Жизнь в доме, которого нет

В поселке Усть-Ордынском пять семей ютятся в хлипком бараке

При въезде в поселок Усть-Ордынский на улице Каландаришвили есть дом. Хотя домом это развалившееся дощатое строение назвать трудно - скорее барак. Похож он на место обитания политзаключенных времен сталинских репрессий: ни водопровода, ни канализации, ни отопления. Над головой провисает потолок, под ногами проваливается пол. Через крышу в хорошую погоду можно звезды считать. Жаль, романтиков в бараке не осталось. Живут тут пять семей, которые бесконечно устали от такого скотского существования. Власти поселка бездействуют. Поэтому жильцам остается только бояться - скоро халупа попросту рухнет.

Дом под номером 72 искать не пришлось. Видно его издалека - покосившийся, вот-вот готовый завалиться. На крыльце неспешно тянет сигаретку молодая женщина. Это Оксана Карпова. Она-то и предлагает мне осмотреть местные "достопримечательности":

- Заходите, посмотрите, как живем. Страшно станет.

За бортом цивилизации

За обветшалым фасадом прячется еще более страшная картина. Я видела всякое, но здесь глаза невольно уползают на затылок. Обстановка настолько плачевная, будто вырвалась из рассказов Горького, который мастерски описывал трущобы. Но здесь и русский классик удивился бы. Длинный гулкий коридор разбегается на две стороны. Нужно исхитриться, чтобы не упасть, - пол накренился под углом 40 градусов. В стенах такие щели, что видно, кто и зачем идет мимо по улице. Балки на потолке подкреплены досками - иначе крыша у дома давно бы съехала. В конце коридора слепо мерцает лампочка Ильича. Пожалуй, это единственное благо цивилизации.

Оксана толкает первую дверь налево - в свою квартиру. В кухне укачивает трехмесячного ребенка ее мама, Валентина Васильевна. Три года назад женщина ослепла - катаракта. На операцию в Иркутск не поехала, потому что в паспорте нет штампа о прописке (как и у всех жильцов. - Прим. авт.), а без этого какая больница примет?

Кухню перегораживает русская печь. Тут же на веревках растянулось белье, в корыте замочены детские вещи. За занавеской есть еще одна комната - спальня. Живут в этой сырой квартирке девять человек. Из них четверо ребятишек - мал мала меньше. И на каждого ежедневно куча стирки, притом что за водой нужно тащиться с бидонами на речку. А там постоишь, согнувшись в три погибели, руки заморозишь в холодной воде, и ничего больше не хочется - человеком себя не чувствуешь.

- Когда стираю, целый день за водой бегаю, - рассказывает Оксана, - да на руках все шоркаю. Отопление у нас печное. Если печку не протопим - все замерзнем. Канализации тоже нет. По нужде бегаем на улицу Пушкина. Там туалет есть. Когда сильно приспичит - бежишь как ужаленная. Моемся как? Баня в поселке есть, но стоит 50 рублей. А мне семью сводить на помывку в 450 рублей встанет. Дорого. Поэтому прямо тут моемся.

Получается, в двух комнатах, продуваемых навылет, Карповы готовят, моются, спят, едят и справляют естественные надобности. В этот дом они переехали 14 лет назад. Построили его как временное жилье для работников леспромхоза полвека назад.

- Тогда здесь хорошо было, - вспоминает Валентина Васильевна. - Палисадник, дорожки забетонированные. Огород сажали, скот держали. Жили четырнадцать семей - я почту сюда носила. Потом леспромохоз распался, и тогда все развалилось. Сейчас совсем невмоготу. Из каждого угла дует. Зимой у соседей работают обогреватели. Что толку? Тепло выдувается через щели в стенах. Температура, наверное, выше 12 градусов не поднимается. А когда сильный ветер - всем скопом на улицу выходим, чтобы не придавило. Дом трещит, ребятишки аж визжат от страха.

