Увязнувший в снегах

Известный чешский писатель издал книгу "Как выжить в России", а теперь переводит труды русских философов и пишет новый роман

Небольшое село с красивым названием Новоснежное - крайняя южная точка на карте области. До Иркутска отсюда рукой подать, около четырех часов на скоростной электричке. Уютно расположенное между хребтами Хамар-Дабана и устьем реки Снежной, которая то шумно, то плавно несется к Байкалу, оно почти полгода утопает в искрящемся, девственно-чистом снегу. Отсутствие поблизости какого-либо промышленного производства превращает эти места в настоящий рай для путешественников, туристов и отшельников. И еще писателей - лучшего места для литературного труда в самом деле сложно придумать.

В снегах Новоснежного, как Наполеон в России, похоже, плотно увяз Алан Чернохауз, один из известных (по другой версии - скандально известных) европейских писателей. В небольшой натопленной избе на краю села примостился компьютер. Мягкое шуршание его клавиш и громкий треск поленьев в печи - тишина не нарушается здесь больше ничем.

Европейскую известность и определенный коммерческий успех принесли Алану две книги: повесть "Настенька" и любопытное, то ли пособие, то ли памфлет, издание, которое называется "Как выжить в России". Впрочем, на родине, в Чехии, Чернохауза знают как блестящего переводчика русских философов Серебряного века. За несколько дней до моего визита в его чешско-сибирский "офис" он закончил перевод книги Ивана Ильина "Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека", среди более ранних работ - труды Соловьева, Бердяева, Лосского, Вышеславцева, Флоренского, Шестова. Говорит, что такая литература в Чехии все же пользуется определенным спросом: русская философия очень оригинальная, своеобразная, мало кто из европейских мыслителей обладает таким умозрительным мышлением, как русские. Впрочем, Россия ведь и не Европа.

Чернохауз щедро сыплет парадоксами на почти правильном русском, хотя и с сильным акцентом. Со многими его высказываниями трудно не согласиться, от других, как сказал его иркутский коллега по ремеслу, не знаешь куда бежать.

В общем, несколько часов беседы с писателем (кстати, блестящим, оригинальным собеседником), и творческий портрет нашего чешского гостя практически готов.

Как выжить европейцу в России?

Алан Чернохауз родился в Готвальдове - небольшом чешском городке, который был назван когда-то в честь лидера чешских коммунистов Климента Готвальда. Теперь это город Злин. Будущий писатель, по его словам, всегда ненавидел коммунистов и империю зла - Советский Союз. Отказывался изучать обязательный школьный предмет - русский язык, был независим и резок. И по понятным причинам вовсе не был любимчиком школьных наставников.

- Лет с 10-12 я знал, что стану писателем. В двенадцать начал писать свой первый роман. Содержание его не помню, в памяти осталось множество исписанных тетрадей и все.

Так Алан обозначил точку отсчета своей творческой биографии, хотя началась она, безусловно, гораздо раньше.

Его бурная диссидентская юность совпала с одним из самых значительных исторических событий минувшего века: падением Берлинской стены и позже - Варшавского блока. Демонтаж социалистической системы, начатый Горбачевым, привел к созданию на обломках евросоциализма самостоятельных государств. Одной из последних в этот ряд вошла Чехия, Чешская Республика, четыре года спустя после обретения независимости, в 1997-м, вступившая в блок НАТО, а еще через семь лет - в Европейский союз.

Алан был в эпицентре геополитических катаклизмов последнего десятилетия минувшего века. За попытку пересечь границу еще социалистической родины ("Я хотел сбежать из соцлагеря в любую ближайшую капстрану: Австрию, Италию - все равно") был посажен в тюрьму. В 85-м отобрали паспорт ("Его у меня не было до девяностого года").

Послушник на Афоне, солдат сербской армии ("Мне никто не верил, что я пришел воевать по православным убеждениям"), ученый-богослов ("Несколько лет изучал богословие в Словении и Петербурге") - это всего лишь немногие "превращения" будущей литературной знаменитости. Хотя его первые повести и рассказы, замеченные и одобренные чешской критикой, появились в середине 90-х.

- Мои первые книги мрачные, их герои - наркоманы, преступники, вообще маргиналы. У многих, что называется, едет крыша. Ситуации, в которые они попадают, сложные, запредельные. Простые обыватели мне неинтересны.

Спрашиваю, насколько автобиографичны его книги.

- Я всегда говорю, что есть два рода писателей. Одни описывают происходящее в той или иной степени объективно, не переживая, как бы скользя по поверхности событий. Другим надо все пережить. Я отношусь к этому второму типу. Думаю, что только он по-настоящему интересен. В этой же группе все лучшие писатели.

К ним Чернохауз относит прежде всего Достоевского. Его "Бесов" он называет гениальным романом. Более критично отзывается об "Идиоте", "Братьях Карамазовых" - слишком искусственны, многие фигуры нежизненные, надуманные. Нравятся "Записки из Мертвого дома".

Разговор о творчестве гениального русского писателя плавно перетекает в более современное и близкое моему собеседнику русло.

- В Европе, - говорит Алан, - хорошим спросом пользуется то, что называют желтой литературой: откровения убийц, каннибалов, гомосексуалистов, скандалы, сплетни. Большая литература уходит в подполье, становится чем-то вроде научной, специальной, предназначенной для узкого круга читателей.

