Соболя не пускают за границу

Мех благородного зверя на аукционах скупает русская бизнес-элита

Бодайбинский район славится не только драгоценным металлом. На внутренних а также мировых аукционах прославился северный край и мягким золотом. В 1963 году Бодайбинский коопзверопромхоз получил Золотую медаль Лейпцигской международной ярмарки. За высокие показатели и образцовое ведение пушного промысла комитет ВДНХ СССР неоднократно награждал лучших промысловиков бронзовыми медалями. Сегодня ЗАО "Бодайбинский зверопромхоз" возглавляет опытный специалист, проработавший в этом предприятии почти сорок лет, - Николай Никишов. А до приезда в наш город Николай Степанович возглавлял общество охраны природы Иркутской области.

 Мы встретились с Никишовым после недавно проведенного в Санкт-Петербурге пушного аукциона.

- Николай Степанович, 43 года назад бодайбинские охотники стали обладателями Золотой медали Лейпцигской ярмарки. А как сейчас живет ЗАО "Бодайбинский зверопромхоз"?

- Были времена, приятно вспомнить. Тогда мы только на экспорт выставляли до 6000 соболей, о баргузинском соболе знал весь мир. И вознесли его до небес. Кстати, сейчас на Санкт-Петербургский аукцион возили 1200 шкурок, продали всего 80 процентов, и в основном российским покупателям. Если до недавнего времени в шубках из соболя предпочитала модничать заграница, то на нынешнем аукционе небывалый интерес к меху соболя проявила российская бизнес-элита. Хотя известно и то, что основная масса российских женщин сегодня отдает предпочтение более носкому меху клеточной норки. Научились норку выращивать, ничего не скажешь, и конкуренцию соболю она составляет серьезную. А соболь сейчас пошел совсем не такой, как ранее. Кроме баргузинского, кстати, в наших местах обитает и якутский, и енисейский, и амурский, шкурки которых намного дешевле.

- Говорят, что мало стало соболя у нас в районе, да и бескормица заставила зверя мигрировать?

- Ничего подобного. Мигрирует соболь крайне редко, и то по вертикальной линии. Он не покидает обжитых мест даже в период лесных пожаров. Помните, какие пожары были двадцать с лишним лет назад? Тогда выгорела треть тайги, сгорел и соболь. Это сразу резко отразилось на численности заготовок. Но прошли годы, сейчас гари поднялись и уже являются промысловыми. Однако, чтобы зверь был обеспечен кормом полностью, чтобы развелись мыши, зайцы, рябчики, восстановления лесных массивов, чтобы все заросло травой, надо ждать не 20, а 40 лет. Соболь любит стланик, поэтому по причине бескормицы спустился в долины рек и попадается в капкан. Но бескормица привела к тому, что качество шкурок не очень высокое, мех не развит, хвост не опушен. Охотники приносили шкурки и чуть не плакали, понимая, что продать их невозможно. Находили совсем отощавших и даже погибших без корма зверьков. Тем не менее соболя в лесу хватает, а вот черного баргузинского, да еще с сединой, добывается совсем мало, и только в определенных местах, а не повсеместно. Думаю, что на окрас соболя, скорее всего, повлияла солнечная цикличность.

- Я так понимаю, аномально теплая зима в этом году на численности соболя никак не сказалась?

- Правильно понимаете. Соболю глубокий снег в радость, он прячется поглубже под снежный покров, чтобы дольше сохранять калории, да и там ему проще искать мышей.

- Белки, Николай Степанович, в этом году много?

- Ранее, к примеру в сороковые годы, на территории района заготавливалось до 100 000 белок. А сейчас белки мало. Мало горностая, зайца, рябчика. Я же не зря сказал, что в свое время мы соболя обожествили, были приняты разные природоохранные мероприятия, он и расплодился. Соболь - из семейства куньих, хищник универсальный, что негативно сказывается на увеличении роста численности других пушных зверьков.

- А как у нас с копытными?

- Сезон охоты на соболя и других пушных зверей открыт с 20 октября до 28 февраля. На северного оленя охота начинается 15 сентября и заканчивается также 28 февраля. Сроки охоты на лося и изюбря варьируются. По лицензиям их отстрел разрешен с 4 ноября по 15 января. Этих копытных у нас немного, изюбрь обитает повсеместно, но в основном в районе Перевоза (Малый Патом, Жуя, Чара). Поэтому берем их всего 10-12 штук, а за счет нашего лимита малочисленные народы (эвенки), если у них есть именные лицензии, добывают этого зверя и летом. Так же как и северного оленя. Лицензии на отстрел оленя берем в пределах 112 штук. Из поступивших лицензий половина продана охотникам, половину оставили для заготовки и продажи населению в зверопромхозе.. Надо сказать, что на численности северного оленя также сказались пожары восьмидесятых. Чтобы восстановить ягель в тех объемах, что были ранее, потребуется не менее сотни лет. Вот как отражается на состоянии и численности поголовья зверей наша небрежность и наплевательское отношение к охране природы.

