Суда встречали пушечным залпом

«Буслаи» повторили путь первопроходцев на коче XVII века — от Усть-Кута до Киренска

Есть у нас, к счастью, такие увлеченные люди, для которых слова «история», «патриотизм», «любовь к родине» не пустой звук. С 31 июля по 11 августа центр военно-патриотического воспитания «Буслай» совместно с администрациями Усть-Кутского и Киренского районов, многочисленными организациями и частными лицами организовал экспедицию «Путями первопроходцев — от Усть-Кута до Киренска». Следопытов, сплавившихся по Лене на коче XVII века, благословил архиепископ Иркутский и Ангарский Вадим.

— С 2003 года мы двигались к осуществлению своей мечты и вот через четыре года поплыли, — рассказывает директор ЦТВПВ «Буслай» Роман Владимирович Жемерикин. — Этот год юбилейный в истории освоения Сибири — ровно 400 лет назад, в 1607 году, мангазейские казаки вышли к устью реки Турухан — притоку Енисея — и основали Туруханский острог. Именно этому событию, которое можно считать началом освоения Восточной Сибири, была посвящена наша экспедиция.

Основную цель этого похода четко выразил усть-кутский священник о. Сергий Рубцов, служащий сейчас в Киренске, — напомнить о том, кто такие русские люди. О том, что мы не вымирающее население некоей территории, обозначаемой как Россия, а потомки могучих духом и телом людей, построивших уникальную цивилизацию в практически непригодных для жизни условиях.

Чтобы воспроизвести внешний вид героической эпохи XVII века, мы нашли судно — точную копию тех стругов и кочей, на которых казаки и служилые люди покоряли земли «за камнем». Изготовили костюмы того времени, холодное оружие — сабли, кинжалы — и даже огнестрельную пушку, изучили технику обращения с ними, приемы рукопашного боя.

С другой стороны, мы хотели напомнить о внутреннем духовном наполнении наших предков. Расстояние от Урала до Камчатки русские первопроходцы прошли меньше чем за сто лет. Для сравнения: европейцам на прохождение вдвое меньшего расстояния от восточного до западного побережья Северной Америки потребовалось три века. Эти поражающие воображение достижения были бы невозможны, не будь в душе у людей веры. Благодаря православной идее освоение Сибири не сопровождалось истреблением коренного населения, как в той же Северной Америке.

Древние костюмы, сабли и кочи канули в Лету, а православие живо и сейчас, как и в XVII веке. Поэтому в состав нашей экспедиции входил настоятель Свято-Успенского храма Усть-Кута протоиерей о. Павел Гирев. Присутствие священника в составе экспедиции отличало ее от костюмированной агитбригады. Например, в нескольких деревнях нам рассказывали, что их не раз посещали сектанты, вербовавшие последователей, а православного священника у себя они принимают впервые.

То, что около ста жителей отдаленных деревень получили возможность принять святое крещение, многие услышали слово священника, а некоторым (в том числе и членам экспедиции) удалось тесно пообщаться с отцом Павлом и получить ответы на больные вопросы, является одним из важнейших итогов нашей акции.

На пути следования мы сделали шесть остановок в деревнях и населенных пунктах и устраивали для жителей концерты. И на берегах сибирских рек вновь звучали казачьи песни — конечно, не те, что пели наши предки, но многие из них своими корнями восходят как раз к тем временам и по распеву, и по исполнению. И в Киренске мы дали три концерта.

— Этот поход был для вас первым серьезным делом?

— Да. Серьезным был и сам поход, и работа по его подготовке. Сама экспедиция носила межрайонный характер, а по составу участников вообще имеет региональный масштаб. Для соответствия похода его замыслу необходимо было собрать большую материальную базу, скоординировать усилия самых разных людей и организаций.

Вот, например центральный персонаж похода — коч «Св. Николай».

Коч являлся собственностью братского предпринимателя А.С.Федькина, который согласился подарить его центру «Буслай» для проведения экспедиции. Из Братска в Усть-Кут корабль был доставлен благодаря усилиям атамана Ангаро-Ленского окружного казачьего общества Л.П.Береснева, он и сам лично принял участие в походе. Вместе с кочем прибыл Юрий Иванович Емельянов — руководитель школы выживания «Русь», завуч школы № 13 г. Братска, своими руками и построивший «Св. Николая». Юрий Иванович был единственным среди нас специалистом, кто умеет ходить по реке с соблюдением всех требований и норм.

После доставки судно требовало ремонта: необходимы были лес, пакля, краска сурик — все это по спонсорской помощи предоставлено организациями ООО «Микура», ОИК-5, ООО «Эльдорадо», судоверфью. Далее коч необходимо спустить на воду, нужен кран и транспортное средство. С краном помог УМ ТЭП, а для транспортировки Осетровская РЭБ флота изготовила специальную телегу.

А ведь помимо коча были еще костюмы, макеты оружия... Нужно было решить вопросы питания и ночлега и многое другое. И отрадно, что люди помогали чем могли.

— Коч носит имя «Св. Николай» с момента постройки?

— Да, под таким именем судно ходило в Братске много лет, теперь подарено нам.

— В каких населенных пунктах вы побывали?

— Подымахино, Таюра, Верхнемарково, Улькан, Красноярово, Макарово, Кривая Лука и Киренск. И мы уже задумываемся о том, чтобы организовать этнографическую экспедицию — познакомиться с архитектурой, бытом, укладом жизни людей предыдущих поколений.

— Как вас принимали жители низовьев Лены?

