Нацпроект «Здоровье» держится на пенсионере

Терапевту Хоготской больницы Осипу Федоровичу Бузилаеву исполнилось 75 лет. Его вызывают к больным и днем и ночью, а в чемоданчике только йод, зеленка и жидкость для инъекций

Всякий раз жители села Хогот ругаются, когда по телевизору начинаются россказни про реализацию нацпроекта «Здоровье». Надоел, говорят, обман да трезвон с утра до ночи. Хогот хандрит давно: в местной участковой больнице, которая обслуживает восемь(!) населенных пунктов, нет жизненно важных лекарств. Старый уазик отнести к машине скорой помощью можно только по названию: больше года пылится в гараже — запчастей нет, бензина тоже. Поэтому люди и крестятся, приговаривая: не дай Бог заболеть и попасть в больничку. Хотя срочная помощь сельчанам нужна почти каждый день: кого инфаркт подкосит, кого аппендицит схватит, кого в пьяной драке подрежут. Не говоря уже о женщинах-роженицах — часто их не успевают довезти на попутках до Баяндаевской районной больницы. Младенцы появляются на свет тут же, в пути, и женщины сами перевязывают им пуповину. Какой уж тут нацпроект «Здоровье»!

Зачем нам полис...

Обо всем этом написал Осип Федорович Бузилаев — терапевт Хоготской больницы, и не куда-нибудь, а сразу в центральный «Труд». Сильно уж наболело. Когда мы приехали в Хогот, в больнице нам кивнули: «Осип Федорыч обедает».

О том, что обеденный перерыв у врача выдается в лучшем случае раз в неделю, рассказала Клара Георгиевна, его жена:

— Таких как он, добросовестных, сегодня единицы. Ни на минуту не присядет — сутки на ногах. А ведь возраст-то уже не тот — 5 мая 75 лет исполнилось. Рабочий день ненормированный, в выходные и праздники вызывают. Даже ночью из постели дергают к больным. Пробовал было возмущаться. Отвечают: «Если не пойдете — в прокуратуру вас отведем».

Пока мы идем до больницы, Осип Федорович рассказывает, что его стаж — 50 лет и признается, что давно ушел бы на пенсию и нянчил внуков, только кто его место займет — молодежь в деревню не едет, никакими коврижками не заманишь. Это раньше в институтах обязательные распределения были. Теперь молодые кадры на селе большая, завидная редкость. Поэтому он и не бросает свою работу. Одевается — и вперед, чтобы, насколько возможно, облегчить страдания человека. А возможности эти строго лимитированы. В диагностике и вовсе приходится полагаться на собственный многолетний опыт. Так и делит каждое рабочее утро со слезами: чего ни коснись, всего нет — ни оборудования, ни лекарств.

— Есть йод, зеленка, — загибает врач пальцы, — немного антибиотиков, растворы для инъекций. Пожалуй, все. Приходят ко мне с панкреатитом, а лечить нечем. Нужен гардокс, контрикал — и их нет! Среди пациентов много инвалидов, кому положены бесплатные лекарства. Но из перечня льготных медикаментов многие необходимые сокращены, их приходится покупать на свои деньги. К тому же постоянные перебои то с одними, то с другими препаратами. Рецепты лежат в домах неотоваренные. Слыхано ли — шприцы и бинты на перевязку сами больные покупают! Понятно, что люди возмущаются. Не понимают, зачем же нужен страховой полис. Пустая бумажка, с которой в туалет не жалко сходить... Многие за раз оставляют в аптеке полпенсии или почти все детские. И потом целый месяц живут «зубы на полку» — работать у нас давно негде.

Ремонтная база в Хоготе давно заглохла, в совхозе осталось три коровы. Есть пара продуктовых магазинчиков и частная пекарня. По сути, работой обеспечены только учителя и врачи. Остальной народ, 1170 душ, полунищий — считает дни от пособия до пособия.

Застоялась скорая в гараже

Не знаю как кому, а мне в названии ФП (фельдшерский пункт) слышится хлюпанье сапог в хляби дорог. Представьте себе картинку: сумерки, на сельской улице ни огонька. Даже не видно, кто идет впереди тебя, только слышно торопливое: фап-фап-фап... Осипу Бузилаеву каждый день приходится так «фапать» из одного конца большого и длинного села в другой. А все потому, что больничный уазик-«санитарка» застоялся в гараже: бензина нет, а воду из колонки в бак не зальешь. Вторая беда — нет запчастей. Неотложка досталась Хоготской больнице лет семь назад. Не новая, конечно, — сначала машина откатала свое при Баяндаевской районной больнице, потом возила баяндаевских ребятишек в школу. Понятно, что по бездорожью поистрепалась — выработала все мыслимые и немыслимые сроки эксплуатации. Поэтому по Хоготу и окрестным деревням пробегала всего два года. Потом делали капремонт. Еще чуть-чуть поработала и снова загнулась. Теперь представьте: срочно нужна медицинская помощь, а ближайшая больница, где ее могут оказать, — в Баяндае, в сорока километрах езды. Прибавьте к этому отсутствие телефона — его нет даже на почте, которая, кстати, работает всего три дня в неделю. Правда, у некоторых жителей имеются сотовые телефоны. Только толку от них мало — чтобы поймать связь, нужно лезть высоко в гору.

Хоть караул кричи

Форс-мажор в Хоготе случается едва ли не каждый день — прободение язвы, ножевые ранения, преждевременные роды, тяжелые переломы (особенно в летнюю страду).

