«Мне снится по ночам родной кишлак»

Комсомолец из Афганистана Гаусудин Маражудин нашел в Иркутске новых друзей, любимую жену и вторую родину

Подружился с шурави

Вопреки общепринятому киношному образу (унылые пески да неприветливые горы) Афганистан — красивая страна. Королевство это столетиями дремало под боком у России, живя своей размеренной жизнью небольшого мусульманского государства. Никому не досаждало, соседей своих не тревожило. До тех пор, пока в Кремле не озаботились «светлым коммунистическим будущим» афганского народа. Тут-то все и началось: свержение короля, сбрасывание с пьедестала одного «настоящего» революционера другим, еще «более настоящим», удушения, убийства и бесконечная череда войн. Кровавых, жестоких, бессмысленных. Как друг с другом, так и с шурави — советскими солдатами, которых кто-то якобы позвал на помощь.

Жители тех стран, где мы выполняли «интернациональный долг», буквально толпами приезжали в Союз, спасаясь от разрухи и войны. Многие горели желанием воочию увидеть, как живут сами освободители, поучиться в наших вузах и техникумах, получить современное образование и нужную для жизни профессию.

Так случилось и с гражданином Афганистана, таджиком по национальности, Гаусудином Маражудином. Надо сказать, что эта горная страна, как и Россия, многонациональна. Помимо пуштунов и таджиков здесь живут узбеки, туркмены, хазарейцы. У каждой народности — свой язык, свои многовековые обычаи, но тем не менее все хорошо друг друга в разговоре понимают. В стране два государственных языка — пуштунский и дари.

Маленький Гаусудин, в семейном обиходе просто Гаус, жил в кишлаке недалеко от северного города Мазари-Шарифа. Леса в Афганистане ничтожно мало, и дома с надворными постройками возводят здесь каменно-глиняные. В родной деревне (кишлаке) Гауса насчитывалось 400—450 человек. Семьи у всех по афганской традиции большие, в том числе и у Маражудинов — 8 детей. Гаус был очень любознательным, подвижным ребенком. Купался в небольшой реке, протекающей недалеко от кишлака, бродил по долине, где буйно росли хлопок, груши, яблони, абрикосы, виноград, дыни и арбузы. Любовался со сверстниками снежными шапками далекой горы Альбарс.

Между кишлаком и Мазари-Шарифом русские построили завод по производству азотных удобрений. Там в одном из цехов работал отец Гауса. А мать водилась с детьми, ходила по улицам в парандже, снимала ее только дома.

В заводском поселке жили советские специалисты — инженеры, рабочие. У них был свет, канализация, плавательный бассейн, спортивные площадки. Гаусу все это было в диковинку. Ведь в кишлаке энергоснабжение отсутствовало (вплоть до 1988 г.). Гаус, как только выдавались свободные часы, мчался в гости к шурави, играл с ними в волейбол и баскетбол, занимался штангой, мылся в бане с настоящей русской парилкой (в афганских банях их нет).

Париться по-русски, с веником, он, кстати, не перестает и сейчас, живя в Иркутске. Говорит: «Хорошее это дело — парилка. После нее чувствуешь себя помолодевшим, здоровым, бодрым».

Когда новоявленный афганский революционер Тараки сверг короля Дауда, Гаусу было 13 лет. Он учился в 6-м классе, мало что понимал в произошедшем, но волна перемен, прокатившаяся тогда по Афганистану, захватила впоследствии и его. Все ждали, что новая власть покончит с нищетой, со всевластием чиновников, раздаст землю простым людям по справедливости.

В 15 лет Гаусудина приняли в организацию демократической молодежи Афганистана, аналог советского комсомола, и вскоре он стал одним из самых активных ее участников. После 8-го класса учился в лицее, окончил его и вступил в ряды Народно-демократической партии Афганистана. Выдержал в Кабуле большой конкурс среди желающих продолжить образование дальше — за границей.

Так в 1983 г. он впервые приехал в СССР, в Воронеж, где учился на электромеханика. Нашего языка не знал, но сумел его быстро выучить, стал сносно говорить по-русски, окончил техникум с красным дипломом. Вернувшись домой, служил в афганской армии, потом работал на заводе азотных удобрений. Толковый местный парень, знающий два языка, освоивший сложное производство, по-настоящему подружился с русскими специалистами. Они настойчиво советовали ему учиться дальше.