— Очень хорошо! От всех встреч и у нас, и у тех, перед кем мы выступали, с кем встречались, остались хорошие, добрые впечатления. Нам повезло с погодой — если бы пошли проливные дожди, мы могли и задержаться в пути, не успеть попасть к назначенному времени в населенный пункт.

— Кто входил в вашу экспедицию?

— Нас было 20 человек: люди из Омска, Новосибирска — представители тех коллективов, которые занимаются казачьей и, скажем так, русской традиционной культурой. Из Братска — четыре человека, один из Казачинско-Ленского района. Возраст участников — от 12 до 50 лет.

— Чем вы занимались в долгом пути?

— Как чем? Серьезным мужским делом — гребли на веслах, ставили и спускали парус, еще массу дел, необходимых в речном походе, ну и, конечно же, общались. В поход собрались участники фольклорных коллективов четырех сибирских городов, давно знакомые, но давно не видевшиеся. Поэтому первые три дня мы буквально наслаждались обществом друг друга, наскучавшись, пели почти непрерывно. Каждый корабль, каждое судно на пути встречали куплетом из песни, стреляли из пушки. Потом, наверное, пришли в тот ритм, в котором, как нам кажется, ходили первопроходцы: гребли и вели неспешный разговор, комментировали происходящее. Представьте: на песчаной косе стоит обычная чугунная ванна. Ваша реакция?

— С какой скоростью вы шли?

— На веслах — пять километров в час. Если ставили парус, то скорость была от семи до девяти километров. У нас было два вспомогательных судна — катамаран и спасательная шлюпка: они несли на себе весь груз экспедиции. Их приходилось тянуть на буксире, и потому итоговая скорость оказывалась меньше, чем если бы коч шел один. Но нам казалось, что мы шли с хорошей скоростью. Самый тяжелый день для всех был, когда мы возвращались обратно на «Заре»: скорость 40 километров в час нам казалось невыносимой...

— Все путешественники по возвращении домой здоровы?

— Да, никто не простудился, не болел. С нами в путешествии был медработник.

— Как и чем вы питались? Где ночевали?

— Питались очень хорошо. Один из воспитанников нашего лагеря «Сибирская слобода» два года был там поваром. Мы взяли его с собой как штатного кока. Да и жители всех сел и деревень считали своим долгом чем-то нас угостить.

Ночевали в палатках. Три ночи провели в старых заброшенных деревенских домах возле Марково, в Таюре и Улькане. На многих участников экспедиции это произвело неизгладимое впечатление. К примеру, Улькан. Дворов тридцать там осталось. Дома простояли по сто лет и еще столько же простоят. Мы почувствовали тот дух, тот уклад жизни, когда ходили по этим заброшенным деревням. У людей не было ни зарплаты, ни Интернета, ни света с телефоном и телевизором — они просто приходили, строили капитальные дома и жили! И жили достойно и красиво.

Вот стоит в заброшенной деревне дом. При желании и финансовой поддержке можно его разобрать, перевезти сюда и укомплектовать всем тем, что в нем пока еще есть, не разворовано и не утрачено. Там будет вся утварь тех лет. Вот вам готовый энтографический музей под открытым небом, по подобию Тальцов или Ангарской деревни.

— «Если друг оказался вдруг...» Кто-то в походе изменился, открылся с иной стороны, проявил характер, силу воли или, наоборот, спасовал?

— Вот в таких походах человек как никогда действительно полностью раскрывается. Это лишний раз подтверждает правильность слов Высоцкого — были и у нас такие моменты. Из-за тесных отношений и повышенной ответственности каждого вылезали вдруг колючки, изломы характеров, которые ранее на расстоянии не замечались. Но никаких серьезных конфликтов или разочарований не последовало. В нашем же случае, я думаю, присутствие в экспедиции священника служило мощным фактором, да и люди все-таки были уже давно знакомые и друг к другу притертые. Положительных эмоций осталось неизмеримо больше.

Счастливым подарком в этом плане оказался Александр Кайманаков — фольклорист с большим стажем, из Новосибирска, участник казачьего коллектива «Майдан», а «в миру» — преподаватель худграфа педагогического университета. Это просто живой Василий Теркин. Шуточки-прибауточки, сказки-присказки, иногда приходилось просто выбирать — или грести, или смеяться.

Еще несколько слов хотелось сказать об отце Павле. На единственного священника в нашем городе приходится колоссальная нагрузка. До последнего момента было непонятно — удастся батюшке вырваться или нет. И вот уже вечером последнего дня перед отплытием отец Павел звонит и говорит: «Я решил все-таки идти с вами, потому что вы мои чада и оставить вас я не могу». В поход он собрался буквально за три часа. Походные условия привели к обострению болезни ног, и после возвращения в Усть-Кут батюшке пришлось ехать лечиться в Новосибирск. Однако ни малейшего сожаления за свое решение отплыть с нами у отца Павла нет.

* * *

— По итогам экспедиции возникает желание устроить в Усть-Куте модель традиционного старинного сибирского быта — архитектурно-этнографический комплекс, — заключает Роман Владимирович. — Чтобы люди (дети — в первую очередь) могли вживую прикоснуться к своей истории. Поверьте, совсем иные мысли, размышления приходят в голову, если непосредственно погружаешься в ту далекую эпоху. Тогда у детей, мы надеемся, будет оставаться в памяти, в сердце некий якорек, который будет привязывать человека к его истории. Нужно, чтобы ребенок знал, что он не из пыльной и шумной пятиэтажки происходит, а перед ним стоят поколения его предков, у которых есть чему учиться и на которых нужно равняться.

Метки:
baikalpress_id:  8 190
Загрузка...