По следам Карнауховского смутьяна

Если в северных широтах Приангарья, там, где пролегает Байкало-Амурская магистраль, вы захотите узнать, какая из здешних деревень самая известная и знаменитая, то почти наверняка вам ответят: Карнаухово. Всенародную известность этому селению принес его уроженец, писатель Тарас Ильич Швецов, посвятивший своей малой родине целую повесть — «Карнауховский смутьян». В начале 90-х сие произведение достаточно приличным тиражом было выпущено Восточно-Сибирским книжным издательством.

Ралли по маршруту Казачинское-Карнаухово

 Несмотря на «какие-то шестьдесят—семьдесят километров от райцентра», добраться до одной из самых знаменитых деревушек Казачинско-Ленского района оказалось совсем непросто. Первым делом предстояло испытать все перелести грунтовки для лесовозов. Более-менее комфортно по ней можно ехать, только если ты на трассе первый или единственный. Любой транспорт, двигающийся впереди, поднимает такую «дымовую завесу» из серой пыли, что даже габаритные огни «обидчика» можно разглядеть с большим трудом. О свежести дыхания пассажиров в такой ситуации говорить просто смешно. Но это еще цветочки, ягодки начинаются, когда вам «повезет» догнать большегруз. Во-первых, количество частиц пыли на один квадратный сантиметр возрастает многократно, а во-вторых, время прозябания в роли «второго номера» заметно увеличивается, ведь обойти эту никуда не торопящуюся махину без риска для здоровья почти невозможно. Рулевому приходиться ориентироваться в условиях нулевой видимости.

Единственный плюс данной дороги — это полное отсутствие на ней пробок.

Второй этап ралли Казачинское — Карнаухово состоит из езды по пересеченной местности, то есть по лесу, со всеми вытекающими отсюда последствиями — рытвинами, канавами, буграми и ямами. Дышать здесь можно полной грудью, однако замысловатый рельеф дороги делает дыхание на этом участке прерывистым. Даже «черепашья» скорость 20—30 километров в час кажется здесь немыслимым лихачеством...

И вот, когда уже начинает казаться, что дорога эта не кончится никогда, лес вдруг уступает место необъятным лугам, на которых сложены огромные стога. Где-то вдалеке работает трактор, пасутся коровы, лошади. А посреди всей этой полной спокойствия картины стоит небольшая опрятная деревушка...

Вместо иконы — камень, брошенный родителем

 О том, как в этих местах появился первый русский, существует красивая легенда. Тарас Швецов включил ее в пролог своей книги. Глава называется «Быль о первопришельцах и основателях деревни Карнаухово». Повествует она от том, что жил когда-то в одном из крупных селений на севере Прибайкалья Гермоген Арбатский, у которого было семь сыновей. Со всеми отпрысками у отца отношения были хорошими, а вот младшего своего — Петра — он почему-то не взлюбил. Как итог — ушел парень из отчего дома, куда глаза глядят. Ноги вывели молодого человека на берега Киренги, к стойбищу тунгусов Кача-Уры. Здесь с разрешения аборигенов решил он построить себе жилище...

«Петр сам не знал, зачем это зимовье ему будет нужно. Будет ли оно жильем или местом для охоты, но рубил он его добротно. Бревна подгонял плотно в паз, углы в лапу, мху не жалел... Теперь никто не мог пройти по реке незамеченным Петром и не заметить его зимовья.»

Случилось все вышеописанное в начале лета 1840 года. Затем, согласно легенде, Петр Арбатский отправился за благословением к родителям, однако мать к тому времени уже умерла, а от отца он дождался только брошенного в свою сторону камня...

«Петр встал на колени, двумя руками поднял его (камень — прим. Авт.), подержал, прижал к груди и осторожно, словно это был стеклянный шар, положил за пазуху. Не вставая, громко, чтобы слышал уже входящий в калитку отец сказал:

— Спасибо, родитель мой! Век помнить и хранить буду.

С этим камнем и вернулся Петр в свое зимовье на Киренге...

