Набрали кредитов и не отдают

Тысячи иркутян играют с банками в игру. Кто кого - выяснял наш корреспондент

Кто такие судебные приставы? До знакомства с ними мое воображение рисовало дюжих мужчин с пистолетами на боку и с овчаркой на поводке, которые ходят по домам и безбожно выносят нажитое. На деле же приставы часто оказываются хрупкими девушками без оружия, собаки у них и подавно нет. Они делают работу, на которую согласится далеко не каждый: арестовывают имущество у должников, алиментщиков, выселяют из квартир аферистов. Чего им это стоит - мы решили посмотреть, напросившись в рейд по кредитным недоимкам.

На русский авось

 В тряской "Газели" нас четверо: водитель, я и два пристава из Ленинского отдела судебных приставов Иркутска - молодая женщина, Лариса Кабернюк, и разговорчивый Максим Шамонов. Часов до девяти нам предстоит курсировать в Ново-Ленино по квартирам тех, кто набрал у банков кредиты и по разным причинам "забыл" их оплатить.

 На коленях у Ларисы Викторовны стопка бумаг - на каждого злостного неплательщика заведен так называемый исполнительный лист. Тут подробная информация: кто какому банку должен, и главное сколько. Суммы кредитов впечатляют - 110, 125, 135 тысяч рублей. Причем у многих по нескольку непогашенных кредитов в разных банках: цифры опять же солидные.

- И как такое возможно? - пожимаю я плечами.

 Лариса и Максим тоже не перестают удивляться. Хотя знают сотни, нет - тысячи парадоксальных кредитных историй, сталкиваются с ними каждый день.

- По кредитам ситуация страшная. Они совсем народ с ума свели, - говорит Максим Сергеевич. - Деньги в долг - засасывающая трясина. Конечно, люди у нас годами не могли купить телевизор или стиралку, а тут вдруг появилась такая возможность - взять 150 тысяч, да еще без поручителей! Вот и клюют. Видят деньги, а не задумываются - как и сколько нужно будет отдавать, надеются на русский авось. Многие попадают в кабалу по неграмотности - договор не читают совсем или читают невнимательно. А ведь там написано и про комиссию, и про ежемесячную сумму за ведение счета, просрочку. Правда, банки тоже хитрят - пишут все это мелким-мелким шрифтом, как второстепенную информацию. Часто долг за кредит набегает такой, что намного больше самого кредита. Особенно попадают сейчас по пластику - получить кредитную карту можно на каждом углу. А как ею пользоваться, какие капают проценты...

Каждый день форс-мажор

Наш первый адрес - квартира по улице Баумана. Дверь в подъезд открыта, это уже хорошо. Внутри - слабый свет, ободранные стены, вспученная штукатурка, броня дверей и общая убогость. Так везде.

- Попасть в подъезд - целое дело, - объясняет Лариса, пока мы поднимаемся на пятый этаж. - Сейчас везде домофоны, двери между этажами - не достучишься, не дозвонишься. Ну и главное - попасть в квартиру. Люди настроены очень агрессивно: нервничают, матерят, кидаются с ножом, проклинают и нас, и наших детей, собак натравливают; часто пьяные, обкуренные. Я за восемь лет работы столько всего увидела и услышала! И ОМОН вызывали, и пожарную, скорую, милицию. В Иркутске II женщину выселяли - так она кричала, что обольет себя бензином и квартиру спалит. Хорошо - все обошлось. Один мужчина грозился газовый баллон взорвать. Долго его успокаивали. Часто бывает так: войдем в квартиру, арестуем имущество, а обратно нас не выпускают. Еще случай был - нашу коллегу Марину держали в заложницах в магазине. Так мы ее еле выручили - сделали живой коридор. Почти каждый день приходится разруливать подобные ситуации - и улыбаемся, и уговариваем, и к сознательности призываем. Сначала люди чуть ли не в драку бросаются, это понятно - пришли арестовывать их имущество. Тут же выливают кучу негатива. Важно все это выслушать. Ну а потом, когда человек более-менее выговорится, начинать объяснять, зачем мы пришли и то, что мы всего лишь делаем свою работу - исполняем решение суда. Однажды телевидение снимало, как мы выселяли семью, которая незаконно заняла чужую жилплощадь. После работы я зашла в магазин, продавщицы видели сюжет и узнали меня - начали стыдить: да как вы могли, да людей, да на улицу!.. Я попыталась объяснить, что это моя работа и я только исполнитель, - нет, люди не понимают: мы виноваты - и все.

