Последний приказ: «Уходите, я вас прикрою»

Имя и подвиг собровца Алексея Рыбака, первого и пока единственного Героя России среди милиционеров Приангарья, в Иркутске чтят и не забывают

22 мая 2007 года пройдут юбилейные, десятые по счету, очередные ежегодные соревнования среди спецподразделений всех силовых структур Восточной Сибири на Кубок имени Алексея Рыбака. Их девиз: за волю, мужество, профессионализм! Спор за то, кто лучший, будут вести спецназовцы ГУВД по Иркутской области, Восточно-Сибирского УВД на транспорте, пенитенциарной системы, таможни, госнаркоконтроля, внутренних войск и т. д.

Раньше соревнования проходили просто за обладание кубком победителя. Но в 2006-м его сделали именным, увековечив тем самым память Героя России Алексея Рыбака.

— Для нас это большая честь и ответственность, — говорит командир отряда милиции специального назначения (ОМСН — преемник СОБРа) ГУВД по Иркутской области Сергей Кондобаев. — Ведь Алексей Рыбак работал у нас. Погиб в Чечне, буквально на руках у наших бойцов... В 2006 году мы завоевали переходящий кубок его имени. В 2007-м также настроены на победу. Пригласим для вручения кубка родителей Алексея, живущих во Владивостоке.

Кубок, красивая позолоченная ваза с портретом Героя России, стоит в кабинете Кондобаева на самом видном месте.

Бои в Комсомольском

4 марта 2000 года иркутские собровцы, прибывшие в Чечню, узнали, что в Урус-Мартановском районе захвачено село Комсомольское, находящееся южнее Грозного. О том, что туда вошел почти трехтысячный отряд боевиков полевого командира Гелаева, что Комсомольское его малая родина, никто не знал. Федеральное командование долго было в неведении: что за люди, сколько их? На западном и восточном направлениях вели тяжелые наступательные бои армейские группировки генералов Трошева и Шаманова. Никто не предполагал, что боевики устроят под носом у них такой дерзкий набег на село.

Из Урус-Мартана послали в разведку в Комсомольское около полусотни милиционеров и солдат внутренних войск — проверить паспортный режим. Напоровшись на боевиков, федералы погибли. Узнав о ЧП, руководство временной группировки МВД решило готовить более серьезную силовую операцию. Внутренние войска блокировали Комсомольское по периметру, а в населенный пункт, опять же для «простой адресной проверки», отправились налегке полторы сотни омоновцев. Но, встретив сплошной свинцовый град, отошли с большими потерями. Только тогда большие начальники в погонах очнулись, поняли всю масштабность грозящей опасности. В дело вступили спецподразделения. В том числе знаменитый отряд «Русь» внутренних войск. Однако и на этот момент точной информации о засевших боевиках не было: сколько, как вооружены?

Я спросил командира ОМСН полковника милиции Сергея Кондобаева, который в 2000 г. возглавлял иркутский СОБР, был еще майором и воевал вместе с Рыбаком:

— В Комсомольском шла настоящая войсковая операция, почему ее выполняла милиция, а не армия?

Он вздохнул, развел руками:

— Это извечная боль и проблема для наших ребят в Чечне. Армия нас, конечно, тогда поддержала. Была авиация. Но самостоятельно освобождать село не могла. Не могла, естественно, широко применять и артиллерию — разнесла бы все вдребезги, а там были мирные жители. Хотя на поверку их оказалось мало. Когда стало ясно, что в селе начнутся бои, они вышли через предоставленные коридоры.

Алексей Рыбак воевал не в подразделении Кондобаева — в другом, которым командовал начальник Восточно-Сибирского регионального СОБРа Владимир Черных. Но они постоянно соприкасались, наступали на боевиков почти рядом.

— Бои шли ожесточенные. Гелаевцы упорно сопротивлялись, — вспоминает Кондобаев. — Настоящее пекло. Сплошной и единой линии соприкосновения с гелаевцами не было. Слева дом наш, справа — их. Или: дом их, а баня наша. Через 2—3 часа все могло поменяться. Боевики заранее подготовились — отходили по подземным переходам, вырытым между усадьбами.

