Пряча под подушку хлеб

Попадая в приют «Сказка», дети не верят, что убогая жизнь осталась позади

Уютный деревянный дом в поселке Усть-Уда, где расположен детский приют «Сказка», хорошо знаком многим жителям района. Здесь живут несколько десятков ребятишек из Аталанки, Аносово, Балаганки, Малышовки, Кижей, райцентра, других ангарских деревень. Под этой крышей детей собрала одна российская беда — беспробудное пьянство их родителей.

Как только отец найдет работу...

Приют — временное место пребывания осиротевшей при живых родителях детворы. Поступившие получают здесь медицинскую, педагогическую, социальную помощь, затем их путь должен лежать в детский дом или ПТУ. Но многие ребятишки остаются тут на год, а то и дольше: с местами в этих детских учреждениях все больше проблем — такова нынешняя российская действительность.

— Дети поступают к нам уже со статусом «оставшиеся без попечения родителей, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации», — рассказывает директор приюта. Наталья Евгеньевна Чалбышева. — Или просто по заявлению тех же родителей, которые какое-то время не могут их содержать. За это время взрослые приводят в порядок свои дела, устраиваются на работу, ремонтируют квартиру и т. п. Потом забирают детей.

В семье аталанчан Зуфароых минувшей весной умер маленький ребенок. Причина смерти малыша — отсутствие должного ухода, или, попросту, халатность родителей, считают медики. Кроме него в семье еще четверо ребятишек, как говорится, мал мала меньше.

У матери большого семейства с утра до ночи бесконечные домашние хлопоты, у отца, по рассказам односельчан, традиционная любовь к алкоголю и нелюбовь к труду.

Социальные работники, приехавшие к Зуфаровым из райцентра, увидели очень бедную обстановку, грязь, неуют, плохонькую, грязную одежонку на детях и совсем не увидели, например, постельного белья. Решение органов опеки поместить всех ребятишек из этой неблагополучной семьи в детский дом для Зуфаровых-старших было как гром среди ясного неба.

— Мы долго не могли успокоить и мать, и детей, — говорит директор приюта. — Постарались объяснить им, что это не насовсем, что, как только дела в семье пойдут на лад и отец найдет работу, дети смогут вернуться домой.

В «Сказке» ребятишек тщательно обследовали местные медики. Старшей девочке сразу поставили диагноз — тугоухость, ее пришлось везти в Иркутск на лечение. А вскоре туда же отправился и ее младший брат: у него воспаление аденоидов. У всех детей из этой семьи медицинская и педагогическая запущенность, говорят районные специалисты, для их реабилитации потребуется немало времени.

Ту жизнь им лучше забыть

Юные аталанчане — одни из постоянных жильцов усть-удинского приюта. Кроме братьев и сестер Зуфаровых весной нынешнего года сюда привезли тринадцатилетнюю Дусю, младшую дочь семьи Кореневых: отец отсидел восемь лет за сожительство с одиннадцатилетней дочерью, мать не выходит из запоев. (О страшной судьбе этой семьи см. материал в одном из предыдущих номеров «Копейки» — «Аталанка: билет в минувшее столетие».)

Воспитатели отзываются о своей новой подопечной с симпатией: девочка, по общему мнению, неплохая. У нее есть лидерские качества, она хозяйственная, сообразительная, охотно берется за порученное дело и, главное, доводит его до конца. Видно, что дома ей приходилось вместо пьющей матери заботиться о самых маленьких ребятишках, готовить еду, стирать.

Накануне моего визита в усть-удинскую «Сказку» у Дуси появился опекун, вернее опекунша, — жительница райцентра Любовь Евгеньевна Кузнецова. Девочка охотно поменяла казенный уют приюта на новые, домашние условия. В «Сказке» верят: у этого ребенка теперь будет все хорошо.

Чуть раньше «Сказку» покинула еще одна девочка, ее удочерила семья из деревни Юголок.

— Мы приглашали их приехать к нам на праздник, у нас они проходят очень весело: концерты, праздничное угощение, подарки, — рассказала директор приюта. — Но мать наотрез отказалась: дочка боится ехать, думает, что мы ее здесь оставим. Недавно были у них с проверкой и не могли нарадоваться: девочка подросла, расцвела, теперь это очень домашний и ухоженный ребенок.

Еще одна детская судьба, вырванная из цепких лап российского родительского пьянства, стоит более подробного рассказа.

Жительница деревни Аносово Елена Владимировна Мелентьева шесть лет назад взяла на воспитание девочку из усть-удинского приюта.

— Я давно знала эту семью, видела, в каких условиях жили там ребятишки. Хотела забрать Вику вместе с двумя младшими братиками, но не успела — мальчишек усыновила другая семья.

Шестилетняя девочка была нелюдимой, замкнутой, видно было, что ничего хорошего она в своей маленькой жизни не видела. К тому же очень скучала без братишек. К своему новому дому привыкала тяжело, давили воспоминания о непутевых родителях, о сытой, но все же безрадостной жизни в приюте.

