эта система обучения, выстроенная два столетия назад, до сих пор работает.

Очень важно, что русская балетная школа государственная. Это тоже традиция, идущая со времен императорских театров. Ни консерватория, ни балетное училище не могут быть частными. Я сам учился в государственном училище, танцую в государственном театре и не люблю ничего частного, потому что это профанация. Если один человек будет решать, кого выпустить на сцену в спектакле или кого принять в балетное училище, мы никогда не получим хорошего результата. Другое дело, когда государственному учебному заведению помогают банки, богатые меценаты, — это тоже работает на результат.

Я всегда выступаю против частного обучения, потому что оно некачественное. В государственной балетной школе объединены три школы — собственно балетная, музыкальная и общеобразовательная. Ребенок приходит на занятия в восемь утра и уходит в девять вечера. У него правильно распределена нагрузка, выстроена система контроля. А частные школы, которые стремятся доказать, что только они растят вундеркиндов, нагружают детей так, как нельзя нагружать. В итоге нередко там губят не только карьеру ребенка, но и его здоровье, жизнь. Здесь надо думать не только о завтрашнем, но и о послезавтрашнем дне.

«Я еще многое не сделал»

— Программа «От классики до современности», которую увидели иркутяне, — это па-де-де из «Спящей красавицы» и «Дон Кихота», фрагмент из балета «Манон», знаменитый «Нарцисс» и другие балетные шедевры XIX—XX веков. Но классический репертуар по степени сложности, конечно, несопоставим с современным, — отметил на встрече с журналистами Николай Максимович. — Классический спектакль — настоящее испытание для танцовщика. Все знают, например, что такое 32 фуэте, и внимательно смотрят, не пропустит ли балерина хоть одно. Это как у музыкантов: ты можешь играть все, что угодно, но Первый фортепианный концерт Чайковского должен выдать безупречно. Его знают все.

Моя первая роль — Щелкунчик в одноименном балете Чайковского. Мечтал о ней с детства, думал: вот станцую в «Щелкунчике» — и все, больше ничего для счастья не нужно. Но моя партнерша тогда сказала: «Колечка, аппетит приходит во время еды». И правда, сегодня в моем багаже десятки сольных партий и, наверное, не меньше ролей, которые хотелось бы исполнить.

«Не завидую голливудским звездам»

— Телевидение в наше время, конечно, творит чудеса, сегодня как никогда легко стать звездой. Как сказал Владимир Познер, если каждый день показывать по ТВ лошадиный зад, он быстро станет популярным. Но вместе с популярностью приходит понимание, что это мешает тебе жить, работать, ходить по улицам города. Я не могу просто зайти в магазин — сразу собираются люди, смотрят, что я покупаю, обсуждают. Мне становится неудобно, неловко. Хочется, например, выбрать себе сыр, но все, кто стоит рядом, смотрят, оценивают. Эти вещи всегда неприятны, и я не завидую голливудским звездам.

Хотя я, наверное, не гурман. У меня была няня-украинка, которая замечательно готовила простую украинскую пищу, например борщ. Я его и сейчас люблю. Мои родители грузины, и в нашем доме предпочитали грузинскую кухню. Помню, как мама замечательно готовила грузинские блюда — кропотливо, тщательно, и это всегда был немножко праздник.

Традиционно грузинское отношение к алкоголю воспитано у меня с детства. В Грузии красное вино пьют и в обед, и на ужин: это полезно для здоровья, для крови. Его наливают понемножку и маленьким детям. Мне, например, давали красное вино с двух лет. Алкоголь всегда стоял на нашем столе, хочешь — пей, не хочешь — не пей. Считаю, это абсолютно правильно. У меня нет ажиотажа к алкоголю. Я могу выпить немного коньяка (это полезно для мышц), немного водки. Шампанское балетным нельзя, оно вредно для мышц. Все же наша жизнь со всеми ее нюансами подчинена главному — балету.

Загрузка...