— Алексея Рыбака часто видели в тех боях?

— Да. Мы шли с тувинским СОБРом по одной улице, а по соседней, совсем рядом, передвигалось их региональное подразделение. Я не раз видел, как Алексей делал быстрые перебежки от дома к дому. Парень он был отчаянный, смелый, умело стрелял из станкового пулемета ПК. Это очень мощное и универсальное стрелковое оружие: бьет далеко, пробивает любой бронежилет, деревянный дом, земляной вал толщиной до полуметра, железобетонное укрепление до 10 см. При этом не очень тяжелое — с ним можно быстро передвигаться.

Одолжил... танк

Рука об руку с Алексеем Рыбаком воевал в селе Комсомольском и Игорь Скобицкий, ныне начальник одного из отделений ОМСН.

— Война — страшное дело... Жалко наших погибших ребят, — говорит он. — Алексей и на войне, и в обычной жизни проявил себя как порядочный, честный, принципиальный человек. Когда разговаривал, всегда смотрел собеседнику прямо в глаза. Взгляд у него при этом был очень внимательный, будто он ждал ответа на какой-то постоянно мучивший его вопрос.

Игорь Скобицкий был лейтенантом, снайпером. Вместе с Алексеем бился с гелаевцами сначала на окраине села, потом их отряд на броне танков ворвался в самый центр. Вышел на берег реки, разделяющей населенный пункт на две части. Там и закрепились, заняли оборону. Гелаевцы в свою очередь отчаянно пытались отбросить собровцев назад. Они хорошо понимали, что река — последний рубеж, преграда на пути федералов. Если они ее отдадут, наступит хана. Перейти на другой берег наступающим будет не так уж сложно — не Волга ведь или Днепр.

Я расспрашивал Игоря Скобицкого не только о том, как воевали, но и о военном быте. Меня, человека невоенного, интересовало, где они ночевали — все ведь было разрушено. Удавалось ли поспать?

— Какой сон?! — удивился Игорь. — 24 часа в сутки кругом стрельба да взрывы. Ну иногда, бывало, полчасика вздремнешь. Потом еще столько же... урывками.

Прошу моего собеседника рассказать какой-нибудь эпизод, где, на его взгляд, особенно ярко проявился характер Алексея Рыбака.

— Таких эпизодов было много, — ответил он.

И поведал, как пытались однажды выкурить боевиков из подвала госпиталя. Те стреляли по позициям милиционеров всю ночь. Был у них и снайпер. Были и гранатометы, и пулеметы.

Утром Алексей во главе небольшой группы под прикрытием танка отправился в сторону госпиталя. На разведку. Из двух танков, которые командование операцией выделило им для огневой поддержки, исправен был лишь один. У другого заклинило башню, и он стоял без дела в огороде. Исправный же, который находился во дворе усадьбы, тоже был не ахти — старый, латаный-перелатаный. Командир бронемашины ночевал с собровцами в доме, а остальные члены экипажа прямо в танке.

Двинулись под прикрытием брони. Но тут неожиданно из-за угла сарая выскочил боевик и стрельнул из гранатомета по танку. То ли ослепленный разрывом гранаты, то ли с целью вывести боевую машину из-под обстрела водитель отчаянно дал задний ход. Алексей Рыбак с ребятами едва успели отскочить в сторону и залечь. Боевики тут же ударили по ним из всех стволов.

Положение было критическое. Разведчики на голой земле представляли легкую мишень. Другие собровцы, в том числе и Игорь Скобицкий, увидев все это, пришли на выручку. Ринулись к госпиталю с другого направления. Оттянули часть огня боевиков на себя. Сумели подобраться к ним на расстояние 20—25 метров.

Алексей Рыбак, воспользовавшись этим моментом, вскочил и успел добежать до стены госпиталя. Пролез сквозь дыру и двинулся вдоль стены по двору к центральным воротам. Стрелял на ходу из автомата с подствольным гранатометом. Еще два парня из группы неотступно следовали за ним.

