О настоящем мастере

На иного человека взгляд бросишь - вроде и росточком не сильно высок, и косой сажени в плечах не проглядывается, но о таких говорят: это большой человек, кремень, есть в нем золотое начало. Мастер высокой пробы - эти слова, конечно же, о Михаиле Васильевиче Мещерякове, энергетике с большой буквы, который, несмотря на свой солидный возраст (а ему уже около восьмидесяти), до сих пор в строю и делами своими по сей день продолжает приятно удивлять, работая в энергетическом предприятии Бодайбо ЗАО Витимэнерго.

"Бросал бы ты, Михаил Васильевич, ерундой заниматься, ты нам дороже любого дипломированного инженера" - не скрывая досады, говорил ему давно Мурат Ереджибович Зафесов, директор треста Лензолото, когда Мещеряков всерьез собрался поступать в политехнический институт. "Ну вот, - досадовал он тогда, - на корню душат благородные порывы". Возражать, правда, не стал. У него и впрямь знаний и опыта в области энергетики хватало. А диплом? Наверное, больше так, для порядка, был нужен. На переподготовки впоследствии, конечно, ездил в институты. Но об учебе в вузе речь больше не заводил. Сегодня за его плечами производственный путь длиною более полувека, большое количество внедренных рационализаторских идей. Михаил Васильевич с удовлетворением может констатировать - жизнь прожита с большой самоотдачей и пользой для предприятия и района.

Из села с незавидным названием

Родился Михаил в Воронежской области, в селе с незавидным названием Гнилуша Землянского района. В 1932 году семья переехала в город Семилуки. Там пролетели детство и юность Михаила. Послевоенные годы были нелегкими. После окончания средней школы способный юноша поступает в сельскохозяйственный институт, однако вскоре понимает, что это совсем не его дело. А тут еще свалилось горе на семью - умирает мама, надо помогать отцу, работать, поэтому он бросает вуз и без отрыва от производства получает среднее техническое образование. После получения диплома его направляют в Бодайбо - город северный, далекий и незнакомый. Родные и близкие пугают сибирской "ссылкой", но Михаил упрямо едет.

- Мне было интересно это направление, а неизвестность вовсе не казалась страшной, - рассказывает Михаил Васильевич.

Крещение в затопленной выработке

 Шел сентябрь 1951 года, когда Мещеряков оказался в Иркутске и остановился в гостинице "Горняк". Случай свел его с Михаилом Федоровичем Троицким, главным бухгалтером Лензолота, и, тот, узнав, что молодой специалист едет в распоряжение треста, приказывает выдать ему денег. И тут же, без промедления, ехать в Бодайбо. Там Мещерякова посылают в горняцкий поселок Артемовский, на шахту № 21, руководит которой опытный горняк Георгий Гаврилович Неудачин. Мещеряков приступает к обязанностям помощника механика шахты.

В районе Гатчины в поселке была столовая, и как-то горняки собрались за новогодним столом, чтобы отметить наступление 1952 года. Но не успели они поднять бокалы, как пришло тревожное известие - затопило выработку "Самый нижний". Прямо из-за праздничного стола прыгнул Мещеряков в кошеву, и резвый конь помчал его к месту аварии. Предстояло в кратчайшие сроки откачать воду из выработки: затопило транспортер более 100 метров в длину.

- В те годы начальство у нас ходило в погонах, здесь же тюремные лагеря были. Мне ничего не оставалось, как идти в зону. А я уже успел присмотреться к заключенным и понял, что это вполне нормальные люди. И грамотных среди них было много, один бригадир Степан Матвеев чего стоил - бывший работник Читинской железной дороги.

Отобрал тогда Мещеряков шестерых и повез на шахту. К ликвидации аварии приступили в ночь на 2 января, а 4-го Мещеряков позвонил и сообщил начальству - все в порядке.

- На шахту тут же приехал сам Неудачин, и что вы думаете, - смеется Мещеряков, - открывает сейф и наливает спирта: "С Новым годом!" Вот так прошло мое производственное крещение.

