Предпочел Иркутск Греции

Архитектор из Грузии Коба Шемазашвили 12 лет назад приехал в Иркутск и теперь считает Сибирь своей второй родиной

В 1994 году молодому архитектору из Тбилиси предложили выбор — отправиться на работу в Грецию или в далекий Иркутск. Греция была рядом, но надо учить язык. Иркутск намного дальше, но очень хотелось посмотреть Байкал.
Спустя некоторое время в Иркутске появились здания, построенные архитектором из Грузии.

 В уютной комнате на диване у камина устроилась вся семья Шемазашвили: папа — Коба Давидович, мама Хатуна и их дети, Георгий и Мариам. Весь дизайн гостиной выполнен Кобой Давидовичем, остальная часть квартиры находится в соответствии с русской поговоркой о босом сапожнике, руки не дошли .

— Поручил племяннику, — смеется хозяин.

Хатуна варит кофе, под ногами крутится пушистая кошка. В этом доме мир и уют. На лестничной площадке от двери противоположной квартиры тянется дорожка.

— Там наши друзья живут, а коврик положили, чтобы ходить к друг другу не переобуваясь, — поясняет Мариам.

— Здесь такие хорошие люди, — улыбаясь, говорит Хатуна.

Но 12 лет назад, оставаясь в Тбилиси с двумя маленькими детьми и отпуская в Сибирь своего мужа, она думала только о нем: «Он так любит свою профессию, ему было очень важно работать архитектором».

«У нее самая главная профессия — это я»

Коба встретил свою Хатуну в студенческом городке. После школы он поступил на архитектурный факультет технического университета в Тбилиси. В общежитии в комнате напротив жили девчонки, будущие инженеры-физики. Так познакомились. После защиты диплома новоиспеченный архитектор повел свою суженую гулять.

— Мы ходили около нового Дворца бракосочетания, я и предложил ей зайти...

И через некоторое время в двух деревнях под Тбилиси гуляли свадьбу.

Спустя год пришел черед молодой жены защищать диплом.

— Вот-вот должен был родиться Георгий. А тут еще диплом по физике, предстояло перевести технические термины с русского языка на грузинский. Опыта не было, так и переводил напрямую, развеселил всю комиссию. Оценка не играла роли, лишь бы диплом был. Ведь главной профессией для нее всегда был я, — лукаво улыбается Коба Давидович.

Родилась в начале войны

В 90-е годы в стране наступило тяжелое время, голод, безработица. Союз разваливался на глазах. На Кавказе заполыхал костер войны. И в это время в семье Шемазашвили должен был родиться второй ребенок. В ту ночь, когда Мариам собралась появиться на свет, в Тбилиси впервые начали стрелять, более того — произошло землетрясение.

Перестройка дала себя знать огромными очередями в магазинах. Для молодого отца дежурство у прилавка превращалось в пытку. Люди с вечера жгли костры около торговых палаток, чтобы купить литр молока. Мариам надо было кормить.

— Спасла нас гуманитарная помощь из Германии. Специально для студенческих семей привезли детское питание.

В то время, когда Хатуна ухаживала за малышами, Коба все время искал дополнительную работу. Делал чертежи студентам с других факультетов, а вечером до поздней ночи трудился на стройке помощником монтажника.

— После лекций работал в студенческом бюро, которое находилось на этаж ниже, там работали очень знаменитые грузинские архитекторы, я помогал в проектировании и очень многому у них научился.

В одном из походов за молоком на улице, где выставляются художники, молодой архитектор встретил знакомого, который продавал свои картины. Для Кобы попытка заработать деньги продажей своих акварелей оказалась удачной. Там же, на вернисаже, он встретил человека, который заказал ему сделать рамы для картин. Так появился свой маленький мебельный цех. Следующий заказ, стол и стулья из махагона — уникального красного дерева, сделали Кобу Шемазашвили известным.