Игорь Скобицкий, который был уже у ворот, но с внешней, уличной стороны, успел только крикнуть Рыбаку, бежавшему прямо на вражескую огневую точку: «Там боевики!.. Там пулемет!.. Не лезь!»

Но Алексей все бежал и бежал. Он, вероятно, знал и уже просчитал, как можно уничтожить из гранатомета засевших за толстыми каменными стенами.

— Мы выскочили из авиационной воронки, в которой укрылись от огня, и ринулись за Алексеем, — вспоминает Игорь. — Забежали через открытые железные ворота во двор, а Рыбак лежит на земле вниз лицом. Повернули его на спину — живой! Стонет только. Он был не ранен, но сильно вывихнул ногу. Не мог идти. Мы его оттащили назад, за ворота. Сами вернулись... Оглядываюсь — а он рядом. Буквально приполз и стреляет из подствольного гранатомета. Пробил стену госпиталя!.. Ну мы и давай в образовавшееся отверстие забрасывать гелаевцев гранатами.

Однако продолжать бой становилось бессмысленно — заканчивались патроны. Да и раненые были. Владимир Черных дал команду отходить. Собровец Алексей Кошкин почти нес Алексея на себе, а тот все сокрушался: «Зря мы их не добили...» Когда пришел БТР, собиравший раненых, Алексея Рыбака отправили в госпиталь. Передали с ним заранее написанные домой письма, попрощались.

Каково же было изумление собровцев, когда они через два часа услышали лязг гусениц подъезжающего танка. Выскочили из дома и видят: на броне машины, обхватив ствол пушки рукой, чтобы не свалиться, перетянув колено каким-то тряпичным жгутом, восседает Рыбак и радостно кричит: «Я достал вам танк!» «Ты в госпитале-то был?» — спросили его. «Нет, — отмахнулся он, — не до госпиталя сейчас».

Спецназовцы накануне не раз и не два выходили на связь — просили прислать танк взамен подбитого. Но им каждый раз отказывали. Не давали. Объясняли, что лишних бронемашин нет. А Алексей Рыбак, как человек в прошлом военный, сумел быстро и напрямую договориться с армейскими коллегами. Сумел их каким-то образом убедить, склонить на свою сторону.

С ходу начали объяснять, пока совсем не стемнело, командиру танка, где боевики, куда стрелять. Но молодой неопытный сержант входил в ситуацию медленно и плохо. Тогда Рыбак, рассердившись, сказал ему: «Вылезай, некогда объяснять. Я сам буду командовать экипажем танка. Я могу». Занял место командира, надел шлемофон, закрыл люк. Боевая машина тут же круто развернулась, рванула вперед и, заняв удобную позицию на пригорке, ударила из пушки как по остаткам боевиков в подвале госпиталя, так и по тем, кто засел в соседних домах, оказывая упорное сопротивление, подавила огневые точки противника.

Только тогда Рыбак вылез из танка, сполз с него, волоча вывихнутую ногу, сказал устало Владимиру Черных: «На сегодня хватит».

Игорь Скобицкий в беседе со мной заметил по этому поводу:

— Не хочется говорить высокие слова, но я испытал тогда настоящую гордость за СОБР: наш офицер в бою может, если необходимо, даже танком командовать. Это, скажу я вам, не каждому спецназовцу дано.

Спецназовцы наступали первыми

Рубежи на берегу реки спецназовцы удерживали несколько суток.

— Чтобы боевики не застали нас врасплох, не обошли с флангов, мы постоянно — и днем и ночью — выставляли скрытые посты, — рассказывает командир иркутского милицейского спецназа Сергей Кондобаев. — Выдвигали их вперед, влево, вправо. Посты проводили разведку, выполняли одновременно роль заслонов на случай атаки противника. Позиции часто меняли. Были, в общем, этакими летучими разведывательно-заградительными отрядами.

В ночь на 17 марта 2000 года Алексей Рыбак находился в одном из таких заслонов. Был старшим в группе. Спецназовцы ждали подхода на следующий день основных сил внутренних войск, чтобы, окончательно и надежно закрепившись, продолжить наступление. Боевики, видно, это почувствовали. Участились вылазки с их стороны: искали слабые места для возможного прорыва и последующего выхода из села. Иной раз они появлялись вблизи — в такой же камуфляжной форме, что и милиционеры, с таким же оружием. Поди разберись с ходу — свой, чужой? И тут же исчезали.

