Фермер из села Заречное

Василий Хмелев начал самостоятельно хозяйствовать на земле, когда многие и представить не могли, что колхозы развалятся подчистую

Мне довелось бывать в разных уголках области. И если бы меня попросили сказать, каким, по моим представлениям, должно быть крепкое фермерское хозяйство, я бы предложила поехать в гости к Василию Павловичу Хмелеву, в село с красивым русским названием — Заречное. В 1991-м, когда все вокруг разваливалось, он нашел в себе большую смелость — зарегистрировал КФК (колхозно-фермерское хозяйство), взял ссуду, трактор в аренду и начал работать. С тех пор прошло семнадцать лет. Известно, каково это — начинать с нуля: в поле успевать, в деревне строить-обустраиваться. Сейчас у Василия Хмелева большое хозяйство, пятеро ребятишек, налажен рынок сбыта — продукцию с его фермы хорошо знают в Ангарске и Иркутске. И еще у него колоссальный опыт хозяйственника — по сути он и еще несколько зареченских фермеров не дали умереть селу, взяли его «на буксир», доказав, что фермерство может объединять людей не хуже колхозов.

Сто рублей со двора

 Вообще-то в Заречное мы ехали по другому поводу — узнали, что местные жители сами построили водокачку. А уже потом ниточка потянулась к Василию Хмелеву — рассказали, что это была его инициатива.

— Да и вообще съездите к Василию Павловичу в гости, — говорила мне Света, продавщица местного магазинчика. — Он хорошо жителям помогает — и зерном, и техникой, ребятишкам площадку сделал, люди у него работают — рабочих мест-то у нас больше нет, маслобойню собирается открывать. Да и вообще человек он интересный...

Василий Павлович почему-то представлялся мне пожилым мужчиной (быть может, в силу того, что так звали моего дедушку), а оказался совсем молодым, совсем не похожим на деревенского жителя. Единственное, что выдает в нем зареченского, — это местное наречие.

— У нас все в разговоре «съедают» букву «е», — смеется он. — Вместо работает говорят работат, вместо удивляет — удивлят, и так далее. Ну, что поедем водокачку смотреть? А потом деревню нашу вам покажу.

Водокачка встречает нас свежим срубом и таким же свежим древесным запахом.

— Когда-то здесь было старое водонапорное сооружение, — рассказывает Василий, — но его разрушило время. И люди много лет возили воду на полив, на питье и на бытовые нужды из речки Манзурки. Конечно, это неудобно, особенно весной и осенью, когда вода в речке грязная, мутная бежит. Да и когда пожар — страшно. Ближайшая от нас водокачка в 10 километрах. Поэтому мы с мужиками посовещались и решили: надо новую рубить.

От администрации взяли деляну в лесу — заготовили пиломатериал, 10-кубовая бочка досталась от совхоза «Зареченский». Потом начали деньги собирать — административных тут всего 8 тысяч, остальные — народные: по 100 рублей с каждого двора пришлось. На эту сумму закупили краны, подвели кабель. Ну а сам каркас делали по проекту дяди Кеши — нашего жителя, Иннокентия Алексеевича. Это он все расчертил, углы размерил — и с мужиками потом все собрал, подогнал. К осени осталось только тепло подвести — тены внутрь вогнать. Теперь беды не знаем — воды здесь лет на сто хватит...

Фермеров обзывали кулаками

 Позади водокачки длинные деревянные строения — здания бывшего совхоза «Зареченский». Когда-то здесь все работало, зерно лилось рекой. В 1987 году Василий Хмелев окончил ИСХИ и вернулся домой — четыре года работал агрономом. И все это время его томило неосознанное творческое стремление что-то строить, давать выход клокотавшей в нем энергии. Пришел к выводу — чтобы чего-то добиться, надо учиться, становиться руководителем.

