Шоп-тур в Маньчжурию

С некоторых пор жители области стали одеваться в Китае. Оказалось, что выгоднее съездить туда самому, нежели покупать здесь привезенный челноками товар

Думаю, не ошибусь, если предположу, что подавляющее число российских семей к концу лета становятся похожи одна на другую. Дополнительную степень родства придают заботы по сбору детей в школу. Учебники разных авторов, год от года меняющиеся программы — мелочи по сравнению с покупкой одежды. Вместе со школой приходит осень, потом зима, а это дополнительные расходы на теплые куртки и обувь. Мамы и папы вынуждены решать уравнения со многими неизвестными: как за небольшие деньги купить качественную одежку, которая смотрелась бы прилично, стоила недорого и дослужила как минимум до конца учебного года. Жители сел и деревень пускают под нож домашний скот, отдают мясо за бесценок — и все ради того, чтобы одеть наследников. Тут надо признать: из отечественных товаров вне конкуренции остаются лишь брючные костюмы, валенки и шапки-ушанки, иногда этот список дополняет обувь. Много лет на нашем рынке доминирует китайская одежда — увы, зачастую неважного качества. К тому же наши челноки везут на родину откровенную дешевку, накручивая впоследствии 500—600 процентов. Поэтому с некоторых пор соотечественники, в частности жители Иркутской области, сами стали ездить к соседям за товаром. Среди них оказались и наши корреспонденты.

 Бывалые торговцы, этакие акулы шоп-туров, в приватных беседах утверждали, что даже самый качественный товар в Маньчжурии (северо-восточная часть Китая) стоит в два-три раза дешевле чем у нас. Желание сделать материал, попробовать все на себе, а заодно и приодеться окончательно склонило чашу весов в пользу поездки. Тем более впереди маячила школа, а дети за лето вымахали из курток, туфли безнадежно жали.

 До самой отправки смущали как минимум два момента. Первый. Сообщения коллег о «бомбежке» шоп-туристов в Читинской области. Преступные группировки выслеживают «караван», который и состоит-то из одного-двух автобусов, садятся ему на хвост и, выбрав удобный момент, грабят. Инциденты случаются, как правило, ночью или рано утром. О сопротивлении никто и не помышляет. Что могут сделать двадцать безоружных человек? В лучшем случае возмутиться. Второе. Информация об участившихся случаях нападения китайцев-продавцов на наших покупателей. Избивали, и не раз, — это правда. Под горячую руку попадались и мужчины, и женщины. Разговоры об уличных кидалах и карманниках почти не трогали.

У нас разве не так?

 Компания пассажиров нашего автобуса получилась довольно разношерстная. Вместе с прожженными торгашами ехали откровенные «чайники», которые тут же всему салону поведали, куда зашили деньги и что собираются приобрести. Акулы держались несколько надменно, на их лицах читалось буквально следующее: «Не грузите. Знаем. Плавали». Караван еще не покинул пределов Иркутска, а бывалые уже вовсю накрывали поляну. В салоне для шоп-туристов делать это удобно. Два сидячих места легко превращаются в просторный диван, похожий на большое спальное место в купе поезда. Все 30 часов (столько занимает поездка в одну сторону) люди спят, едят, смотрят телевизор, почти не вставая. Если верить профессиональным челнокам, алкоголь (водка, но не пиво) значительно сокращает расстояние. По обочине дороги, ведущей к «океану изобилия», как грибы растут кафе, харчевни, пельменные, позные, но водители делают остановку только у проверенных временем заведений. Ассортимент блюд на всем протяжении почти неизменен, можно было смело взять меню в придорожной столовке под Иркутском и по нему сделать заказ в Бурятии или Чите.

 До границы наш коллектив добрался без приключений, но с некоторым опозданием. Вдобавок выяснилось, что у пограничников по электронке не дошли списки пассажиров и вообще компьютер «повесился». Все эти проблемы решились спустя несколько часов весьма оригинально: водители собрали по сто рублей с носа и отнесли таможенникам.

Город, растущий как на дрожжах

 Говорят, еще 15 лет назад Маньчжурия была обыкновенным китайским поселком с похожими друг на друга мазанками. Сегодня это город, растущий как на дрожжах, город, выстроенный специально для «русского брата». Вряд ли кто-нибудь сможет назвать одним словом архитектуру города — такая здесь мешанина стилей. Крыши многих зданий венчают луковки, словно срисованные с православных храмов, здесь же угадываются восточные мотивы, а рядом — чистой воды готика. Если не все, то подавляющее большинство магазинов, рынков, ресторанов, развлекательных заведений «заточено» под русских челноков, на деньги которых выросла и продолжает расти Маньчжурия. Вывески сплошь на русском языке: «Ресторан у бабы Жени», «Денис-компьютеры», «Саша и Маша. Продукты оптом», «Вася. Обмен валюты. Честно».