Около реки, чуть поодаль от других строений, стоял нежилой дом. Проход между ним и рекой не охранялся. Собровцы, проанализировав ситуацию, поведение гелаевцев, пришли к выводу, что те могут предпринять попытку прорваться ночью именно через этот узкий участок, пока не подошли внутренние войска.

Дело в том, что спецназовцы в отдельных местах слишком далеко продвинулись вперед. У них была своя излюбленная тактика: нападать неожиданно, дерзко, небольшими группами, не дожидаясь подхода тяжелой техники. Только с легким стрелковым оружием. И это срабатывало. Не видя вблизи танков, бэтээров, бээмпэшек, боевики расслаблялись. Полагали, что никто не рискнет идти в атаку на них без бронезащиты.

Спецназовцы действовали на опережение. Появлялись в домах, банях, летних кухнях, занятых боевиками, внезапно. Бесшумно снимали часовых. Нередко дело доходило до рукопашной. Спецы ее не боялись. Они хорошо владели холодным оружием, боевыми приемами борьбы, рукопашного боя. Были у них и бесшумные пистолеты. В общем, ребята делали то, что и должны были делать в подобной ситуации, чему их учили.

Однажды бросок вперед был настолько неожиданным, что боевики даже оставили в доме, откуда их выбили, станковый пулемет — самое ценное и любимое свое оружие. Станковый пулемет они никогда не оставляли, даже в самой критической ситуации, а тут, видно, припекло.

В другом доме, когда собровцы ворвались в него после короткой схватки, на плите еще варилась еда.

Особенно отличились в Комсомольском краповые береты — этакие российские Рембо. Хотя их и было совсем немного. Например, в иркутском ОМСН краповиков насчитывается сегодня всего 10 человек. В их числе и командир — Сергей Кондобаев. Алексей Рыбак со своей группой ночью незаметно занял пустующий дом на берегу реки. То есть, говоря военным языком, выдвинулся к месту предполагаемого прорыва. Вывихнутую ногу ему вправили, но она все равно болела. Он ходил, слегка подволакивая ее. Оборудовал у окна огневую точку, установил станковый пулемет, разложил рядом боеприпасы и гранаты. Чердак занял снайпер-наблюдатель. Он-то первым и заметил в оптический прицел появившихся в предрассветных сумерках боевиков. Крикнул вниз Алексею: «Идут!.. Их много, не меньше сотни». Группа могла еще успеть отойти назад и там, на более защищенных позициях, организовать вместе со всеми оборону. Но при отходе ее могли обнаружить и уничтожить на открытом пространстве, а затем предпринять попытку ворваться в расположение собровцев.

Нападения, конечно, ждали, готовились, но не такого... И Рыбак принял единственно верное решение: встретить наступающих огнем. Подпустил ближе, дал первую очередь. Радиосвязь не работала — за дни непрерывных боев аккумуляторы сели. Тогда он выпустил красную сигнальную ракету, чтобы предупредить своих об опасности.

Ракету увидели и спецназовцы, и боевики. Все одновременно ввязались в перестрелку. Пытались задавить друг друга шквальным огнем. Собровцы подтягивались к осажденному дому метр за метром. Туда же, на усиление прорыва, бросились боевики, находившиеся в конце своего отряда.

Сергей Кондобаев:

— Я, как только увидел выпущенную Рыбаком сигнальную ракету, сразу понял: начался прорыв гелаевцев. Поднял свой отряд по тревоге. То же самое сделали командиры и остальных СОБРов. Усилили оборону. Пробивались к ребятам, но не успели. Дом был уже практически окружен, подходы к нему насквозь простреливались... Так продолжалось до самого рассвета. Группа Рыбака продолжала держаться. Она сковала основные силы наступающих, не давала им продвинуться дальше, вглубь наших позиций. В озлоблении боевики стреляли по дому из гранатометов, из огнемета «Шмель»... А мы продолжали пробиваться к обороняющимся. Всеми силами. Пошла открытая рубка с боевиками — не на жизнь, а на смерть. Они тоже все поставили на карту.