Чертик из шкатулки

Ни у Ларисы, ни у Максима с собой нет оружия - не положено. И китайская мудрость "Кто не носит щита, на того не нападают" в их отношении не всегда работает. Из всех форс-мажорных ситуаций они должны выходить сами. Единственное, у Максима на поясе висят наручники. Дворовые мальчишки часто пристают: "Дяденька, дяденька, а они настоящие?" Хотя толку-то, что настоящие! Что могут сделать наручники против разбушевавшегося должника, который зол на весь свет, выбегает на площадку с ножом и дикими криками: "Давай отсюда, на х... , щас порежу!" Вот и сейчас Лариса звонит в квартиру, и я замираю в ожидании - выскочит ли чертик из шкатулки? Я не спрашиваю, но, наверное, приставы тоже каждый раз вот так замирают: кто там за дверью, что за человек, в каком он настроении?

 На звонок быстрее реагирует собака. По гавканью приставы пытаются определить величину и злобность сторожа. Думаю, ходить вот так по квартирам - все равно что дергать тигра за усы...

Мои мысли прерывает ровный Ларисин голос:

- Это судебные приставы. Ульяна Андреева здесь проживает?

Недовольный голос как из бочки:

- Какие еще приставы?! Никакой Андреевой тут нету!

Через глазок Максим показывает удостоверение. Дверь нехотя открывают - выясняется, что должница Ульяна Андреева здесь и в самом деле не проживает. И никогда даже не квартировала.

- Такое сплошь и рядом, - объясняет Максим. - Скорее всего, банк выдал кредит не по паспорту, а по водительскому удостоверению или другому документу. Женщина придумала адрес, получила денежки, скрылась.

"80 тысяч должны? Да хоть убейте!"

 Идем в другой дом, так же стучим в железную дверь. В ответ - тишина.

- Часто приходится проникать в квартиру хитростью, - рассказывают мне приставы, - потому что ворваться силой не полномочны. Неприкосновенность жилища - это конституционное право каждого. Говорим - почту, мол, принесли, или: "Откройте, это сосед снизу, затопили". Понимаете, теоретически государство наделило нас полномочиями, а на практике полномочий нет. Вообще, нужны такие правила, по которым должники бегали бы за нами, а не мы пороги обивали.

 По лестнице поднимается женщина. Про Евгения Юрьевича Иванова, который живет в 12-й квартире, она ничего не знает и не слышала.

- Обычно соседи не идут на контакт, - говорит Максим. - Нам помогают ребятишки или пожилые люди. Вообще, очень тяжело психологически, когда приходится арестовывать имущество у стариков: их дети-наркоманы набрали кредитов, а потом все "прокололи". Есть и такие семьи, у которых по 80-100 тысяч долга, в квартире пустота, мусор там же сваливают, запах жуткий. И люди нам отвечают: "Долг 80 тысяч? Ха, ну и убивайте нас!" Или такой сценарий: взяли бытовую технику в кредит, быстренько перепродали ее, дома шаром покати. После подобных визитов нам непонятно одно: как банки дают кредит этим людям?!

 Пока мы разговариваем, дверь в квартире № 12 все-таки открывается. На пороге - хозяйка, Оксана. По требованию предъявляет паспорт и поясняет, что ее семья живет здесь с 1973 года, но никакого Евгения Иванова не знают. Более того, банк уже засыпал их грозными письмами и платежками:

- Я уже и на почту ходила, заявление писала, что здесь такой не проживает. А платежки все идут и идут.

 Выходит, с Евгением Ивановым точно такая же ситуация, что и с Ульяной Андреевой: срубили денег и исчезли.

"Один трех внуков поднимаю"

 В соседнем подъезде мы не застали Александра, долг которого перевалил за 50 тысяч рублей.

 Соседи пожали плечами:

- На работе, наверное. На машине работает, на иномарке.

Лариса что-то помечает в исполнительном листе. Сюда судебные приставы придут еще раз. Мы же едем дальше. Вот еще одна квартира, где хозяев-неплательщиков нет дома.