Сейчас Вике 12 лет, она учится в 6-м классе. Привыкла к новой семье, подружилась с дочкой Елены Владимировны.

 — Они самые лучшие подружки, — с гордостью говорит приемная мама, — считают друг дружку родными сестрами (Вика и старше своей сестренки на пять лет).

Подросшая девочка хорошо учится, охотно занимается в школьных кружках, очень любит читать. И помогает младшенькой с учебой — терпеливо объяснит непонятное, проверит.

Сейчас, по словам Елены Владимировны, Вика уже строит планы на будущее — где станет учиться после школы, какую профессию выберет. Она хочет, чтобы в паспорте, который получит через полтора года, стояла фамилия ее приемных родителей — Мелентьева.

Здесь учатся жить заново

Детская беспризорность, по мнению социологов, сегодня одна из главных российских проблем. В далеком 1942 году минувшего века, в самые трагические дни Великой Отечественной войны, было принято Постановление «Об устройстве детей, оставшихся без родителей». Шли годы, менялась жизнь в стране, появлялись новые правительственные постановления, законы, в той или иной мере помогавшие юным гражданам выжить без родителей, не потеряться в этой жизни. Парадокс: в нынешней России — с ее огромным Стабилизационным фондом, с растущим год от года числом миллионеров — более 700 тысяч сирот, едва ли не вдвое больше, чем после одной из самых страшных в мировой истории войн. И число их с годами не становится меньше...

В усть-удинской «Сказке» это видят и воспитатели, и руководители. Раньше в приюте детей было намного меньше. Теперь все больше родителей не в состоянии содержать своих ребятишек, заботиться о них. Папы и мамы пьют так, что, кажется, еще немного — и безбрежное море дешевой алкогольной отравы с головой поглотит горе-родителей. Жизнь под звяканье стаканов и бутылок — прямой путь к гибели детей.

— Они поступают к нам грязные, вшивые, с чесоткой, — говорит медработник усть-удинского приюта Раиса Федоровна Антипова. — Одежду — грязные, рваные обноски — сразу сжигаем, поступивших ребятишек моем в бане. Однажды приняли мальчика, а баня в приюте по какой-то причине была закрыта. Набрали теплой воды в ванну, приготовили шампунь, мыло, полотенце — все как полагается. Мальчишка удивился: «Вы что, детей в теплой воде купаете?» «Конечно, — говорим, — а как иначе?» — «Меня мамка только в холодной купала. Что ей, пьяной, — посадит меня в таз с холодной водой и моет».

Этот мальчишка поначалу всем у нас восхищался: «Кормите классно, и игрушек много, и телевизор классный!» Можно представить, в каких условиях жил этот ребенок с «пьяной мамкой».

И еще одну особенность всех новеньких ребятишек назвала Раиса Федоровна. Дети поступают голодные, но незнакомой еды боятся. Они едят сначала только суп и много-много хлеба, который, наевшись досыта, прячут под подушку и в другие укромные места. По привычке: а вдруг кончится?

Что такое второе блюдо, эти ребятишки не знают. Котлетки, гуляш, плов, тем более какую-нибудь стряпню вроде ватрушек или пиццы долго изучают, боясь притронуться.

Одна девочка сначала наотрез отказывалась есть пиццу. «Да ты попробуй, это очень вкусно, — уговаривали ее взрослые. — Съешь маленький кусочек, тебе понравится». Потом все же поняла: и правда вкусно.

Меню для приютских детей сейчас загляденье: молочные каши, сливочное масло, йогурты, салаты, борщи и супы, разнообразные мясные блюда, выпечка, фрукты. Даже самого отчаянного привереду накормить можно.

Но еще два-три года назад директор Чалбышева долго выбивала деньги на сливочное масло для детей. Районное начальство отбивалось: обойдутся!

— Было время — ели фасоль, кашу растительным маслом заправляли, — вспоминает Наталья Евгеньевна. — Как хотите, говорила я тем руководителям, но каша для детей должна быть молочная и только на сливочном масле. Малышам расти нужно, здоровье поправлять.

Дети поступают в приют с букетом всевозможных заболеваний — от олигофрении (как правило, в легкой форме), неврозов, бронхитов, отитов, гайморитов и т. п. до серьезных нарушений в деятельности органов маленького человека.

Родители маленькой Кати жили то в шалаше, на свалке, то в заброшенной бане или каком-нибудь сарае и, разумеется, нещадно пили. Питание, уход за ребенком были соответствующими. В усть-удинскую «Сказку» девочка поступила с больным желудком.

— Еще месяц-другой такого родительского «экстрима», — говорили воспитатели, — и малышке пришлось бы совсем худо.

Поляризация нынешнего российского общества на бедных и богатых происходит, по-моему, не только в финансовой, материальной сфере. По данным тех же усть-удинских специалистов, все больше детей из приюта забирают отнюдь не самые богатые семьи. Теплом родительских сердец они согревают не знавших домашнего уюта малышей, и число счастливых маленьких российских граждан потихоньку увеличивается.

Метки:
baikalpress_id:  8 102