— Пошли заказы на мебель, украшения. Ведь у нас в Грузии очень много деревьев с уникальной древесиной. Например, орех в Европе светлый, а у нас на Кавказе — как золото, с разными оттенками коричневого и зеленого, переливается, как перламутр. Грузинская верба — как камень, топором срубить ее невозможно, берет ее только пилка по металлу. Но режется она замечательно, древесина у нее, как кость, однородная, белая. Ее инкрустируют, делают украшения, нательные крестики.

Вскоре пришли приглашения на работу в Грецию — краснодеревщиком — и в Иркутск, архитектором. Коба Давидович выбрал Сибирь.

«Если ты туда уедешь, вы не вернетесь»

Чтобы обеспечить семью на время своего отсутствия, Коба отдал в магазин все свои картины, кованые и деревянные изделия, которые у него были. И в декабре 1994 года отправился в далекий Иркутск.

— Когда я вышел из поезда, на улице стоял мороз минус 35, дыхание сразу перехватило. Было желание уехать обратно.

Мысли о семье не оставляли ни на минуту. Президент компании не хотел отпускать талантливого архитектора на родину, говорил: «Лучше мы твою семью привезем сюда, чем тебя отпустим отсюда».

— Мама моя нас так отпускать не хотела, говорила: «Если он там один — он приедет, а если вы за ним поедете, то никогда уже не вернетесь». Так и получилось, — смеется Хатуна.

Семья Шемазашвили приехала в Иркутск в мае. Город встретил цветущими яблонями. Очень понравилось, что солнце вставало утром прямо в окна, а день долгий-долгий.

— У нас в Грузии очень высокие горы, и поэтому темнеет рано.

Еще в Грузии молодую семью напугали суровой сибирской зимой.

— Марье тогда было три годика, а Георгию — четыре. Мы пошли покупать валенки у бабушек. Марья, как их увидела, давай плакать: «Я не буду носить эти сапоги, пожалуйста!» И пришлось покупать ботинки, тогда же купили обычные пуховики. Мы как сюда приехали, дети ни разу даже не чихнули. В Ангаре купались, по нескольку часов не вылезали, после этой воды горные речки в Грузии горячими показались. Все местные ребятишки синие выбираются, а наши — красные.

Он рисует будущее Иркутска

Исполнилось 12 лет, с тех пор как Коба Шемазашвили приехал покорять Сибирь. С этого времени имя его как архитектора стало известно не только в Иркутске и области, но и далеко за ее пределами. Гостиницы, офисы, жилые комплексы строятся с легкого росчерка его карандаша.

— Как-то один скульптор спросил разрешения выставить мои работы на одной из выставок «Дизайнеры Иркутска». Я же в то время еще почти никого не знал. Мне дали стену в один метр шириной, куда с трудом вошли бы два планшета. Я подумал и спросил, можно ли мне выставиться отдельно.

Перед выставкой Коба привез удивительную конструкцию, которая собиралась как елка, в нее входило восемь двухсторонних планшетов. Все это собрали всего за 15 минут. Потом Кобу Давидовича стали приглашать на другие выставки, а на следующий год приняли в Союз дизайнеров. Появились премии, пришло признание.

— Меня очень долго дизайнером называли, хотя у меня уже объекты строились уже и Саянске, и в Братске. Вот только сейчас во мне архитектора признали, когда жилой комплекс «Дольче вита» появился, гостиница «Маяк».

Бальные туфли не пригодились

Георгий и Мариам уже выросли. Сын в этом году заканчивает школу, собирается поступать в технический университет на архитектурный факультет. За годы пребывания в Иркутске ребята прославили наш сибирский город в спорте. Сначала Георгий очень хотел заниматься футболом, а потом записался на самбо. Мариам тогда занималась, как и положено любой девочке, бальными танцами. Но как-то раз попала к Георгию на тренировку.