- На Байкале отдыхают, - сообщает девчонка-соседка. - Не знаю, когда вернутся. Где работают? Да тут рядом, в речном техникуме, физруками. Не-е, телефона не знаю.

Когда спускаемся вниз, Максим недоумевает:

- Странные люди: беспечно отдыхают, а долг растет. Бывает, банки отказывают в кредитах добросовестным людям, которым нужны деньги на операции или обучение детей, а вот таким сомнительным личностям - пожалуйста.

 Входим в еще один подъезд:

- Гражданка Петрова здесь проживает?

Дверь открывает дедушка, ее отец:

- Забичевалась она совсем. Ой, давно уже не работает! (Машет руками). Знакомые последний раз видели ее на улице Пржевальского, пьяную. А я один троих внуков поднимаю.

- Этой женщине банки дали два кредита - 69 тысяч рублей и 135 тысяч, - заглядывает Лариса Викторовна в свои бумаги. - Буду писать акт о невозможности взыскания: что мы можем забрать у этого старика и его ребятишек?..

 В очередной квартире (которым я потеряла счет) ситуация очень напряженная. Татьяна Георгиевна получила по почте кредитную карточку - активировала ее и сняла деньги. Потом исправно отправляла банку деньги. И перед Новым годом решила узнать, какой у нее остаток платежа.

- Представляете, я позвонила, а они мне говорят, что сумма даже не уменьшилась, - женщина заламывает руки, негодует. - А я сколько месяцев платила! Ну я их послала и сказала, что больше они денег от меня не увидят. На хрен платить, если сумма не уменьшается, а даже увеличивается! Я одна дочку ращу, мама у меня в декабре умерла, я теперь вынуждена комнату сдавать. Хоть палатку разбивай на улице...

 С декабря Татьяна твердо решила не платить больше ни копейки. Вместе с процентами ее долг - 69 тысяч 811 рублей. Лариса Викторовна арестовывает имущество - бытовую технику. Все ниже рыночной стоимости: большой японский телевизор - 1,5 тысячи, магнитола - 1,5. В итоге набирается на 5 тысяч рублей. Если Татьяна Георгиевна не выкупит свое добро, оно будет выставлено на продажу по такой вот смешной стоимости. Вырученные деньги пойдут банку. Но оставшуюся сумму все равно придется гасить. Она знакомится с актом: ей нужно заплатить 69 тысяч 811 рублей плюс 7% - исполнительный сбор. Как - женщина сама не знает.

Когда мы выходим, мне, мягко скажем, не по себе.

- Мы постоянно сталкиваемся вот с таким горем, - говорят приставы. - Некоторые банки играют с населением в нечестную игру: идет обогащение одних, за счет обнищания других. И государство об этом знает. А мы - представители государства. Замкнутый круг получается...

Выход из стресса

Улицы Розы Люксембург, Ярославского, Баумана... Сменяются подъезды, квартиры, кнопки звонков, такие разные соседи. Попадаем под оглушительный ливень. Я устала и с трудом взбираюсь на очередной этаж.

- Вы, наверное, калорий много сжигаете? - спрашиваю у Ларисы и Максима. - Я думала, что у меня работа собачья, а выходит - вы бегаете больше.

- И в холод, и в дождь идем, - отзывается Максим Сергеевич. - Часто пешком. Ездим в спальные районы, поселки - Горького, Вересовку, на Батарейную. Контингент там сами знаете какой. Девчонки наши одни ходят, технику арестованную, коробки с посудой таскают. За день насмотрятся, наслушаются такого, что осадок внутри остается. За восемь лет у нас три раза сменился коллектив - психологическая нагрузка такая, что не выдерживают здоровые мужики. Бывали случаи, и в запой уходили. И при всем этом у нас на работе нет штатного психолога, хотя он жизненно необходим! Ведь ты каждый день испытываешь стресс, тебя ругают последними словами, на тебя сыплют проклятия. Как справляемся со стрессом? Я спортом занимаюсь, грядки полю, в баню хожу, музыку слушаю. А бывает, приеду на дачу на два-три дня и не разговариваю ни с кем - не могу...

"Каждый день нас ругают, проклинают, грозят убить. Люди не понимают, что мы делаем свою работу".

Загрузка...