Зоркинским стилем

Окончание. Начало в № 33

7 августа, накануне юбилея Виталия Зоркина, вышла в свет небольшая, изящно оформленная и богато иллюстрированная авторскими снимками книга воспоминаний «Не уйти от памяти». Она посвящена семидесятилетию Александра Вампилова — друга и университетского однокурсника.

— Сначала там был только Вампилов, позже вошли главы о встречах с Шукшиным, Пикулем. Потом я написал главу о своем университетском сокурснике, известном писателе Киме Балкове, «у которого к тому же на носу юбилей — семидесятилетие». Последняя глава («Байкальская тема с вариациями») — размышление о творчестве иркутского публициста и общественного деятеля Анатолия Сосунова, известного как организатора первых массовых выступлений иркутян в защиту Байкала. Так сложился почти трехсотстраничный сборник, история создания некоторых глав которого достойна отдельного рассказа.

«С Пикулем мне просто повезло»

— В 1966 году вместе с бурятской делегацией я был на семинаре ЦК ВЛКСМ Сибири и Дальнего Востока, который проходил в Хабаровске. Сначала, как положено, прошли официальные мероприятия. На второй день показали фильм Шукшина «Живет такой парень», потом началось его обсуждение.

Выступавшие фильм критиковали. Слушал я их, слушал, потом вышел к трибуне и говорю: «Что мы делаем? Зачем ругаем хорошую картину?» И дальше в том же духе. Меня поддержали представители бурятской делегации, они тоже хвалили фильм Шукшина, а когда толпа повалила к выходу, Шукшин оказался рядом со мной и сказал: «Спасибо, ты меня спас».

На другой день была поездка по Амуру. Ко мне подошел мой московский приятель, поэт Феликс Чуев и говорит: «Пойдем, тебя Вася зовет».

Спустились вниз, к столикам. Выпили «за сибиряков» — так предложил Шукшин, завязался разговор. Потом он фотографировался с нашей делегацией, вечером сидели в гостиничном номере и говорили, говорили... Про жизнь, историю, литературу, а поскольку я на память никогда не жаловался, то позже написал очерк о нескольких днях рядом с Шукшиным.

С Пикулем тоже повезло. Поехал я к нему из Питера в Ригу наудачу, хотя знал, что знаменитый писатель в годы перестройки перенес немало оскорблений и неприятностей и избегал встреч с журналистами. В купе неожиданно разговорился с одной женщиной, оказалось, она работала в рижской краевой военной библиотеке вместе с женой Валентина Саввича. Она согласилась мне помочь. Позвонила писателю домой, трубку взяла его жена, которая попросила зайти к ним попозже, к вечеру. Времени впереди было много, и я решить сходить в магазин, купить своей Светлане что-нибудь из знаменитой рижской косметики.

Реакция продавцов меня поразила: услышав мою просьбу — я говорил, разумеется, по-русски — все дружно отворачивались и ставили табличку «закрыто». Хотел снять номер в гостинице, чтобы отдохнуть с дороги и привести себя в порядок перед встречей с писателем — та же реакция, те же таблички. Это был июнь 1989 года.

Выручила простая русская старушка, предложив остановиться у нее в доме. Так одна проблема была решена.

Валентин Саввич встретил меня очень тепло. С первых минут разговора стало ясно: у нас много общих тем, интересов. Говорили об «огнепальном протопопе» Аввакуме, Григории Распутине, об авторе песни «Славное море священный Байкал» Дмитрии Павловиче Давыдове, других исторических личностях. О знаменитой картотеке писателя, где собрано около ста тысяч карточек (исторические персонажи, события и т.п.), о его личной библиотеке (впечатление такое, словно находишься в редком фонде Института русской литературы и библиотеке имени Салтыкова-Щедрина одновременно). Сидели долго, около шести часов.