Без цветов на свидание не приходил

И вот он опять в Кабуле, опять жесткий отборочный конкурс, и снова СССР. На этот раз судьба забросила его в Иркутск, на юрфак госуниверситета. Молодому демократическому афганскому государству не хватало специалистов именно в этой области. К тому времени, когда Гаусудин начал грызть гранит науки, власть в Афганистане снова поменялась, уже в который раз. На смену Бабраку Кармалю, дорогу которому в бывший королевский дворец расчистил русский спецназ, пришел Наджибула. Соратник Кармаля и член одной и той же коммунистической партии НДПА, он просто-напросто сверг своего предшественника. Но прежний ориентир афганской революции — построение нового демократического общества — оставался и при нем.

Окончив ИГУ, Гаусудин Маражудин рванулся было послужить родной стране, но там опять вовсю полыхала война. Против правительства Наджибулы и советских войск яростно сражались поддерживаемые американцами и их союзниками моджахеды. «Духи» не щадили никого, вырезали целые семьи таджиков, узбеков, хазарейцев, сотрудничавших с просоветской властью... Кончилась эта кровавая каша тем, что русские из Афгана ушли. Правительство Наджибулы пало, и почти всю территорию горной страны надолго накрыла зловещая тень талибов. Вопрос о возвращении домой сам собой ушел с повестки дня: коммунистов талибы расстреливали без суда и следствия. Они даже президента Наджибулу не пощадили — казнили.

Гаусудин к тому же влюбился в русскую студентку Олю Циркунову, учившуюся тоже в ИГУ, но на другом факультете — математическом.

— Близко мы познакомились только на 5-м курсе, хотя изредка видели друг друга и раньше, — вспоминает Оля. — Гаус красиво ухаживал, целый год. Дарил цветы. На свидания без цветов почти никогда не приходил. Он и сейчас остался таким же галантным и внимательным.

Оля — красивая, строгая, с короткой модной прической и в таких же строгих и модных очках — говорит, что работает в средней школе в Ново-Ленино учителем математики.

Вздыхает, показывая на очки:

— Приходится много читать, проверять большое количество тетрадей, вот и посадила зрение.

Мы беседуем в гостиной их уютной квартиры. Младший сын, 6-летний Андрей, неугомонный и подвижный как ртуть, самостоятельно включает в электросеть компьютер, залезает на еще высокое для него кресло и играет, не обращая на нас никакого внимания, в какую-то компьютерную игру. Кричит радостно: «Загружается»... «Выиграл!»... «А сейчас проиграл».

— Андрюша у нас продвинутый, — говорит Оля. — Нынче пойдет в 1-й класс, но уже и с компьютером управляется самостоятельно, и азбуку знает.

— Рекламу на улицах любит читать, — с улыбкой дополняет рассказ жены Гаусудин. — Недавно наша семья принимала участие в передаче областного радио «Сибирь многонациональная». Так Андрей всех удивил в студии: с блеском прочитал стихи, ни разу не сбился. А стихотворение было немаленькое.

9-летняя дочь Полина недавно отрезала свою длинную (была до пояса) шикарную косу.

— Устала я от нее, — поясняет Полина. — И носить стало тяжело, и расчесывать тоже.

— Жалко косу?

— Жалко, — вздыхает Полина.

— Бальные танцы, говорят, любишь?

— Да. Я ведь занимаюсь ими с первого класса.

— Чем еще увлекаешься?

— Ну много чем. Английский штудирую. Хожу в специальный кружок, где этот язык изучается по углубленной программе. Еще мне нравится готовить различные блюда. Сейчас у нас летние каникулы, а зимой, когда родители на работе, я дома хозяйничала за маму. Забирала из садика брата, кормила его. Люблю убираться в квартире.

— Будущую профессию уже выбрала, наверное?

— Хочу стать школьным учителем иностранных зыков. По английскому у меня одни пятерки, — похвасталась Полина.

— Твой отец по национальности афганец, мать русская, а ты кем себя больше считаешь — афганкой или русской?

— Конечно, русской. Я по-ихнему (кивает в сторону отца) всего несколько фраз понимаю. Но если поедем в гости в Афганистан, придется язык подучить.

— Поедем, обязательно поедем, — заверяет Гаусудин.

И, уже обращаясь ко мне, сообщает:

— Дочь постоянно просит свозить ее на мою родину. Мечтает познакомиться со своими афганскими дедушкой и бабушкой. Нынче осенью, наверное, съездим — осенью в Афганистане не так жарко. Политическая ситуация вроде стабилизировалась, на севере. Но на юге по-прежнему стреляют. Нет покоя на многострадальной афганской земле, — грустно вздыхает он.