Вообще, Василий Павлович Хмелев представляет собой явление, с одной стороны, типичное для российского фермерства, с другой — исключительное, самобытное. Типичное — потому что он человек с земли: родился в соседней Манзурке, родители его тоже были к земле привязаны. Таким образом, унаследовал он от своих предков лучшие человеческие качества — силу и физическое здоровье, духовное богатство. Ну а самобытное — потому что в начале 90-х оказался в новой струе: получил возможность начать строить жизнь по своему усмотрению. Тогда дух захватывало от перспектив: стать самому хозяином и делать все, как сочтешь нужным, не подчиняясь начальникам, попытать себя в новом качестве.

Когда в начале 90-х на призыв подъема отечественного сельского производства откликнулись по всей России тысячи энтузиастов и повсеместно начали появляться фермерские хозяйства, он не остался в стороне. Фермер ли, крестьянин, агроном, какая, собственно, разница? В 1991 году Василий Хмелев вместе с Виктором Седых и с женами, Еленой и Татьяной, немало рискнули — ушли в фермерство. Надо сказать, ушли с головой: взяли ссуду в 100 тысяч, забрали семейные паи. Один трактор брали на прокат в школе, второй — арендовали у родителей Виктора. На деньги купили 40 коров, на полях посеяли ячмень — потому что зерна другого не было.

— В первые годы было очень трудно, — вспоминает сейчас Василий. — Ни техники, ни человеческого понимания — люди ругали нас и частниками, и кулаками!

Деревенские дела шли в гору трудно, но грела уверенность в своей правоте — и работа кипела. Вскоре Василий Павлович уже зарегистрировал собственное колхозно-фермерское хозяйство — КФК Хмелева. Погасил ссуду, стал сеять овес, пшеницу, ячмень. В Пивоварихе закупил герифордов — чистокровных хакасских племенных быков, весом почти в тонну. Наладил сбыт натурпродукции: раз в день молоко стали возить в Качуг, в Ангарск — сметану. С 2000 года его КФК четыре раза было лучшим по области. Несколько лет назад в Иркутске даже трактор подарили — новенький МТЗ-32, потом — бортовой УАЗик. В 2005-м — опять же наивысший урожай зерновых по области (32 ц с гектара!) и 20 тысяч рублей премия. В прошлом году — эта же номинация и 50 тысяч рублей. Только не нужно думать, что КФК — только живая прибыль. Хочешь жить — умей вертеться. Хмелев быстро освоил эту хитрую науку.

— Фермерство прежде всего колоссальный, изматывающий труд, — заключает Василий Павлович. — Вот сейчас я возьму отпуск в администрации (Хмелев — глава зареченского поселения — Авт.) и 1 сентября сяду за комбайн. Может, придется и по снегу зерно убирать. В позапрошлом году, например, с погодой не повезло, так до 27 октября на полях были. Легких годов не помню и в отпуск забыл, когда ездил. Плюс, конечно, мы несем немалые затраты на горючку, ремонт техники, на зарплату рабочим, аренду земли и т.д. О минеральных удобрениях остается только мечтать, денег на них нет. Расходных статей очень много. В долгах, как в шелках. Недавно рулонный пресс для соломы купили, сейчас вот снова ссуду взял — 300 тысяч на покупку трактора. Отдельная головная боль — сбыт продукции. Давайте прикинем. В городе литр молока стоит от 18 до 21 рубля. До недавнего времени мы сдавали молоко всего по 3,80 рубля за литр! Разве это справедливо? И только недавно администрация района утвердила новую цену — 7 рублей за литр. Пришлось искать и новых покупателей мяса, чтобы не быть в минусе.

Как сбывать будем?