Книга Чернохауза "Как выжить в России" тем не менее имела устойчивый читательский интерес и, разумеется, коммерческий успех.

О ее появлении на свет писатель рассказывает так:

- Я всегда все записываю во время моих странствий. Дома, в Чехии, один хороший издатель посоветовал мне написать книгу "насчет России" - в самом деле, к тому времени я прожил в вашей стране более семи лет, записей и наблюдений набралось за это время на несколько книг. Первая часть там мои собственные приключения, вторая - советы туристам.

Любопытны названия глав в первой части: "Петербург - русский Чикаго", "Карелия - забытая Европа", "Волшебный Кольский полуостров", "Православные монастыри - жемчужины в навозе" и так далее. Весь мрак первых постперестроечных лет российской действительности (основной материал для книги был собран в начале 90-х) передан автором точно, правдиво, беспощадно.

Книга "Как выжить в России", имевшая громкий успех в Чехии и других европейских странах, пока не переведена на русский. Нет средств на перевод, говорит автор. Но надо ли нам знать, как выжить в собственной стране? Все то, о чем пишет умный и наблюдательный иностранец, мы видим ежедневно, ежечасно, не выезжая за пределы родного города или села. Хотя там, в книге, отражены в основном его петербургские впечатления. Я попросила Алана пересказать хотя бы некоторые из них. Думаю, что ответ содержал лишь самый мягкий, без оттенка скандальности или криминала, перечень.

- Иностранцам бросается в глаза на улицах российских городов обилие людей с пивными бутылками в руках. Для нас, европейцев, это смешно - в цивилизованных странах давно запрещено пить спиртное на улице. Вообще, смешных и нелепых, порой комичных ситуаций в Петербурге я видел очень много. Машины едут на красный свет; какая-то бабка, чтобы успеть на трамвай, лихо перелезает через уличное ограждение; на тротуарах валяются пьяные мужики и даже женщины - наверное, какие-то бомжихи; две молодые женщины, явно нетрезвые, везут коляску с ребенком. Все это, конечно, шок для европейцев.

Еще очень смешная петербургская история - про финнов, которые ездят в Петербург выпивать. И напиваются так, что валяются на земле, а русские милиционеры их потом подбирают. По-русски многие финны не говорят, бормочут что-то на финском, но стражи порядка думают, что это русские над ними так издеваются, и бьют этих пьяных. (В "Осеннем марафоне" такого пьяного профессора - слависта из Дании - великолепно сыграл Норберт Кухинке. Жизненная история... - Прим. авт.)

В Петербурге мы были в гостях у друзей. Мой товарищ-чех и его русский приятель пошли ночью в супермаркет за спиртным. Магазин был закрыт. Они нашли сторожа. Тот спросил: "Вам нужно водку?" Пошел в магазин, который сам же охранял, украл бутылку и продал нам.

- Знаете, это очень по-русски - такой дружеский жест со стороны русского сторожа.

- В Чехии говорили, что моя книга о России получилась очень мрачной. Но они не знают, что на самом деле все гораздо хуже. Я забыл описать очень многое. Это войдет в другие издания.

Книга контрастов

В середине 90-х в Чехии вышла повесть Чернохауза "Настенька".

- К тому времени я очень устал от России, поэтому там много отрицательных персонажей, - говорит автор. - Мой герой, молодой ученый-богослов из Чехии, влюбляется в свою иллюзию - юную русскую девушку по имени Настенька, которую отождествляет с собственным пониманием православия. Прелестная Настенька ведет героя в такие круги ада, о которых он и не подозревал до встречи с ней. Набожная, милая девушка оказывается впоследствии жестокой и циничной проституткой, совратившей все мужское население небольшого чешского городка. Будучи на грани гибели, герой попадает в сумасшедший дом.

"В мой мозг, охромевший от таблеток и отупевший от безднообразных состояний внутренней пустоты, постучалась, словно далекий огонек маяка в густом тумане шотландского приморья, одновременно и объективная и конкретная, меня самого касающаяся мысль, что все это - высший замысел Божий обо мне: привести меня сюда за тем, чтобы я мог познать истинный ад. А через него, может быть, истинное добро".

Путь к добру через адские круги зла - выстраданная автором философия, вернее одна из ее главных составляющих.

И еще одна особенность повести Чернохауза: ее крепко цементируют русско-чешские переклички. Мать героя, например, терпеть не может русских, потому что помнит советские танки на улицах Праги в 68-м. Русские старушки ("вульгарные бабки в церкви") из первой части "Настеньки" дружно обсуждают и осуждают героя. В Чехии он снимает квартиру у бывшего коммуниста, которого интересуют только деньги. Таких примеров на страницах повести немало.

"Великолепный российский ландшафт пьянства, всеобщей умственной пошлости и бесстыдства" блестяще развернут на страницах "Настеньки" - несомненный писательский талант автора решает эту задачу глубоко и правдиво. Россия показана, конечно, однобоко, контраст положительных европейцев и тупорылых русских, что называется, бьет в глаза с первых страниц книги. Но читать повесть и увлекательно, и страшно. Словно смотришь в зеркало, где умопомрачительно кривляются, дергаются в жутких корчах, завывают, тянут когтистые лапы страшные, уродливые персонажи гоголевского "Вия". Неужели это Россия, в России и о России? Однако на зеркало неча пенять.

Метки:
baikalpress_id:  6 936