Теща очень довольна зятем

Говорю Полине:

— Ты черненькая, как и папа, больше на афганку походишь.

— Я на мамину маму похожу. Правда ведь, бабушка?

Мать Оли, Александра Архиповна Циркунова, работница одного из промышленных предприятий Братска, приехала в областной центр на несколько дней по делам. Сидит тут же, с интересом слушает наш разговор.

— Истинная правда: ты у нас вылитая бабушка. То есть я, — смеется она.

 Смеется оттого, что особого внешнего сходства между ними нет.

 И продолжает, кивнув на сидящего рядом Гаусудина:

 — Я своим зятем довольна. Он добрый, заботливый, надежный. В политике хорошо разбирается. Когда встречаются с Олиным отцом, никак не наговорятся. У них много общих и любимых тем для обсуждения... Правда, когда дочь сказала, что хочет выйти замуж за афганца, мы с мужем сильно насторожились, не скрою... Все-таки разные религии, разный уклад жизни — мусульманский и православный. А теперь видим: разные религии — это не препятствие. Главное, чтобы любили друг друга, терпимо относились друг к другу, уважали чужие обычаи и традиции.

— Теща у меня мудрый человек, — философски прокомментировал Гаусудин.

Спрашиваю Олю: если жизнь в Афганистане наладится, сможет ли она поехать жить туда насовсем? И даже намекнул ей что-то про ношение паранджи.

— Нет. Это исключено.

В Афган не поеду. В гости — да, с радостью, а насовсем нет... Я Гаусу сразу, еще до свадьбы, твердо сказала об этом.

— Гаусудин, а почему ты выбрал себе в жены именно русскую девушку? — спрашиваю я. — Ведь в Иркутске много татарок, буряток...

— Не знаю, — озадаченно разводит он руками.

 Думает долго.

Наконец серьезно замечает:

— Русские самые общительные, открытые, душевные и красивые, на мой взгляд... Русский народ вообще очень добрый и отзывчивый. В Иркутске живут сегодня 30 афганцев, большая часть из них женаты. Почти у всех супруги русские. Раньше нас было 96. Но в последние годы, когда талибов изгнали, многие афганцы-холостяки вернулись на свою историческую родину. Иные отправились в Европу и Америку в поисках лучшей доли. Они ведь не обременены семьями, им легче и проще начать все с нуля. А женатые остались.

— Сколько лет ты уже в России?

— В общей сложности 27 лет. В Иркутске у меня трехкомнатная квартира, неплохая работа коммерческого директора в одной из фирм... Как говорится, от добра добра не ищут. Да и жизнь в России намного легче, чем в Афганистане... Получил российское гражданство. Часто ловлю себя на мысли, что думаю по-русски, живу по-русски. Катаюсь вот зимой на лыжах.

— Стал сибиряком?

— Ну да. Сибиряк ведь не тот, кто не мерзнет в 30-градусный мороз, а тот, кто тепло одевается, — пошутил он.

— А есть из 30 афганцев, живущих в Иркутске и имеющих смешанные семьи, неграждане России?

— Да, пять человек. Они хотят остаться здесь. Имеют работу, живут в Иркутске не менее 10 лет. Но, знаете, законодательство сейчас в России такое, что вопрос о гражданстве пробивается трудно. Я, как председатель Иркутского общества российско-афганской дружбы, стараюсь помочь своим соотечественникам. С другой стороны, делаю все возможное, чтобы крепла дружба между россиянами и афганцами. Встречаемся иногда с теми, кто воевал в Афгане.

Усилия Гаусудина Маражудина были замечены и в Москве. В 2006 году Комитет воинов-интернационалистов государств СНГ наградил его памятной медалью в честь 15-летия вывода советских войск из Афганистана за большой личный вклад в развитие интернациональных связей между нашими народами.

Начальник отдела этно-конфессиональных отношений управления губернатора Иркутской области по связям с общественностью и национальным отношениям Светлана Плохотникова говорит, что в обычной жизни Гаусудин «ну совсем наш». Надежный. Слово свое держит крепко. Интеллигентный, с тонким юмором. С ним легко и приятно общаться.

 На семинарах-тренингах, которые обладминистрация проводит для руководителей национально-культурных обществ, Гаусудин едва ли не самый активный и заинтересованный участник.