 Фермер Хмелев не открыл никаких секретов. О несправедливости уже десять лет кричат все деревни России, и в стране нет ушей, которые бы не слышали эти вопли, но все эти звуки попадают в никуда. Деревня уже не просит о помощи, не заикается о дотациях, она умоляет об одном: дайте хоть продать свою продукцию — не в унижении, а в уважении. Какой же у нас рынок, если он не может справиться со своей главной обязанностью: выдать обоснованную цену на хлеб, мясо и молоко, на продукты первой необходимости? Сегодня направление своего КФК Василий Павлович определяет так:

— Животноводство со своей базой кормопроизводства. Мог бы еще выращивать и суповой набор — свеклу, морковку, капусту. В Заречном грех этого не делать — тут особенный, мягкий микроклимат. Овощи растут отлично. Вот только опять проблема в сбыте — в Иркутск везти бессмысленно. Овощной набор туда поставляют из Хомутово, да и китайцы уже на пятки наступают. А ближе сбытового рынка нет.

Несмотря на то, что текущих забот невпроворот, Василий Хмелев задумывает и новые дела — хозяйство должно развиваться, без новых веяний никак. Вот недавно купил те самые здания бывшего совхоза «Зареченский». Кое-где подлатал их — отремонтировал крышу, заменил полы. Там будет зерноток и еще одно хмелевское начинание — снабженческо-сбытовой кооператив с танкером-охладителем для молока и мини- лабораторией.

— Представьте, какое подспорье местному населению, — делится фермер достойной воплощения задумкой, — ведь работать у нас в деревне практически негде. У меня в хозяйстве занято 17 человек, а всего из 210 жителей только 67 работающих. Остальные перебиваются личным хозяйством, вынуждены сдавать продукцию перекупщикам. Понятно, что за копейки. Или вовсе молоко свиньям сливают. А если будет кооператив, сдал, к примеру, 10 литров молока в день — 70 рублей в кармане. К тому же появится четыре рабочих места — молокоприемщики, водитель и оператор.

Песочница для деревенских детишек

 Василий Павлович везет меня дальше по деревне. Строящийся дом справа — фермера Самодурова. Он попал в федеральную программу «Строительство на селе» и получил возможность возвести собственное жилье по схеме: 70 на 30. 70 процентов — государственное вливание, 30 — личное. Вообще, пример Василия Хмелева и Виктора Седых оказался заразительным. В новые хозяйственники подались семьи Самодуровых, Копыловых. Настроение у фермеров более чем боевое. Все вместе они стали этаким объединяющим фактором для жителей Заречного. Это и помощь техникой, и обеспечение кормами, и размол зерна, и рабочие места, и вспашка огородов. Постепенно у людей стал таять стереотип «колхозы — однозначно хорошо, фермеры — однозначно плохо». Поняли, что без деятельных людей деревня давно бы тихо растворилась в беспамятстве. Хотя завистников по-прежнему полно. Многие работать не хотят принципиально, зато с удовольствием лежат на боку, ругают новых хозяев земли и считают чужие деньги — думают, будто фермеры на денежных мешках сидят. Хотя попробовать, какой ценой достигается фермерский хлебушек не хотят.

Подъезжаем мы к детской площадке. Она совсем новенькая, родилась этим летом. До того, как появиться качелям и грибкам, тут были хлам и мусор. Потом место расчистили. С хмелевского хозяйства привезли пиломатериал, работники сделали ограждение, горку, песочницу. Теперь ребятишкам такая радость! Не по дворам грязным торчат, а тут играют — в песочнице куличи лепят, с качелей не слезают.

В фермеры — только семьей

 Следующая наша остановка — собственно, дом Хмелевых. Он скорее городской, чем крестьянский. Большой двор, кухня-столовая со стенными шкафами, вода тут же. Словом, все удобства. Семья у фермера под стать дому, большая — пятеро детей. Это его «алмазный фонд». Во дворе возятся с техникой старшие сыновья — Рома и Паша. К отцу тянет ручонки полуторагодовалый Миша. На стол тем временем накрывает 13-летняя Женя.