- Николай Степанович, а как дела в финансовом плане, как удается выживать коллективу в новых, рыночных условиях?

- Все эти перемены, начиная с перестроечных времен, очень больно ударили по охотничьим хозяйствам. Сейчас, прежде чем начать охотничий промысел, мы должны выкупить у государства еще не добытого соболя за 120 рублей, по полторы тысячи платим за изюбря, лося, по 300 рублей - за оленя, по 100 рублей - за глухаря, по 450 рублей - за кабаргу и росомаху. А сейчас еще будем платить за территорию. Еще неизвестно, добудут ли столько, еще не произведено ни единого выстрела, а деньги отдай. Соболь в советские годы у нас, в Бодайбинском коопзверопромхозе, в среднем стоил 75 долларов - сейчас на декабрьском аукционе в среднем за него давали по 116 долларов. Причем это самые лучшие соболя, потому что мех низкого качества туда мы не отправляем. У охотников мы принимаем шкурки темного соболя за 3000 рублей, ярко-серебристого - за пять тысяч рублей. Самый светлый идет по 1500 рублей. При этом платим 5% за участие в аукционе. Чтобы увезти пушнину на аукцион, опять несем расходы - на провоз. За лабораторные анализы тоже заплати. Потом, чтобы обменять рубли на доллары, заплати банку за эту услугу. И чтоб наличку выдать, он еще возьмет 2%. То есть непредвиденных расходов много. А нам надо жить, надо готовиться к следующему сезону, обеспечить охотников оружием и боеприпасами, что-то построить. Штатных охотников уцелевшие в рынке зверопромхозы сократили. Мы отвечали за них, завозили их в отдаленные угодья вертолетами.

А теперь это удовольствие сверхдорогое, нам не по карману. Может потому, что в отдаленные места не попасть, зверь и разводится, не зря говорят - нет худа без добра. Хочу отметить, что сейчас наши люди, для которых испокон веков пушной промысел был востребован, в лес особо не стремятся, слишком большие приходится нести расходы. А поддержки никакой. Ведь пушнина никогда не была прибыльной! В Якутии, например, за каждого добытого соболя охотнику доплачивают из бюджета 500 рублей. А у нас нет никаких доплат. Вот и приходится выживать, развивая какие-то дополнительные отрасли.

- Знаю, что раньше заготавливалось много рыбы. А как сейчас с рыбным вопросом?

- Без боли говорить на эту тему просто не могу. Мы заготавливали по 18 тонн горной рыбы - сига, ленка, хариуса, валька, тайменя. По две-четыре тонны заготавливали озерной рыбы. Все это потом продавалось населению. А сейчас рыбы не стало никакой. Наши доблестные золотодобытчики настолько загадили реки своими промышленными стоками, что погубили всю рыбу, все живое в водоемах. А за ущерб, нанесенный природе, платить хотят далеко не все. Почему в Магадане, Якутии соблюдают все требования при добыче и не вредят окружающей среде, а наш район как изгой, не понимаю! Одной рукой золотодобытчики людей поддерживают, давая им возможность заработать, а другой - губят природу: ведь после отработки полигонов остаются сплошные лунные ландшафты! Рыбака-браконьера, незаконно поймавшего даже совсем немного рыбы, у нас штрафуют, а к тому, кто уничтожает ее в массовом порядке, не принимают никаких мер. Нонсенс! Знаем, что старатели ведут и незаконный отстрел копытных животных, но... поймать их сложно, потому что расположены они далеко и летом, по бездорожью, добраться до них практически невозможно. Однако сейчас усилена Государственная служба охраны животного мира под эгидой сельхознадзора по Бодайбинскому и Мамско-Чуйскому районам. Вместо одного человека в ней сегодня работают восемь, что позволит осуществлять надзорные функции в более широких масштабах. На недавно проведенном в Иркутске совещании генеральный прокурор России Юрий Чайка заострил внимание всех органов прокуратуры области на экологических преступлениях. Это, без сомнения, положительные моменты в природоохранной деятельности, что не может не обнадеживать.

Метки:
baikalpress_id:  6 935
Загрузка...