В Афганистане знают про Байкал

В 2004 году Гаусудин побывал в Афганистане. Один, без семьи. Съездил, как он выразился, на разведку. Нет, письма, видеокассеты он домой отправлял через друзей, получал и ответные весточки. Но вот вживую увидел своих родителей впервые за 15 лет. Вспоминает, что уже начиная с Мазари-Шарифа начал сильно волноваться. Нанял такси, всю дорогу ехал, высунувшись из окна автомобиля, — вдыхал почти забытый афганский горячий воздух, подмечал изменения. Их было много. В том числе и в семье Маражудинов. Отец с матерью перебрались из кишлака в рабочий поселок завода по выпуску азотных удобрений. Жили в пятиэтажке, где были все признаки цивилизации.

С дрожью в руках он позвонил в дверь.

— Ой, сынок приехал! — громко вскрикнула 66-летняя седая мать.

Ноги у нее подкосились, она буквально упала на грудь Гаусудину. Тот успел лишь сказать: «Здравствуй, мама!», как из гостиной пулей выскочил отец, тоже седой как лунь. Обхватил своими крепкими натруженными руками и, плача от радости, повторял раз за разом лишь два слова: «Сынок приехал!»

Весть о приезде Гаусудина мгновенно разлетелась окрест. На следующий день в доме собралось не менее трех десятков родственников. Братья и сестры, которых он не видел с 4—6 лет, племянники и племянницы, дяди и тетки не хотели отпускать его от себя, ловили каждое слово о жизни в далекой России, с тревогой спрашивали, не мерзнет ли он. Ведь в России, говорят, морозы бывают до 50 градусов.

— Неправда, — отмахнулся Гаусудин. — Не более тридцати. Да и то в Сибири. Это не страшно. У нас на севере Афганистана тоже ведь морозы доходят до -15 градусов. И снег идет. Правда, как я помню, быстро тает. А в Сибири он лежит очень долго — пять месяцев в году.

Что такое Сибирь, мало кто из родственников знал. Но, когда он говорил, что она простирается вокруг Байкала, самого большого и самого глубокого пресноводного озера на планете, все оживлялись:

— О, Байкал!.. Байкал знаем.

Потом в кишлаке, других населенных пунктах Афганистана его так и представляли при знакомстве: «Это Гаусудин, который живет в России, на Байкале».

Через месяц он вернулся в Иркутск. Надо было помочь жене подготовить дочь-второклассницу к школе, купить обувь и одежду сыну для садика.

«Россия нам не мачеха»

В 1999 году герой моего очерка создал общество по защите лиц афганской национальности, проживающих в Иркутске. Чтобы сохранить культуру, традиции, обычаи. Чтобы помогать с регистрацией, приобретением вида на жительство, российского гражданства, а также в налаживании отношений с местной властью и изучении законодательства. В общем, помогать адаптироваться к новой жизни, в корне отличной от их прежней.

А это ох как нелегко. Многие из нынешних 30 афганцев — вчерашние студенты, которые приехали к нам учиться в 80-х по соглашению между демократическим правительством Афганистана и СССР да так и остались здесь навсегда, являясь по существу политическими эмигрантами. Это люди очень грамотные, все имеют высшее образование: медики, химики, юристы, историки, строители. Однако устроиться на хорошую работу по специальности могут не все и не всегда. Причин много, они общеизвестны: сильная конкуренция на рынке труда, отсутствие у некоторых российского гражданства, иностранный акцент, выдающий чужака.

Но все же благодаря упорству и трудолюбию многие афганцы сумели устроиться врачами в больницы, прорабами и начальниками участков в строительные фирмы, другие престижные организации. Занимаются также торговым бизнесом.

Гаусудин Маражудин и сам первое время после окончания университета не мог найти приличную работу. Торговал на рынке разными товарами. Зарабатывал немного, хватало лишь на самое необходимое.

— Было стыдно стоять за торговым уличным прилавком, имея высшее образование, — вспоминает он. — Но иного выхода я тогда не видел.

— В мечеть ходишь? — меняю я тему разговора.

— Хожу. Отмечаем с друзьями мусульманские праздники — Курбан-Байрам, Навруз и другие.

— А русские?

— Русские праздники тоже отмечаем, — смеется он.

— В моей семье очень любят Новый год, 8 Марта, Рождество, Пасху. Живем скромно, достаток тоже скромный. Преступности в нашей среде замечено не было. Все российские афганцы стараются жить и работать по-честному. Мы рады, что Россия приняла нас, стала нам второй родиной, а не мачехой. За добро надо платить добром.

Загрузка...