— Если что-то экстренное, бегаю по местным жителям, — рассказывает Осип Федорович, — прошу, чтобы довезли до Баяндая. А больной потом платит за бензин. Если денег у него нет — в селе очень много неплатежеспособных, — соседи или мы, врачи, складываемся. Часто выручает Вадим Николаевич Павлов, глава нашей администрации. Ночь не ночь — всегда везет. Особенно тяжело зимой: теплых гаражей в селе нет, все машины замерзают. Моя «девятка» поломана. Хоть караул кричи. Да и часто больного нельзя транспортировать в легковушке. Например, инфаркт или перелом. Бывают и буйные, с белой горячкой. Раньше бригада за такими выезжала — в Жердовку увозили. Сейчас — как хотите, так и транспортируйте. Вот недавно нашу Галю не успел родственник до Баяндая довезти — сына родила прямо в машине, сама пуповину перевязала. У нашей больницы пять фельдшерских пунктов — расстояния между ними 10—20 километров. Поэтому машина здесь нужна как воздух. Слава Богу, никто у нас еще не умирал из-за своевременно не оказанной медицинской помощи — не допускаем мы такого. А если случится, кого винить?

Нацпроект по-хоготски

В двух небольших домиках Хоготской больницы, которые построены аж в 1925 году, идет каждодневная борьба за здоровье. Ангины, перевязки, абсцессы, послеинфарктные состояния — стандартный набор местных болячек. В палатах неуютно (но надо отдать должное работникам — очень чисто) — старенькие тюфяки, табуретки. И врачам задача — поднять человека на ноги в таких условиях. Я имею в виду не только лекарства, но и психологический настрой. Если перефразировать Мюнхгаузена — может, такая работа на селе и не подвиг, но героизм тут немалый. Воду приходится носить из колонки, печное отопление, туалет на улице.

А оборудование — такая малость в XXI веке! Даже для затерянной в глубинке Баяндаевского района сельской больницы. Отчего так? Не хватает средств. Хоготскую больницу тянет на себе Баяндаевская ЦРБ. Оттуда привозят лекарства, продукты — крупы, картошку, капусту. Недавно по национальному проекту достался холодильник для хранения лекарств, сухожаровой шкаф, глюкометр для измерения сахара крови. Всему этому врачи радовались как дети.

— Зимой почти все койки заполнены, — говорит Инга Будуева, главный врач. — Раньше их было 25, сейчас сократили до 15. В основном лежат пожилые люди, но и молодых в последнее время много. Смертность в Хоготе больше, чем в войну. Вообще, в селе плачевная ситуация — у нас больше всех по району онкобольных. В каждой четвертой семье дети олигофрены. Есть и такие семьи, где олигофрены все — мама, папа, соответственно и дети. В школе в младших классах сидят ребятишки с ярко выраженной дебильностью на лицах. А когда в село приезжает машина медико-социальной экспертизы, чтобы на месте провести комиссию для переосвидетельствования инвалидности, рядом собирается толпа олигофренов. Знаете, это действительно страшно — задумываешься о национальной катастрофе.

Акушер-гинеколог Вера Малгатаева прибавляет к словам коллеги свои подробности:

— Беременные женщины не хотят становиться на учет. Многие пьют, болеют венерическими болезнями. Приходится бегать за ними с участковым — силком тащить в больницу. Недавно женщину заставили пролечиться от сифилиса — слава Богу, родила здорового ребенка.

Вообще, обстановка в Хоготе отсылает к булгаковским «Запискам врача», герой которых оказывал круглосуточную медицинскую помощь, каждый день проходил не один километр и забывал, что человеческие возможности далеко не беспредельны, а зарплата сельского врача ничтожно мала. Жизнь есть жизнь. С этого началась и закончилась моя беседа с врачами Хоготской больницы.

Так жить хочется!

Пенсионера Виктора Михайловича два года назад ударил инфаркт на сенокосе. Сельчане быстро отвезли его в больницу.

— Не хотелось мне умирать, — со слезами на глазах говорил мне 75-летний мужчина. — Кабы быстро не отправили в Баяндай — все, капут. И солнышка больше бы не увидел...

Письмо в номер

«Хочу рассказать о том, как выполняется нацпроект по улучшению здравоохранения в нашей далекой сибирской деревне. Дело в том, что с незапамятных времен работаю терапевтом в участковой больнице села Хогот, которая обслуживает восемь населенных пунктов. Еще у нас есть пять фельдшерских пунктов. В сорока километрах, в селе Баяндай, работает районная больница. По программе улучшения здравоохранения нам были выделены электрокардиограф и анализатор. А дальше ничего. Карета скорой помощи стоит около года, нет для нее запчастей, деньги на бензин никогда не выделяются, так как в бюджете района не предусмотрены деньги на продукты питания и медикаменты, которые выдаются райбольнице по остаточному принципу. Никаких денег, которые были обещаны в указе президента, мы не получили. Добавки не выплачиваются ни главврачу, ни медсестрам из-за того, что у нас не хватает обслуживаемого населения. Конечно, расстояния у нас огромные, жителей мало, но работать-то от этого нам не легче! Весной у россиян сплошные праздники, а для нас это особенно тяжелые дежурства. О предстоящих майских днях я думаю со страхом. На чем выезжать к больным, чем лечить — неизвестно».

О.Бузилаев

Метки:
baikalpress_id:  7 424