В переднем углу, где должны быть иконы, он прибил полочку-божничку, положил на нее камень — благословение отца — и завернутую в тряпочку горсть земли с могилы матери».

А весной 1841 года подошли к зимовью Арбатского лодки с товарищами.

«Это были все те, кто по каким-то причинам старался держаться подальше от властей или от бывших сотоварищей по темным делам. Василий Укосов с двумя сыновьями, Ксенофон Тетерин, 16-летний Тешка Тирский...»

Заселявшие эту землю тунгусы меж тем ушли в верховья Киренги на речку Ханда.

«Новые хозяева этой земли в знак уважения к аборигенам-тунгусам за их щедрость и бескорыстие и с целью сохранения доброй памяти о них назвали свою будущую деревню Качаурово. Под этим названием она просуществовала примерно 80 лет.»

В Карнаухово селение переименовали в первые годы Советской власти. По какой причине это произошло сейчас уже никто доподлино не знает. Одни говорят, случилось это само собой — название это вроде как более благозвучно для русского языка, нежели Качаурово. Другие утверждают, что это — результат «работы» кого-то из семейства Карнауховых (возможно даже начальника), проживавшего в то время в деревне.

По мнению автора «Карнауховского смутьяна», рассматривать легенду возникновения деревни на берегу Киренги как историческую правду не стоит. При этом Тарас Ильич признается, что у него сохранились детские воспоминания о старом срубе и святом камне, который нельзя брать. Старики говорили: если эта реликвия будет утеряна, то деревня просто исчезнет...

Скотину гнали самогоном

 Священный камешек подобный тому, что был у Петра Арбатского, не помешал бы и нынешним обитателям Карнаухово. Дело в том, что число жителей деревни с каждым годом неизменно сокращается.

— Вот здесь «связь» была, там еще одна, здесь тоже. Сколько домов отсюда уплавили (разобрали и сплавили по реке — прим. Авт.) одному Богу известно, — сетует один из старейших уроженцев Карнаухово Тимофей Борисович Швецов. Сейчас он, правда, сам живет в Казачинском. Ну а в родную деревню отправился вместе с корреспондентом «Копейки», чтобы познакомить иркутского гостя со своими земляками. Кстати, согласно все той же легенде, первого Швецова, который в 1842 году пришел в тогда еще Качаурово, звали Тимофей.

«Связь» на местном сленге, как оказалось, вовсе не почта или телеграф, а обычный дом на две семьи, с двумя отдельными входами на торцах.

— Деревня наша раньше очень богатая была. Тут тебе и лес, и охота, и рыбалка. Во время войны рыбу заготавливали в промышленных объемах. Сорогу, окуня и другую сорную солили, закатывали в бочки и отправляли по реке в райцентр, затем везли в Усть-Кут, а оттуда на фронт. Леспромхоз у нас работал. Колхоз был. Коров на мясо я лично самогоном на большую землю доставлял. Как? Да обычно — собирали со всех окрестных деревень скотину и неспешно гнали ее по направлению к Киренску. Более 200 километров, между прочим! Так она у нас по дороге еще и в весе прибавляла.

Война, зараза, сильно наш край подкосила. Вот смотри, сколько мужиков на фронте полегло, — Тимофей Борисович отодвигает траву и цветы, которые скрывают мемориальную плиту рядом с памятником жителям Карнаухово, погибшим на фронтах Великой Отечественной. — Почитай половина от нынешней численности...

На мраморе выбиты 23 имени, из них 8 — по фамилии Арбатский, и 7 Швецовых.

— Памятник этот по инициативе Тараса соорудили, когда он сюда приезжал. Он мне, кстати, братом троюродным приходится. Погодки мы, в детстве вместе хулюганили. Потом он уехал в Казачинское, работал в прокуратуре. Далее поступил в новосибирское военное училище, окончив которое служил ракетчиком. Когда ушел в отставку, приехал в Карнаухово, дом купил двухэтажный. Книгу о деревне написал, затем еще какую-то — по-моему, о ракетчиках. Сейчас живет с родственниками в Новосибирске.