К соседям-кормильцам хозяева испытывают смешанные чувства. Русских всячески зазывают, обхаживают, ублажают и... начинают тихонько ненавидеть. Почему на богатеньких туристов китайцы начинают злиться, да так, что дело доходит до рукопашной, журналисты «Копейки» поняли в первый же вечер. За неделю версии относительно восточной злобы не только не улетучились, они окончательно окрепли. Более того, наблюдая некоторые сценки пребывания наших за границей, мы морально поддерживали... подданных Поднебесной, и было безумно стыдно за соотечественников. На это были определенные основания. Впрочем, обо всем по порядку.

Руссо туристо — облико аморале...

Еще до пересечения государственной границы водители, они же гиды, пытаются выяснить — кто и что будет покупать, попутно давая советы. Телевизоры следует брать в одном месте, мебель — в другом, сантехнику — в третьем. Поскольку существуют определенные ограничения на провоз багажа (один человек сможет без доплаты провезти 35 килограммов груза), здесь без бывалых челноков не обойтись. У них налажены контакты с «кэмелами» — людьми, которые за определенную плату тащат чужой груз через границу и сдают на склад в Забайкальске. Ценную информацию «чайники» впитывают как губка.

 По заведенной некогда традиции после заселения в гостиницу вся группа идет в ресторан, где происходит более тесное знакомство с соседями по автобусу, а попутно — с восточной кухней, пусть уже адаптированной под русскую. Некоторые сограждане в первый же вечер показывают себя во всей красе. С официантами обращаются по-хамски, даже по нашим российским меркам. Вы попадали дома в такую ситуацию, когда официантке кричали бы: «Девушка, где пепельница, мля?», «Еще два пива — бегом!», «Эй, ты где ходишь?», «Ну скоро ты там?», «Шевели лапками!» и т. д.? (Более крутые выражения не позволяют привести на странице этические нормы.) В Маньчжурии подобные сценки сплошь и рядом. Следует учитывать, что абсолютно все официанты говорят по-русски, половина из них — очень хорошо.

 За некоторыми ресторанами идет уже дурная слава. Если челноки со стажем говорят, что не стоит ходить в кафешку, потому что там «быкует» Чита, значит, идти в заведение действительно не стоит. Наличие нескольких тысяч (пусть даже нескольких десятков тысяч) юаней в кармане одномоментно превращает обыкновенных россиян в барчуков-хамов, возомнивших себя хозяевами Вселенной. До некоторых земляков просто не доходит, что они уже в чужой стране, с другим менталитетом, со своими обычаями. Одинаково нагло, бесцеремонно ведут себя мужчины и женщины.

 Маньчжурцы при встрече уважительно называют русских «корефана», «друга», в особых случаях — «капитана». Например: «Друга, джинсы надо? Недорого. 150 юаней. Холошо!» А в ответ слышат: «Ты че, ох...л?!!» Подозреваем, что рэкетиры 90-х были более учтивы в общении с «должниками».

 Забегая вперед скажем, что при пересечении границы в сторону дома стала закрадываться мысль: может, хамство заложено у нас где-то в генах и дремлет себе до поры до времени? Опасения получили лишнее подтверждение после общения с девушкой в форме таможенника и лексиконом пэтэушницы, которая вела себя так, будто находится в собственном поместье, которое нечаянно осмелились пересечь чужие крепостные.

А ведь перед ней были не крепостные и даже не китайцы. На родину возвращались законопослушные граждане, через «зеленый» коридор, между прочим.

 Драки в Маньчжурии чаще всего происходят не в торговых центрах, а на народных рынках, где товар стоит раз в 8—10 дешевле, чем у нас. Тем не менее наши начинают хамить, люто торговаться, дабы сбросить цену. Когда хозяева уступают цену, бегут в соседние павильоны за дополнительным товаром (ожесточенный спор идет, как правило, вокруг оптовых партий), соотечественники, послав всех куда подальше, разворачиваются и пытаются уйти. Тут начинается самосуд. В полупустых залах фирменных магазинов, где каждого встречают с улыбкой, подобное трудно себе представить.

