Побег из супермаркета

Иркутские студентки после недель тяжелого труда и унижения свое увольнение восприняли как подарок

Супермаркеты стали неотъемлемой частью нашей жизни. Оно и понятно — люди всегда будут есть, а значит эти жизненные точки и все, что вокруг них, всегда будут делом сверхприбыльным. Дела у «магазинов будущего» идут в гору: торговый оборот растет, отделы ширятся, новые точки открываются, только вот... продавцы, кассиры да фасовщики бегут из супермаркетов как с тонущего корабля — текучка страшная. Почему? Об этом нам рассказали студентки Маша Портнягина и Юля Ямпольская. Девушки трудились в двух разных иркутских супермаркетах. Маша с трудом выдержала две недели в салатном отделе, кассир Юля стойко терпела девять месяцев. Они не знают друг друга, но связывает их одно: обе узнали почем этот фунт лиха — работа «на хозяев», и обе насмотрелись и наслушались такого, что, не сговариваясь, говорят про свою работу: «Это был ад.»

За сигареты ответишь

 Юля Ямпольская устроилась в супермаркет на четвертом курсе — решила, что лишняя копейка семейному бюджету не помеха. Тем более, что зарплата маячила приличная, да и премией обещали баловать. Вот и согласилась. Подписала договор, выбила в университете свободный график посещения и в октябре вышла на работу — села за кассу.

И уже с первых дней работы поняла: все не так сладко и гладко, как рисовали на собеседовании. И чрево магазина таит в себе массу ловушек, в которые запросто можно попасться. Но обо всем по порядку.

Начать с того, что за весь прикассовый товар — сигареты, жвачки, зажигалки и прочую мелочь — должен отвечать кассир. Понятное дело, узнала она об этом на месте. К концу месяца обязательно выходила недостача. Причем совсем не мелкая — 800 рублей, 900, 1000. И так с каждой кассы. Будь готов — отстегни эти денежки из своей зарплаты, которая оказалась всего-то 6500 рублей. В чьи карманы удивительным образом попадали сигареты и шоколадки Юля догадывалась — воровали свои. Скорее всего, охрана. Когда вечером сдавали кассу, девчонки-кассиры уходили в подсобку — одеваться.

В торговом зале оставались только охранники. И тут уж велик соблазн — запустить руку в чужое добро, зная, что твои-то карманы уж точно никто проверять не будет!

Каждый день Юля вставала в семь утра, раньше девяти нужно быть на работе как штык. И до одиннадцати вечера она била, била километры чеков, тысячи раз задавая одни и те же вопросы: «Пакет брать будете? Скидка есть? А мелочь?...» Через нее проходили большие деньги. Супермаркет находился в центре города и был ориентирован на покупателей с высоким доходом, которым ничего не стоило отовариться на ее месячную зарплату. Домой приезжала уже ночью, а в глазах все еще мельтешили цифры.

А теперь им вышел срок...

 В отношениях «работник — хозяин» очень наивно полагать, что «дядя — большой начальник супермаркета» сделал в своем магазинище хоть что-то с мыслью о тебе. Юля это быстро уяснила:

— Обеденный перерыв у нас был 15 минут, хотя в договоре было указано другое время — полчаса. Так что ели мы по-солдатски. Помещение находилось в подвале, антисанитария полная. Я приносила обед с собой, а вообще работников кормили всем списанным — просрочкой. Если бананы, то черные, сплошное месиво, пряники — молотком не разобьешь, старые-престарые йогурты. Ну и все в таком духе. И каково было мое удивление, когда я увидела, что просрочкой «кормят» и покупателей! Особый беспредел был с курами-гриль. Жарили старых, вонючих куриц, которые сто лет лежали в заморозке. Сколько отравлений постоянно было, жалоб! В салатный цех тоже списывалась и заморозка, и просроченные продукты. Как-то заведующая сказала: «Мяско не продалось? Ну, ничего, ничего, на котлетки пустим...» Так и перекрутили это мясо. У меня перед глазами до сих пор стоит «женщина на фарше», которая грязными руками лепила в ванной котлеты. Я и сейчас не могу пересилить себя — не покупаю ни курочки-гриль, ни салаты, ни котлетки.

Юля рассказывает, что в супермаркете сбывалось много продуктов по принципу: «На тебе, Боже, что нам не гоже». Работа по сбыту подходящей к концу жизни продукции поставлена на конвейер: если было надо, колбасу и мясо мыли, натирали растительным маслом, могли нарезку сделать — типа для удобства, молочную продукцию ставили на первый ряд полки и т.д. И если кто-нибудь это купит — зачет в пользу магазина. В подвале стояла машина — на продуктах перебивали срок годности, заново фасовали, клеили новые стикеры ... Какие уж тут нормы и стандарты? Получалось безотходное производство.

Готовили «подарки» и к праздникам. Под Новый год, например, в детские подарки-сундучки наложили старых затхлых конфет. Причем продавали их по весьма приличной цене. И ничего — «пипл» все схавал. Обслуживающий персонал тем временем увольнялся рекой. Продавцы не выдерживали давления со стороны администраторов и заведующей, не дожидались своей маленькой зарплаты, которую не платили по полтора-два месяца. Кассиры уходили из-за вечных недостач, из-за того, что работали 14 часов, а платили им только за 11.