Еще один герой книги, писатель Ким Балков — мой друг и сокурсник по университету. Мы вместе были на целине, в первом стройотряде Иркутского университета. Два месяца корчевали пни, строили жилье для бригадира — вкалывали на совесть. Заработали значки «За освоение целины», которые приравнивались к медали. Позже он дарил мне свои книги, словом, материала о нем за все эти годы набралось немало.

Воспоминания о дорогих мне людях написаны в жанре эссе — в канву свободного повествования вплетены и встречи с людьми, и беседы, и оценки литературных произведений, и случаи из жизни.

Не уйти от судьбы

Затвор и спуск.

Но только не военный,

А тот, что жизни продлевает

свет.

Нехитрый, старенький,

обыкновенный

На выбор — «Смена»,

«Зоркий» или «ФЭД».

Затвор и спуск.

Щелчок заветный шторки.

И вот для вечности еще

один мотив.

На выбор: «Смена», «Киев»

или «Зоркий»,

А там за негативом негатив.

Затвор и спуск.

И на конверте адрес.

По свету, фотография, лети!

Снимаю! Стой, мгновенье!

Время в кадре.

Историю и лица освети.

Затвор и спуск.

Живая фотопленка.

Контрастность, мягкий свет,

полутона,

Рассвет, рожденье, первый

крик ребенка,

Земля и звезды, осень

и весна.

На выбор: «Смена», «Киев»

или «Зоркий»

И вновь — который раз! —

затвор и спуск.

Не надо выбора,

сегодня только Зоркин.

Смотри и узнавай себя,

Иркутск.

Такая уж доля выпала Виталию Иннокентьевичу — быть всегда на виду. О нем писали и будут писать: его статьи, книги, уникальные расследования — хороший кусок хлеба с маслом для журналистов разных поколений. Но никогда и нигде не было сказано, чей труд стоит вровень с работой признанного мэтра. Более того, если бы не эти незаметные ежедневные усилия, не было бы, по крайней мере, половины тех самых статей, книг и расследований.

Светлана родилась в Москве. Ей, дочери военного, не суждено было остаться в любимом городе. Вместе с родителями пришлось исколесить всю страну от Магадана до Кольского полуострова, пока семья не осела, наконец, в Ангарске. Здесь Света окончила школу с медалью и поступила на физико-математический факультет Иркутского госуниверситета.

— Я очень любила учиться. Пятерки, которые получала, были не самоцелью, а результатом глубокого погружения в изучаемый предмет, итогом серьезной работы в аудиториях, на лекциях и дома. — Так рассказывает Светлана Зоркина о своей студенческой юности. А с фотографий той поры улыбается юная красавица итальянского типа с тонкими чертами лица и великолепной фигурой. Автором этих снимков был студент филологического Виталий Зоркин.

На тот ноябрьский студенческий вечер Светлану пригласил председатель студенческого профкома венгр по имени Коста. Девушка поставила условие: приду не одна, с подругой.

Вечер в музкомедии удался на славу. Играл духовой оркестр. Коста танцевал с очаровавшей его Светланой, но вскоре инициативу перехватил молодой человек в яркой рубашке и модных брюках — Виталий Зоркин.

— Что это за стиляга с тобой танцует? — допытывалась скучавшая в углу подруга. Потом девушки решили потихоньку улизнуть от кавалеров, уйти домой не прощаясь.

— Идем по улице и радуемся, как ловко мы от них сбежали, — вспоминает Светлана Алексеевна. — Тут сзади подлетает какой-то парень, разъединяет наши руки и — ничего не поделать — дальше пришлось идти втроем. Это был, конечно, тоже Виталий Зоркин.

— Потом подруга ушла домой, и мы стали прощаться. Вдруг, совершенно неожиданно для себя самого я поцеловал Свету, наверное, душа так захотела, — улыбается Виталий Иннокентьевич.

Реакция девушки была мгновенной: она влепила парню звонкую пощечину и убежала.

— Это моя душа так отреагировала, — в свою очередь улыбнулась Светлана Алексеевна.