Конечно, не все китайцы «мягкие и пушистые», огромную армию добропорядочных торговцев прореживают жулики и воры. Авторы этих строк, например, едва не стали жертвами гостиничных менял. Усыпив на мгновение бдительность, наш кошелек тут же облегчили на 500 юаней. Хорошо, что мы не успели выйти из холла гостиницы, решив еще раз пересчитать деньги. Однако от норм поведения вернемся к границе.

Вань-Вань, давай юань!

 Еще не опомнившегося туриста, который только что пересек кордон, тут же окружают добровольцы, так называемые, помогаи — гиды, носильщики, переводчики в одном лице. На сносном русском они предлагают свои услуги, пытаясь всучить свою визитку. Непосвященные ее берут и, пробормотав что-то типа «Подумаю, потом, может быть», кладут бумагу в карман. Для китайца это означает одно: его приняли на работу, такса — 100 юаней в день. Наши в недоумении: че прилип-то как банный лист! А Вася или Ваня ходит следом, дает советы и ведь не отстанет, пока не получит свою зарплату.

 Для тех, кто приехал за вещами исключительно для себя и своих близких, наверное, не стоит обращаться к «помогаю». Реально он необходим в тот момент, когда следует дотащить тяжелый товар до гостиничного номера. Советники из «помогаев» никудышные, слишком разные у нас вкусы и интересы.

 Торговаться в Китае умеют и любят, это часть их культуры, но, повторим, во всем надо знать меру. Бесполезно сбивать цену в крупных торговых центрах, предлагающих одежду и обувь, которую шьют по лицензии известных торговых марок, например Adidas, Playboy. Просьба не путать с Adibas, Abibas и т. д. Хорошо зарекомендовали себя некоторые китайские бренды. По местным меркам, скажем, очень качественные зимние мужские ботинки из натуральной кожи стоят достаточно дорого — 250 юаней (875 рублей), пуховики от 120 юаней (420 рублей). Таким образом, школьника пятого класса удалось одеть примерно за пять тысяч рублей. В гардероб вошли кроссовки, туфли, зимняя обувь, а также спортивный костюм, куртка «аляска», ветровка, пара джинсовых брюк, рубашки, джемперы, футболки, носки, плавки, ролики и т. д. Дома такой финансовый трюк вряд ли удастся. Напомню, речь идет о магазинах, где не сбросят ни цента — пардон, ни юаня.

 В большинстве лавок, магазинчиков цена за десять-двадцать минут может опуститься на 15—20 процентов от первоначально заявленной. Продавцы приводят свои аргументы: «Куня, тебе холошо!», «Дешево!», «Куня, тебе подарок!» Почувствовав интерес покупателя, например, к дорогой вещи, могут картинно заламывать руки, иногда пускают в ход неожиданные аргументы. Так, авторы этих строк забрели в бутик с зимними кожаными куртками. «Шкурки» выглядели респектабельно, но стоили прилично. Однако в ходе скоротечного и неумелого торга (в первую очередь с нашей стороны) цена теплой одежки сравнялась с ценой обыкновенной ветровки (по иркутским меркам).

Со всеми нашими сомнениями хозяин покончил одним аргументом:

— Бери-бери, это не х...я!

А потом интимно так, почти шепотом, добавил:

— Точно говорю!

Стоимость минимального набора продуктов питания в среднем по России в конце июля 2007 г. составила 1726 руб. в расчете на месяц. На эти деньги прожить можно только в Маньчжурии. Еда там отдельная тема. Если вы съели в кафешке на 200 рублей (без алкоголя), то вас может порвать в прямом и переносном смыслах. Всего в городе 5 улиц и пересекающих их 6 перекрестков. Так вот на каждой из них находится не менее 10 ресторанчиков и кафе. В центре это заведения как с традиционной российской кухней, так и с адаптированной китайской, на окраинах же точки общепита посещает в основном коренное население, поэтому там и меню — одни иероглифы, ну и блюда вплоть до собачьего мяса. И это еще цветочки. Как вам, например, «Пенис оленя. 88 юаней» в коробке, напоминающей скорее шоколадные конфеты. Обычно туристы, приезжая из Китая, из всего меню с восхищением вспоминают утку по-пекински, но корреспондентов «Копейки» совершенно очаровало, как китайцы готовят сазанов, которых выращивают в озерах неподалеку. Можно, конечно, попробовать и улиток, и лягушек — последние в кляре очень даже хороши под пиво. Чего там очень мало — это молочных продуктов, так что любители йогуртов и кефира должны быть готовы к соевому творогу и сухому молоку. Выбрать что-либо в продуктовом магазине очень сложно, потому что, несмотря на чистоту и порядок в промышленных бутиках, продукты ютятся, как правило, в тесных комнатушках, похожих на кладовки. Коробки, банки располагаются на полу, а пахнет так, что выдержать может только больной хроническим насморком. Для любителей экзотики в магазине можно приобрести свиные пятачки в вакуумной упаковке. Но по большому счету продуктовые лавки нам и не понадобились, потому что купить вкусного китайского пива мы могли прямо в ресторанчике и все, чего хотелось, оттуда же взять в номер гостиницы. Кстати, распивать хмельные напитки на улицах в Китае не принято, и за все время мы только один раз напоролись на подвыпившего китайца. Зато пьяных в драбадан и мучающихся на следующий день с похмелья соотечественников — сколько угодно.