После двухчасового боя гелаевцы не выдержали и отошли, потеряв много убитыми и ранеными. Спецназовцы сели им на хвост, начали преследование. Но вскоре отказались от этого, потому что сами могли попасть в засаду. Рельеф местности был сложный, малознакомый.

Алексей Рыбак погиб от осколков разорвавшейся гранаты. Было прямое попадание. Погибли также его верные друзья — Алексей Кошкин и Андрей Федотов. Остальные были тяжело ранены и контужены. Говорят, что в самый последний момент Рыбак приказал своим подчиненным отходить. Сказал: «Я вас прикрою». Но никто даже и не попытался сделать это. Во время боя получил смертельное ранение и собровец Владимир Идашин, родом из Братска. Умер по дороге в госпиталь. Всех их наградили посмертно орденами Мужества.

А через пять лет Указом Президента России от 25 июля 2005 года за мужество и героизм, проявленные при исполнении служебного долга в Северо-Кавказском регионе, майору милиции, оперуполномоченному 9-го отдела Восточно-Сибирского регионального управления по борьбе с организованной преступностью при ГУБОП МВД РФ, Алексею Леонидовичу Рыбаку было присвоено звание Героя России (посмертно). Тогда окончательно вскрылись все обстоятельства его подвига.

Родился и погиб в марте

Родился Алексей Рыбак 3 марта в Приморье в семье офицера погранвойск. И погиб в марте. Ровно через две недели после того как отметил свое 31-летие.

Окончил Дальневосточное высшее общевойсковое училище, служил в Казахстане, на Сахалине, во Владивостоке. Потом уволился из армии и, приехав в Иркутск, поступил на работу в региональный СОБР, который в официальных бумагах назывался просто 9-м отделом и входил в ныне упраздненный Восточно-Сибирский РУБОП.

Игорь Скобицкий вспоминает:

— Я находился в очередном отпуске, когда Алексей пришел к нам. Вернулся из отпуска, слышу — говорят о новом сотруднике, хвалят. Увидел его — ничего вроде бы особенного, парень как парень, невысокого роста, немногословный. На стрельбах показывал отличные результаты. Владел в совершенстве всеми видами стрелкового оружия. Наши ребята, даже опытные, проработавшие не один год, нередко обращались к нему за советом. Было видно — человек он в военном деле опытный, настоящий профессионал.

На родине героя, во владивостокской средней школе № 25, где учился Рыбак, поставили бюст Алексея и открыли памятную доску. В этом городе он и похоронен. На вручение Звезды Героя России Алексея Рыбака его родителям ездили Сергей Кондобаев и один из работников управления кадров ГУВД по Иркутской области. Они рассказали, что отец и мать держались мужественно. Бережно приняли высокую награду сына, поцеловали Звезду. Потом иркутяне были у них дома.

Больше всего родители жалеют, что нет у них ни внука, ни внучки.

— Не оставил нам Алешенька наследников, — со слезами на глазах сказала мать.

А отец не проронил ни слезинки. Он их уже давно выплакал. Лишь тяжело и глубоко вздохнул. Повел гостей в комнату сына, где все так, как и при его жизни. Та же мебель, шторы, картина на стене. И книги. Много книг. Фотографии Алексея. Впечатление было такое, будто он только что вышел и вот-вот вернется.

— Мы в комнате ничего не меняли, — сказал отец. — Пусть будет так, как при жизни сына.

Памятная доска с портретом Алексея Рыбака открыта в Иркутске, в здании ГУВД. Здесь, в мемориальном комплексе скорби, на двух стелах увековечены фамилии всех 67 сотрудников милиции, погибших от рук вооруженных преступников и чеченских боевиков.

В центре мемориального комплекса — статуя скорбящей женщины с шаром, символизирующей жизнь, в руках.

Есть древнее изречение: пока жива память о погибших героях, они бессмертны.

Метки:
baikalpress_id:  7 389