— Вот смотри, здесь школа была. Красавица. Гордость деревни, — продолжает свою экскурсию наш добровольный гид. — Жаль сгорела в середине 60-х. Позже построили новую. Учиться, правда, в ней сейчас некому. В ранешние времена меньше десяти учеников никогда не было, а сейчас — один—два...

Так за разговорами мы с Тимофеем Борисовичем прошли почти всю деревню и подошли к дому, где живет местное начальство.

С надеждой на возрождение

 Наталья Иннокентьевна Швецова работает в должности управляющей деревни более четверти века — с февраля 1980 года. Родилась она в другом северном селении — Новоселово, а сюда, на берега Киренги, попала по распределению, после того как выучилась на продавца. Вышла замуж. Да так и осталась. Кстати, в августе исполнилось ровно 30 лет, с того момента, как она приехала в Карнаухово.

— Когда принимала руководство, деревня была, конечно, побольше — человек, наверное, 70—80 в ней проживало, — вспоминает Наталья Шевцова. — Сейчас у нас 17 дворов и 50 жителей. Старики умирают, молодые уезжают. В принципе, у нас есть все для нормальной размеренной сельской жизни — и школа очень хорошая, и фельдшерский пункт, и библиотека, и магазин, и клуб. Нет только кадров, чтобы всем этим хозяйством управлять — фельдшера, библиотекаря, продавца... Со школой пока дела более-менее обстоят. Правда, она у нас только для начальных классов. Да и учеников кот наплакал. В прошлом году двое было, в этом трое планируется — по одному в 1-м, 2-м и 3-м классах.

Кстати, статус учебного учреждения, по словам Натальи Иннокентьевны, наносит свой удар по численному составу деревни. Многие родители не хотят оставлять детей в Казачинском интернате и поэтому уезжают вслед с ними в деревни и села, где есть средняя школа. Назад пока еще никто не вернулся...

Должность завклуба главе деревенской администрации приходится исполнять самой. По совместительству. И клуб здесь, в общем-то, не пустует. Проводятся различные праздники, в том числе Новый год, 8 марта, 23 февраля... Любят деревенские и просто собраться, песни попеть. У здешних бабушек в планах даже создание своего ансамбля. Название уже придумали — «Сударушка».

Есть в Карнаухово и изба, в которой, по мнению жителей деревни, вполне можно было создать музей. Только вот руки никак не доходят. Строение это по хозяйственной книге проходит, как возведенное до 1918 года (то есть дореволюционное). Хозяин его, Михаил Рупасов, умер три года назад. С тех пор дом пустует, стоит под замком. Все там сохранилось как при хозяине — старинные резные перегородки между кухней и залой, балалайка на гвоздике, икона в углу, часы-ходики на стене... Есть даже деревянные самодельные лыжи в сенцах.

— В прошлом году у нас школьники из Ключей гостили, — рассказывает Наталья Иннокентьевна. — Экспедиция у них была «По местам Тараса Швецова». Мы их приняли как полагается, разместили, культурную программу подготовили — в походы водили, песни с ними пели, провели ознакомительную экскурсию по нашей деревне. Уезжали очень довольные, обещали в этом году еще раз приехать.

В настоящее время живут карнауховцы натуральным хозяйством — держат коров, лошадей, другую живность. У каждого огород, покосы. Свою деревню стараются содержать в чистоте и порядке, того же требуют и от приезжих. Заброшенные дома здесь «охраняются государством» — какой ломать, а какой оставить решают коллегиально.

А еще в Карнаухово очень надеются на возрождение своей деревни. Вот, говорят, обещают к нам настоящее электричество провести (сейчас крутят дизель несколько часов в день), а также дорогу хорошую построить (о дорогах — смотри выше). Там, глядишь, и народ потянется в эти чудные места. Места, где царит мир и спокойствие и где о смутных временах вспоминают лишь тогда, когда открывают книгу своего знаменитого земляка Тараса Швецова.

Автор выражает большую благодарность Юрию Тарасову за помощь, оказанную при сборе информации для данного материала.

Загрузка...