— К Новому году у нас осталось два кассира, — вспоминает Юля. — Я и еще одна девушка. И это вместо пяти человек! Нам пообещали выплатить премию за неделю бессменной работы. Мы согласились. Очереди были страшные. Мы даже поесть не успевали — урывками глотали еду, прячась за кассу. Я домой приезжала, не помня себя — в глазах мультики шли. Даже не знаю, как все это выдержала, как хватило сил...

Обещанную новогоднюю премию Юле так и не заплатили. Она честно и стойко продержалась в супермаркете девять месяцев. Больше уже не могла и к началу пятого курса уволилась. И увольнение это было как подарок, в такую радость!

Требуются, требуются...

Третьекурсница Маша Портнягина в супермаркет попала по объявлению: «Требуются работники...» Позвонила в головной офис, оттуда направили на однодневное обучение. Там, как водится, спели песню про карьерный рост и хорошую зарплату (правда, точную цифру так и не озвучили — говорили уклончиво: от 9 до 12 тысяч рублей). Она собиралась поработать лето, и на заработанные деньги прикупить кое-что к новому учебному году. Да и супермаркет открылся рядышком в ее районе — удобно. Машу Портнягину взяли продавцом-консультантом в салатный цех — причем без договора и санкнижки(!). Единственное, что сделали, — в компьютер «забили» ее паспортные данные.

 Первый рабочий день у Маши выдался жаркий:

— Кондиционера в отделе нет, а печки работают без отдыха. Кухня как фабрика. Нет, скорее, как мясорубка, где повара, как черные рабы, — бесконечно режут, парят, варят. И к двум-трем часам дня становится просто нестерпимо жарко — воздух накаляется, наверное, градусов до 30. Хочется сесть, но нельзя. За этим строго следит управляющая: если вдруг присел на ящик, начинает ругаться. Представьте, 14 часов на ногах! Спина болит, ног уже не чувствуешь. У девчонок-кассиров на ногах вылезали сосудистые звездочки — они тоже целый день стоя. Обед? Всего 20 минут! Разве можно за это время успеть что-то съесть?

Я приносила с собой йогурты и чай пила — вот и все.

Вообще, за день минутки свободной нет. Крутишься как белка в колесе. С 8 утра до 22 вечера накладываешь салаты, выпечку, фасуешь, взвешиваешь, разогреваешь. А еще гриль моешь, протираешь витрины, заполняешь бумажки: приемка, списание. Каждое утро нас заставляли пробовать салаты: какие испортились, а какие еще можно продать.

В одну смену я сильно отравилась: попробовала испорченный острый салат — из туалета не выходила. Вообще, девчонки «на салатах» постоянно травятся. А в аптечке супермаркета только зеленка и валокордин.

И в аптеку тебя ни за что не отпустят — нельзя.

Текучка там страшная. Люди недовольны: администратор у нас в знак протеста не вышла на работу. Увольняются кассиры. Их катастрофически не хватает — и вечером в кассы длиннющие очереди. Например, у нас на огромную витрину было только два человека. И в час-пик мы не успевали обслуживать людей. Понятное дело, покупатели недовольны, нервничают: «Обслужите меня», «Нет, я первый подошел», «А я уже давно тут стою...» И это сильно напрягало. Две девочки-студентки, которые работали со мной, уволились. Кстати, им заплатили не за все дни. А потом прошел слух, что продавцы будут оплачивать из своей зарплаты списанные салаты. И еще обещали вычесть деньги за вафли, которые напекли повара, но что-то недоложили или переложили, и вафли рассыпались на части.

Маша отработала всего две недели. Говорит, что и их хватило по горло. Устала от того, что операторы вовремя не переставляют ценники на салатах. На кассе пробивается другая цена — понятно, что выше. И покупатель в гневе бежит обратно и сливает на тебя свое недовольство. От 14-часового бдения гудели ноги. В обед хотелось нормальной пищи, а не хватать на лету йогурт.

— И вообще, — заключила Маша, — я учусь на юридическом факультете, и мое правовое сознание не выдержало такого испытания. У меня не было никаких документов и, главное, — санкнижки. Но, извините, ведь я работала с продуктами! Когда приехала в офис получить расчет, оказалось, там куча народу — из Шелехова, Усолья, Ангарска, и все увольняются...

Перед вами только две первые истории. Думаю, они показательны. И если вы ищете работу или вас можно приписать к категории неусидчивых людей, которым по той или иной причине долго на одном месте не сидится: то ли дух авантюризма полонит, то ли грызет постоянный поиск собственного рабочего «я», подумайте, прежде чем повторять чужие ошибки. Тем более, что сотни людей уже имели неосторожность их совершить.

Юля: «Под Новый год в детские подарки наложили старых затхлых конфет. Причем продавали их по весьма приличной цене. Мы знали это и покупали сладости для своих ребятишек в других магазинах. А люди все разобрали...»

Юля: «В салатный цех шло все, что не раскупилось, испортилось или начинало портиться — вялое, жухлое, с душком. А в подвале у нас стояла машина — на продуктах перебивали срок годности. Получалось безотходное производство».

Маша: «14 часов на ногах, в жаре рядом с печами — даже присесть не разрешали. За весь день был 20-минутный перерыв на обед. И в таком режиме работают все. Каждое утро нас заставляли пробовать салаты: какие испортились, а какие еще можно продать».

Загрузка...