Елена Евгеньевна Хмелева рассказывает, что мужа поддерживает во всех начинаниях (хотя она изначально была далека от земли, выросла в рабочем поселке, в Бодайбо. — Авт.).

И тогда, в начале 90-х, его фермерскую идею подхватила. Хотя страшно было — не скрывает:

— Мы тогда не понимали, чем эта затея обернется. Рядом с нами еще были живы колхозы. Один только Манзурский чего стоил — 20 тысяч площадей!

И если бы кто-то сказал, что все это развалится — не поверила бы. Ну а сейчас все вокруг фермеров и держится. Жаль, очень жаль, что многие уезжают из деревни. Сейчас даже скот мало кто держит. Раньше в каждом дворе было 2—4 головы, а то и больше, теперь — одна, редко когда две. Или вовсе нет. Молодежь скотом не хочет заниматься — лучше в магазин сходят, купят молоко или сметану в тетрапаке. А мы хотим показать, что в деревне жить можно. Ведь необязательно фермерствовать — можно просто иметь личное подсобное хозяйство. За счет земли надо подниматься, в ней резервы искать. Сама психология деревенского жителя сейчас неправильная. Установка у многих иждивенческая — мужики лучше будут материнскую пенсию пропивать. А нужно работать — мы именно так своих ребятишек воспитываем. Один у нас на агронома учится, второй — на механика. Они очень азартные, землю не бросят, — унаследуют дело отца, хотя это и нелегкий хлеб.

Елена Евгеньевна Хмелева похожа на мужа — так же увлечена своим делом. Уж очень она любит возиться с детьми. Преподает физкультуру в спортивной школе.

— Получаю 1200 рублей в месяц и ровно столько же на бензин трачу, — смеется Елена.

В качестве деликатесов хозяева выставляют на стол сыр, огурцы и помидоры, сливки, молоко, сковородку с дымящейся жареной картошкой. Надо ли говорить, что все свое. И даже мед — Василий Хмелев при своей тотальной занятости умудряется еще и пчел держать — за кухней у него шесть домиков-ульев.

Интересный человек, этот Василий Павлович: своих проблем хоть отбавляй, а он беспокоится о соседских детях, у которых родители живут за чертой бедности — дает школе деньги на подарки таким ребятишкам к Новому году, к 1 сентября им портфели собирает, школе воду подвозит.

— Вася необидчивый человек, — говорит про него жена. — Он никогда не собирает сплетни, и не слушает, если про него что-то недоброе судачат — говорит, что все это шелуха, на которую не стоит обращать внимания.

Говоря о фермерском хозяйстве Василия Павловича Хмелева как идеальном, я имела в виду следующие обстоятельства. Так уж у нас сложилось, что многие российские фермеры, пройдя через неимоверные испытания, оставили за собой только управленческие функции, а физическую работу и обслуживание техники отдали на откуп нанятым работникам. Хмелев не таков. Он и в трактор садится, и за комбайн, и пилой орудует. И сыновей воспитывает также — они не белоручки, знают, почем фунт лиха.

По сути Василий Павлович управляется с хозяйством один. Вернее — с женой Еленой. Начинал с сорока голов скота, теперь их сто. А вместо 72 га земли — почти 900.

Женщина, частный предприниматель, которая приезжает к нему за продукцией, честно признается, что покупатели приходят специально за хмелевской сметаной — самая вкусная она. И это тоже большая похвала.

Мы возрождаем традицию русской патриархальной семьи, где все работают на свое завтра. Сыновья уже вовсю мне помогают — они очень азартные, за хозяйство, как и я болеют душой.

Одна из главных бед в том, что люди не хотят работать в деревне! Руками косить уже не заставишь. И скот мало кто держит. Раньше в каждом дворе было 2—4 головы, сейчас — одна. Или вовсе нет.

Женщина-предприниматель, которая берет у Хмелевых сметану, признается: «Лучше хмелевской сметаны нет!»

Метки:
baikalpress_id:  7 958