Люди редкой профессии

Более пятидесяти лет рядом с Иркутском работают стеклодувы

Столетиями Усолье-Сибирское было известно в России в первую очередь как поселение солеваров. В новейшей истории город стал ассоциироваться с химией. При благополучном стечении обстоятельств мог прославиться еще и как малая родина мастеров-стеклодувов, не хуже, чем Гусь-Хрустальный. Именно там учился мудреному делу более пятидесяти лет назад сибиряк Алексей Калашников, а затем передал секреты обращения с хрупким материалом своему сыну Владимиру. Но коротка оказалась народная молва: свыше пятидесяти лет под боком у Иркутска работают стеклодувы — и никто про это не знает.

Лирическое отступление, или Вопросы из детства

 Помнится, в школе мы, деревенские пацаны, при каждом удобном случае спорили, пытаясь найти ответы на многие вопросы. Самыми неразрешенными оставались в наших головах проблемы рытья подземных тоннелей, пути попадания джема в карамель и технология надувания елочных стеклянных игрушек. Взрослые объясняли абы как (подозреваю, что сами они много чего не знали) и лишь отмахивались.

 Детские воспоминания всплыли несколько неожиданно, во время командировки на предприятие «НИТОЛ-Усольехипром». Совершенно случайно выяснилось, что здесь работают стеклодувы, есть даже потомственные мастера.

Черти в графине: забавы высший пилотаж

Химические лаборатории предприятия-гиганта обслуживают четыре стеклодува. Владимир Калашников — один из таковых. Ежедневные обязанности мастера 6-го разряда, на взгляд дилетанта, заведомо проигрывают внеклассной работе, занятию для души. Хотя профи скажут (и, кстати, будут правы): выдувание колб особых форм, массовым производством которых промышленность не занимается, конечно, важнее хрупких безделушек.

— Мой отец Алексей Васильевич учился в Гусь-Хрустальном, работал в Ангарске, потом здесь. Помню, выдувал потрясающие вещи. Например, питейный набор, в который входил графин и несколько бокалов. Так вот в маленькие сосуды он усаживал разноцветных чертиков с рюмочками, а в графине их сидела целая компания. Работа невероятно трудная. Почему черти, не знаю. Наверное, мода на них тогда в народе была. Потом переключились на самовары, подсвечники.

— Скажите, увлечение для души помогает основной работе?

— Еще как! В процессе общения с материалом оттачивается мастерство. Материал требует особой концентрации, в деле очень много нюансов, одним разом все и не поймешь. Филигранная работа с безделушками здорово помогает.

— Вы быстро освоили новое дело?

— Я, собственно, и не планировал возиться со стеклом, учился в химико-технологическом техникуме. Отец предложил заняться обработкой. В общей сложности мы сидели с ним недели две, он мне оставил единственное учебное пособие — книгу «Стеклодувное дело», 1952 года выпуска. Вот и все мои университеты. Далее до всего доходил сам. Положительную роль сыграли занятия в художественной школе, где рассказывали о таких понятиях, как форма, пропорция и так далее.

Жаль, что это не сувенирная лавка

— Помните первую вещь, сделанную для души?

— Да, это был чертик. Потом выдул самовар, веточку розы. Случались и заказы. Однажды для известного предпринимателя Гавриила Франтенко попросили сделать сувенир. Долго думал, потом выдул два графина: для самого Франтенко и для его сына. В один сосуд посадил тигра в короне, зверь держал скипетр и яйцо — символ Белореченской фабрики. В графине для сына также сидел зверь в короне, яйцо находилось перед ним. Но это чуть ли не единичный заказ, у нас здесь ведь не сувенирная лавка. А так выдуваем трехгорловые колбы, реконструируем заводские образцы, ремонтируем, завариваем трещины. Работы хватает.

— Скажите, а вот елочную игрушку сложно выдуть?

— Сейчас попробуем...

На этом, собственно, интервью и закончилось. Дальше пошел обрывочный монолог. Стекло, разогретое до 2 тысяч градусов, требует внимания, не терпит небрежного обращения к себе. Тем не менее мастер умудрялся комментировать процесс и даже рассказал о своих коллегах.

Владимир Алексеевич поведал о способах окрашивания готовых изделий. Отличный результат получается, например, при использовании серебра, для подкрашивания применяются также кобальт, кадмий. Помимо Калашникова на предприятии «НИТОЛ-Усольехимпром» работают другие стеклодувы. Один из них — Иван Петрович Кондратьев, ученик Калашникова.

Зачарованные магией огня, тянущегося, словно жвачка, стекла, мы уже не задавали вопросов.

— А у нас здесь еще спортзал есть, хотите посмотреть?

Вопрос окончательно вывел гостей из состояния, близкого к гипнотическому.

Через минуту мы стояли посередине шикарной «качалки»; подавляющее число тренажеров, включая блины для штанги, гантели, выточили сами рабочие.

— Заводской здесь только вот этот тренажер, — говорит Калашников, — его мне вручили после победы на областных соревнованиях.

— По какому виду?

— В гиревом спорте.

— Так вы еще и спортсмен?

— Во-первых, работа стеклодува требует не только особой концентрации, но и силы. Во-вторых, на предприятии заботятся о здоровье людей.

Метки:
baikalpress_id:  33 137