Отголоски России

Китайцы изо всех сил пытаются развеять миф, что кроме магазинов и торговых центров у них ничего нет. И, к сожалению, многие россияне понятия не имеют, что буквально в одном квартале от центральных гостиниц находится парк, в котором китайцы трогательно берегут память советских солдат, освободивших их от японцев. Несколько могил простых солдат и ефрейторов сохраняются в чистоте, у подножия каждой новый венок «От благодарного китайского народа». Уважение к северному соседу маньчжурцы выразили в 19-метровой стеле, на которой высечены фамилии погибших россиян. Удивил и растрогал еще один момент: в стране наблюдается дефицит металла, черный и цветной лом соседи покупают у нас (кто считал, сколько монументов в России осквернили вандалы, обдирая бронзовые таблички?), однако никому не пришла в голову мысль — прийти и свернуть с мемориала железную детальку, а потом сдать ее в приемный пункт.

 Как и в любом парке в Китае, здесь можно встретить влюбленных на лавочках, компании пенсионеров, занятых играми, похожими на шашки, нарды и домино одновременно. Удивление вызвал турнир двух пожилых мужчин, большими металлическими клюшками-молотками они меланхолично гоняли каменные шары диаметром сантиметров 15 по покрытой песком площадке.

На въезде в Маньчжурию в голой степи буквально за год появился самый большой в мире парк матрешек. Да-да, русская матрешка высотой 29 метров и диаметром 25 метров стоит во главе парка, а вокруг более 200 матрешек, с которых смотрят... Джорж Буш, Майкл Джексон, Чайковский, Ньютон и даже Иисус Христос. По вечерам туристы приезжают сюда полюбоваться на светомузыкальный фонтан и послушать русские песни. Совсем рядышком раскинулся парк с уменьшенными копиями известных памятников: здесь Пушкин, Тургенев, Гагарин, а также «Медный всадник», «Родина-мать», «Рабочий и колхозница». Очень эффектно смотрятся композиции вечером, когда включают подсветку и заводят записи русской и советской классики. Немного смешно, но вполне узнаваемо звучат «Прокати нас, Ванюша, на тракторе», «Катюша», «Подмосковные вечера» на китайском языке. Современная попса соседей не трогает, хотя «Муси-пуси» послушать было бы любопытно.

 Напоследок русских туристов поражают своим внушительным видом (этажей пять, не меньше) православный храм с золотыми куполами, слобода деревянных двухэтажных домиков, очень похожих на иркутские памятники деревянного зодчества, триумфальная арка, дворец — образец готического стиля. Как нам пояснили, это будущие павильоны китайской ВДНХ. Посмотреть на все это нам удалось только потому, что почти на сутки закрыли границу.

***

Закаленные бесконечными ожиданиями, процедурой досмотра, мы оказались снова в забайкальской степи, где много лет ютится городок с одноименным названием. В поисках складов, куда «кэмелы» доставили товар, группа совершила вынужденную экскурсию по Забайкальску. Что можно сказать? Центр — типичная русская провинция: свежевыкрашенные или обвешанные новомодным сайдингом административные здания, разноцветные ларьки, привычные пятиэтажки и обычные деревяшки. Окраину облепили вагончики, щитовые сарайки, в которых живут китайцы. Неподалеку они возводят рынок. Домики непрезентабельного квартала роднят спутниковые антенны — по одной на каждой крыше. Челноки со стажем говорят, что 15—17 лет назад примерно так вот выглядела Манчьжурия, а сами они жили в ночлежках по двадцать человек в «номере». За это время соседи совершили мощнейший экономический рывок, а мы катились куда-то в другую сторону и, похоже, кроме сбора металлолома, рубки леса, ничему не научились.

Метки:
baikalpress_id:  8 103