Опальный любимец президента

Юрий Абрамович Ножиков, первый всенародно избранный губернатор, встретился со студентами ИГУ - историками, филологами, журналистами. Привыкший говорить только правду, известный политик ответил на вопросы аудитории. Встречу со студентами Ножиков начал с рассказа о своем пути в политику, о работе начальником Братскгэсстроя, событиях 1993 года: для большинства присутствовавших на встрече эта эпоха - большой белый лист.

"Журналистам нельзя ложиться под власть"

- Когда я был такой, как вы сейчас, то большинство моих сверстников не думало о высшем образовании. Мы думали о том, как заработать деньги, на что жить. Педагогический и медицинский вузы тогда были очень непопулярны, мы туда не шли. Самой престижной в наше время считалась профессия инженера. Во всяком случае, не прошедших по конкурсу в энергетический институт без экзаменов принимали в медицинский. Так было в 1951 году.

Мой отец погиб в 37-м, он был репрессирован. Тетя была врачом, она отсидела в лагерях 8 лет по 58-й (политической) статье, ее муж, тоже врач, был расстрелян. Мои родственники по отцу потеряли в минувшей войне 17 мужиков, так говорила моя бабушка. То есть на мне мой род практически закончился.

Я всю жизнь провел в мужских коллективах: учился в мужской школе, потом в Ивановском энергетическом институте. На работе тоже было 99 процентов мужчин. У нас царил дух соперничества, был девиз: докажи, что ты лучший в своей среде.

Окончив энергетический в Иваново, я выбрал Свердловск, где начал работать на монтаже. Так получилось, что в начале карьеры мне пришлось поругаться с начальством, вопрос был принципиальный, я сказал, что ноги моей тут больше не будет, и уехал искать правду в Москву, к министру. Туда меня, конечно, не пустили, но начальник главка внимательно выслушал мой рассказ и сказал: "Если вы немедленно не приступите к работе, мы лишим вас диплома".

Отправили в отдаленный район. Я работал, как всегда, очень много, молчал, с начальником не спорил. Мне исполнилось тогда только 23 года. Зная про мой визит в Москву, начальство на меня косилось, но, как ни странно, карьера стала быстро расти. Звали меня только по имени-отчеству. Через три года, будучи комсомольцем, я получил серьезную должность на стройке ЦК КПСС. Журналисты одолевали: огромная стройка - и такой молодой начальник.

Потом меня приглашали возглавить Репинскую ГРЭС. Было еще одно предложение: должность управляющего трестом Востокэнергомонтаж. Я выбрал второе, поняв, что Минэнерго СССР свои кадры так просто не отдает, и поехал в Иркутск принимать трест. Тринадцать лет я занимался монтажом электростанций по всей Сибири и могу сказать: все сибирские ГЭС построены в мое время и людьми моего поколения.

До меня ничего не было, после уже ничего не строили. Сегодня страна живет той энергетикой, которая была построена в тот период.

Потом меня пригласили работать начальником Братскгэсстроя. Шел 1985 год, мне исполнилось пятьдесят. Надо сказать, что я долго и упорно отказывался от этой должности, меня так же упорно уговаривали. Не скрою, я боялся идти на Братскую ГЭС. Это было государство в государстве: 60 тысяч своих рабочих плюс столько же субподрядчиков. По нынешним меркам Братскгэсстрой давал продукции на два миллиарда долларов в год. У него было свое снабжение, своя социалка - детсады, школы, поселки, города. С начальником Братскгэсстроя спорить никто не мог, настолько это была крупная фигура.

Все же я возглавил строительство, взвалив на себя непомерной тяжести груз. Четыре года подряд работал 24 часа в сутки. В коллективе трудилось немало отличных специалистов, начиная с Наймушина, первого директора Братскгэсстроя. Была своя стройиндустрия, снабжение Министерства среднего машиностроения. Строили на огромной территории - от Хабаровского края до Красноярского. Когда я уходил с этой должности, министр мне сказал: "Вы будете вспоминать Братскгэсстрой как лучшие годы своей жизни". Думаю, он был прав.

Про политику тогда не думал. Как-то после окончания института мне предложили стать секретарем партийного комитета. Я не знал, как от этого избавиться, хотя от таких предложений тогда не принято было отказываться. Думал-думал и нашел все-таки выход: поговорил со своим товарищем - тот не отказался. Когда было голосование, я предложил кандидатуру этого человека, и его выбрали. Так я избежал партийной карьеры. В "Московском комсомольце" была статья "Опальный любимец президента" - это про меня. Там говорилось, что, если бы не перестройка, я так бы и остался начальником Братскгэсстроя. Меня это несколько задело: что значит - так бы и остался? На мой взгляд, эта должность выше, чем губернаторская. У меня не было повышения, был своего рода пас в сторону - я дал согласие перейти на должность председателя Иркутского исполкома. Так я попал в политику.