Нужно переселение

Тетя Аня, соседка Карповых, на пенсии по инвалидности. Если бы не внук, который носит с речки воду и колет дрова, она бы в бараке и дня не прожила. Женщина всю жизнь проработала в родильном отделении и даже предположить не могла, что на заслуженной пенсии будет замерзать в собственной квартире. Каждый день со страхом ложится спать. Она и не представляет себе такой роскоши, как газовая плита или рукомойник.

- Печку не успеваю глиной подмазывать, - вздыхает тетя Аня. - Скоро на куски развалится. Да и что толку стены белить? Все обваливается. Нам не ремонт нужен - ремонтировать в наших комнатушках нечего, - а переселение. Хочется элементарных человеческих условий: туалет, вода в кране, отопление. Позарез хочется. Нормально разве, что старики умирают здесь холодные? Два года назад, когда была предвыборная кампания, приезжали депутаты. Пообещали каждому по 50 тысяч за новое жилье - даже руку мне пожали. А что на эти деньги купишь? На зимовье не хватит. Я тогда спрашивала: "Не забудете про нас?" Пяткой в грудь били, что не забудут. Выборы прошли - и все, молчок. Хахалов, глава администрации, шифер обещал - так до сих пор крышу и кроет. Есть же народная поговорка: обещанного три года ждут, а на четвертый забывают.

Дом-призрак

Несколько лет назад документы о регистрации дома № 72 по улице Каландаришвили сгорели. И сейчас его вроде бы не существует. То есть люди в нем живут, но на карте города и на бумагах чиновников этой постройки нет. Соответственно, нет и прописки. И ни к какой коммунальной службе дом не относится. В последние годы ситуация с бесхозным жильем зашла в тупик. Износилось все окончательно. Кажется, дом не пятидесятилетний, а как минимум времен коллективизации. Обитатели называют свое местожительство по-разному - халупой, курятником, завалюхой, - но только не домом.

- Разве это дом?! - восклицает Оксана, показывая на подпорки, которые натыканы в коридоре. - Мы тут каждую дырку в полу знаем, выучили. А незнакомый зайдет, так и ногу сломает. Вон Вова приехал, с ним поговорите.

Вова откровенно поддатый: 2 февраля у него был день рождения - до сих пор отмечает. Работает он в местном Агросервисе и уже 13 лет мается с семьей в бараке. Чтобы хоть как-то облегчить жизнь, заброшенную комнату в конце коридора приспособил под баньку. Побелил, установил котел с печкой, сделал вентиляцию. В переселение Володя не верит. Качает головой. Говорит, что в поселковую администрацию жители барака проторили дорожку давно. Вот только сдвигов не было никаких. Тогда сообща сочинили письмо губернатору Тишанину и фотографии в конверт вложили. Даже шутили: вот бы его сюда на пару дней, нам бы после этого жилье сразу дали.

Денег нет

Ответ из Иркутска пришел в поселковую администрацию. Написано было: собирать документы для постановки в очередь на получение жилья. Программа по переселению людей из ветхих домов начала действовать в Усть-Ордынском округе в прошлом году. Из бюджета выделили 6,5 миллиона рублей на шесть районов. Столице автономии досталось 350 тысяч. Валерий Александров, начальник отдела по социальным вопросам, сообщил: этих денег хватило на квартиры двум семьям. Под жилой двухквартирный дом приспособили пустующее здание в микрорайоне. Но таких зданий в поселке раз-два и обчелся. Куда расселять? А на строительство нужны немалые деньги. Поэтому единственное, что сейчас могут сделать местные власти для жителей дома по улице Каландаришвили, - внести их в список первоочередников.

А люди? Да кого они у нас когда-нибудь волновали? То, что в поселке стыдливо называют ветхим жильем, на самом деле перешагнуло даже статус жилья аварийного. По логике вещей жителей барака должны были отселить в пригодное для проживания жилье не сегодня и не вчера, а годы назад. Это если по логике, по уму. Но Россию-то, как известно, умом не понять, у нас все по-особому. Мы оживленно обсуждаем национальный проект по доступному жилью. И не замечаем, что для кого-то имеющееся жилье может стать последним пристанищем.

Загрузка...