За ноябрьским вечером скоро пришел Новый год, и, конечно, новогодний студенческий бал. Потом экзамены, каникулы, снова лекции, и как-то незаметно проклюнулась весна, за которой не замедлило наступить лето.

— Девушка, вам надо для «Лайфа» сниматься, — кричали парни на пляже, когда Светлана устраивалась загорать на песочке. Что думали в этой связи сотрудники знаменитого американского журнала — неизвестно. Зато студент Зоркин успевал за лето наснимать десятки фотографий любимой, многие из которых до сих пор хранятся в семейном альбоме — раритеты.

Осенью Зоркины сыграли свадьбу. Первая дочка родилась через год. Вскоре окончивший университет муж уехал работать в Улан-Удэ, в республиканскую газету «Правда Бурятии». У девятнадцатилетней студентки-третьекурсницы Светланы Зоркиной оказалось достаточно терпения, мужества и просто физической выносливости, чтобы растить малышку и успешно сдавать самые трудные экзамены на физико-математическом.

Через два года Светлана с дочкой перебралась в столицу Бурятии, к мужу. Одна из лучших выпускниц физмата распределилась в лабораторию молекулярной физики Бурятского филиала СО АН СССР. Карьера сотрудника «Правды Бурятии» между тем неуклонно шла в гору: шесть премий за оперативную подготовку материалов только в первые полгода! Пешком обошел места поселений декабристов в Бурятии и Читинской области, уже аспирантом Бурятского филиала СО АН СССР побывал во многих фольклорных экспедициях Бурятии, Западной Сибири, Якутии.

Знакомство и дружба с потомками декабристов, политических ссыльных в Москве и Ленинграде, Томске, Иркутске, Кяхте, других городах, публикации в центральных газетах и журналах, книги, заграничные поездки и многое-многое другое вряд ли могло быть столь успешным, если бы рядом не было самого умного и преданного друга писателя, его жены Светланы.

И много-много страниц про любовь

Нынешние хлопоты писателя связаны, в основном, с изданием еще одной книги из новейшего пятикнижия Зоркина — «Роковая любовь великих людей».

— У нее особенно трудная судьба, — рассказал Виталий Иннокентьевич. — Готова «Роковая любовь» была, по сути, давно. Но еще в 90 годах минувшего века книгу отправили на черную рецензию, которая оказалась насквозь идеологизированной. Рецензент, к примеру, упрекнул меня в том, что я пишу о любви Шекспира, Данте и других великих людей, но не упоминаю, что о них говорил Карл Маркс.

Рассказы о любви публиковались то в различных иркутских газетах, то звучали по радио. Сейчас книга дополнена, переработана. Туда вошли не публиковавшиеся ранее материалы — например, малоизвестная история любви Некрасова к француженке Селине Лефрен, Брюсова — к Кате Масловой, ранняя трагическая смерть которой глубоко потрясла поэта.

Будет и пушкинская новелла, о Марии Волконской, которую называют тайной любовью Пушкина. В связи с этой книгой писатель счел необходимым подчеркнуть один весьма важный аспект:

— Моя книга раскрывает малоизвестные страницы жизни великих людей. По сути, это те же журналистские расследования, только в более личной, скрытой от посторонних глаз сфере. Думаю, любителям откровенных любовных сцен она будет неинтересна — здесь анализируется более духовная, даже философская составляющая этого высокого чувства.

А еще к концу года выходит библиографический указатель трудов Виталия Зоркина (более 700 публикаций, примерно 300, к сожалению, утеряны). И полным ходом идет работа над книгой о Пушкине «Бывают странные сближенья» — о людях Иркутска, судьба которых так или иначе связана с судьбой великого поэта.

Словом, нас, читателей, ожидает еще немало интереснейших открытий с помощью замечательного исследователя, писателя и журналиста Виталия Зоркина.

Метки:
baikalpress_id:  7 911