- Вы - первый всенародно избранный губернатор. Как проходили эти выборы?

- Очень непросто. Вы знаете, как распускали Верховный Совет после путча - с пушками, танками и прочим. А у нас был областной Совет, его тоже надо было ликвидировать. Мне надо было создавать новую власть - как же мне его распустить? Знаете, я его распустил очень мирно: депутаты собрались два раза на заседание - нет кворума, в связи с этим я его и распустил. Сказал: "Люди вас будут переизбирать, вместе с вами буду переизбираться и я". Сказал также, что рассчитываю на их поддержку, после чего депутаты мне даже зааплодировали. Но, когда приняли новую Конституцию и я начал готовиться к выборам, федеральные власти категорически это запретили. То есть конституционно выборы, конечно, были разрешены и каждый субъект федерации мог их назначить. Но под давлением верхов одна область за другой от них отказывалась. Думаю: как же мне отказаться, если я дал обещание депутатам? И как люди на меня будут смотреть после этого? Я пришел к Борису Николаевичу и сказал: "Поймите, я не могу не избираться. Изберут Заксобрание, где 70 процентов представители КПСС, а я назначенный, - у меня легитимность будет понижена. Убедительно прошу вас, Борис Николаевич, согласиться". Он не возражал, сказал только, чтобы я этим не бахвалился. Но на меня опять началось сильное давление, впору опять к президенту идти. Я нервничаю, переживаю, потом не выдержал и сказал: "Спросите у президента, что и как, он дал согласие". Мне не поверили, но дня на два оставили в покое. Потом говорят: "Хорошо, проводите выборы". Так я получил право провести свои губернаторские выборы. Они действительно были первыми, потом через несколько месяцев начали выбирать других губернаторов. Но это - отдельная история.

- Люди старшего поколения хорошо помнят 30-процентную надбавку к зарплате бюджетников области, которую народ сразу назвал ножиковской. Почему вы приняли такое решение?

- Я пришел во власть из производства, где люди получали северные надбавки, а у бюджетников - врачей, учителей - была только зарплата. Я считал это несправедливым. Условия жизни в нашем регионе, в области гораздо хуже, чем в центральной части России. Кстати, был когда-то в Новосибирске такой институт, который внимательно отслеживал расходы людей в центре и здесь, в Сибири. Он доказал, что жизнь в Сибири намного дороже: питание должно быть более сытным, калорийным, одежда теплее, и так далее. Эти затраты нужно каким-то образом компенсировать. И когда я пришел к власти - решил эту несправедливость устранить, закрепить на местах специалистов-бюджетников.

Мое решение увеличить людям оплату труда встретило неожиданное сопротивление, с которым пришлось долго бороться. Мой заместитель и начфин пришли даже ко мне в больницу, где я лежал после тяжелой травмы: "Юрий Абрамович, надо отменить надбавки". Я ответил: "Хорошо. Только я сначала положу заявление на стол. После этого отменяйте сколько хотите". Они отступились.

Потом стало давить Министерство финансов: "Снимите. Мы лишим вас того-то и того-то, пока это не сделаете". Я и тут отказался. Вообще, отношения с властью - дело серьезное. Я всегда считал, что власть должна меня немножко бояться. В Москве знали: я с федеральной трибуны так разделаю министров - мало не покажется. Знали и боялись. На таком взаимном уважении надо строить свои отношения с сильным соперником. Так я боролся за эти надбавки, укрепляя кадровую систему бюджетной сферы.

- Как журналистам строить свои взаимоотношения с представителями власти?

- Это очень важный вопрос и для политиков, и для журналистов. Журналисты не должны ложиться под власть, хотя и разнузданными тоже не должны быть. Надо понимать, что соответствует интересам общества, надо уметь нести людям правду. Иначе общество закроется и люди начнут опять обсуждать все на кухне. Я считаю, что нынешняя пресса стала более закрытой и менее правдивой против первого постперестроечного периода, говорит не все, что нужно сказать людям.

Конечно, при Ельцине у нас была анархия, которая тоже не украшает общество. Со страниц газет, журналов, экранов ТВ неслось тогда все подряд. Сейчас наступил другой перекос - в сторону умалчивания. Я считаю, что журналистам нужно хранить свое имя, иметь определенное гражданское мужество, чтобы говорить правду. Журналист несет ответственность за то, что он пишет, и наверняка сталкивается с давлением на все написанное. Ну и, безусловно, чтобы писать правду, надо быть очень образованным человеком. Не зная большинства основ жизни общества, нельзя найти истину и донести ее до людей. Поэтому образование для журналиста имеет очень серьезное значение.

Мне представляется, что в области образования у журналистов есть некоторое снижение уровня. Когда меня просят назвать уважаемых мной журналистов, сразу вспоминаю одно имя: Отто Лацис. Это был высокообразованный человек. Его словам можно доверять - если он о чем-то брался писать, это была правда.

Окончание в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  1 679