— Они на тренировке кросс бегали, а я одна не хотела сидеть и побежала вместе с ними — без подготовки 7 километров. Когда прибежала, тренер тут же отправил на ковер, а я взяла и записалась. А через несколько дней меня отправили в Новоселенгинск, там я уже боролась с чемпионкой России, грузинкой Сордия, которая сейчас чемпионка Европы по дзюдо и чемпионка мира по самбо.

Вечером для папы был большой сюрприз, что его любимица бросает бальные танцы и будет заниматься самбо.

— Мы только платье хорошее сшили, туфельки для бальных танцев купили — маленькие размеры очень редко бывают, — жалуется Хатуна.

Сейчас Георгий мастер спорта, выиграл чемпионат азиатской части России, был первым на зональном первенстве и на международном турнире по взрослому самбо. Мариам в 13 лет стала чемпионкой России. У Георгия, к сожалению, не получилось попасть на чемпионат России, потому что были проблемы с гражданством, не успели сделать паспорт. Несмотря на все заверения, что мальчик защищает честь Иркутской области, чиновники долго не могли решить, может ли ребенок, который уже прожил 10 лет в России, считаться гражданином РФ. А так, может быть, был бы в Иркутске еще один чемпион России.

Сам Коба болен боулингом, он двукратный чемпион области, в рейтинге спортсменов Сибири находится на пятом месте. Четыре года назад создал федерацию боулинга Иркутской области, с помощью которой вместе со своим коллегой Леонидом Усовым воспитывает молодое поколение. Боулингом занимается вся семья Шемазашвили, даже мама, на которой все — дом, быт, дети.

«Я каждый день в мыслях туда уезжаю»

Вот так хитро повернулась судьба к семье архитектора из Тбилиси.

— Если бы в Грецию уехал, уже давно бы домой вернулись, там близко. А здесь приросли, — грустно говорит Хатуна.

А ездить в гости в Грузию становится все труднее и дороже.

— Но, когда мы туда приезжаем, — смеется Коба, — мы живем на всю Грузию: Боржоми, Тбилиси, Рустави — везде ждут. Не успел домой приехать к маме — брат приезжает забирает, потом дядя. Ездим в горы, ловим рыбу, везде столы накрываются, бараны. Там так красиво, кажется, что глаза в два раза больше видят. Мы дома пытаемся соблюдать все грузинские праздники. День святого Георгия, 23 ноября, — это в Грузии один из самых дорогих праздников. Праздник Большой горы — это когда Давид-строитель в X веке одержал большую победу над врагами и объединил всю Грузию, от Абхазии до Кахетии. День Тбилиси — когда приезжают люди из разных городов и готовят блюда своей национальной кухни и всех угощают.

У хозяев загораются глаза, когда они с упоением вспоминают Грузию.

— Мы очень любим старый Тбилиси, это очень красивый город, там дома висят на скалах. Рядом мечеть, синагога, православная церковь. Грузины очень трепетно относятся к старому городу: для того чтобы там что-нибудь построить, надо пройти огромный худсовет, — вспоминает Коба Давидович.

— Здесь первое время я очень страдала от отсутствия общения. У нас даже в девятиэтажном доме все друг друга знают, — говорит Хатуна, — дома у нас никогда дверь не закрывалась.

У нас ведь дворы многонациональные: армяне, азербайджанцы, русские, грузины. Некоторые по три-четыре языка знают, потому что росли все вместе.
А сейчас с детьми по-грузински разговариваем, а они по-русски отвечают. Папа ругается, потому что язык забывают, — смеется мама, поглядывая на ребятишек.

Семья Шемазашвили бережно перебирает фотографии в альбомах, радостно показывая родственников, любимые места.

— Я каждый день в мыслях возвращаюсь домой, но понимаю, что там надо начинать все с нуля. А я так много сердца отдал Иркутску, здесь мои друзья, знакомые, любимая работа, здесь оценили мои способности как архитектора, — говорит Коба Давидович, а вся семья молча с ним соглашается.

Даже Георгий, у которого все впереди, говорит, что в Грузию будет ездить отдыхать, а жить и работать останется в Сибири.

Загрузка...