Когда становится скучно

Скучной показалась работа Мещерякову: в распоряжении только пускатель и рубильник. А совсем недалеко шла грандиозная стройка, монтаж 63-й драги. И встретив как-то в шахте главного инженера треста Николая Николаевича Александрова, Мещеряков говорит ему: "Работа меня не устраивает, я могу сделать больше". На что Александров сказал: "Да пока нет свободных должностей, потерпи". "А драга?" - не выдерживает Михаил. "Ладно, посмотрим", - ответил главный инженер и уехал.

Вскоре вызывают Мещерякова в кадры управления и... дают перевод в трест Драгстроймонтаж. Окрыленный, он возвращается в Артемовский, едет на шахту, и, когда рабочие поднимаются наверх, в каморке, где располагалось шахтовое начальство, собирается группа заключенных. "Ты, Васильич, сегодня последний день отработал?" - "Кто вам сказал?" - "Мы всегда все знаем. Давай попрощаемся".

Приказ 1952 года

На монтаже 63-й драги Михаил проработал электромонтажником несколько месяцев. Прииска тогда еще не было, был такой участок - "Драга № 61" с входящей в нее драгой № 62. Руководил этим участком Степан Федорович Беликов. Как-то сидели они в одной компании, и Беликов безапелляционно, как тогда показалось Мещерякову, заявил: "Будешь работать у меня".

- Я тогда даже обиделся, рассердился и ушел, - улыбается мой собеседник.

К сдаче 63-й уже был организован прииск Дражный, а после пуска драги в работу родился приказ, подписанный его директором С.Ф.Беликовым, - принять Мещерякова энергетиком Дражного управления. До сих пор хранит Михаил Васильевич этот приказ, датированный 1952 годом...

За 63-й начался монтаж 65-й драги, потом другой, третьей. А потом в прииске стало работать восемь драг, и слава о Дражном гремела далеко за пределами района. Главным инженером был Борис Александрович Бланков, весьма яркая, творческая личность.

- Мы там столько всего навнедряли и постоянно чего-то усовершенствовали. У нас ведь драга уже спокойно могла работать без драгера, а вся инженерная хитрость заключалась в связке носовых лебедок с черпаковой цепью таким образом, чтобы цепь могла опускаться сама. А макет статического преобразователя был представлен на ВДНХ в Москве.

Вскоре Мещеряков становится главным энергетиком треста, а затем комбината Лензолото. И одновременно возглавляет (после ухода Ю.Г.Кокузе) ВОИР Лензолота (Всесоюзное общество рационализаторов и изобретателей).

- В свободное время мы делали проекты и зарабатывали на этом деньги. И конечно, могли расходовать по своему усмотрению. Так вот с моей подачи конференции ВОИР стали проводить, и с застольем - общаться стали и в свободной, неформальной обстановке. Такие общения безусловно нужны.

Бодайбинские ходоки

 Как-то в разговоре Зафесов подкинул идею строительства линии электропередачи на металлических опорах. О БАМе еще только говорили. Шел 1972 год. И тогда появилось первое письмо в Госплан. Увы... Прошло 17 лет, покуда их мечта получила воплощение в жизнь.

 - Когда шло строительство котельной № 2, мало кто знает, что спроектирована она была под уголь, а мы хотели, да и делали, одновременно с посылкой писем в Госплан, котлы под жидкое топливо.

 Рисковали ужасно, отступать от проекта не имели права. Но на все их письма помощник Н.К.Байбакова, Аркадий Маркович Лалоянц, отвечал всегда одинаково: есть проект - делайте. И тогда Мещеряков вместе с депутатом Верховного Совета СССР, драгером мараканской 600-литровой драги Борисом Игнатьевым, едет в Москву. Письмо на имя Байбакова было написано на депутатском бланке. В назначенное время бодайбинские ходоки сидели в приемной.

- Я до того разволновался - шутка, что ли, к кому на прием собрались, это ж величина в государстве! Игнатьев шутя говорит секретарше: "Коньячку бы нам..." Та улыбнулась и принесла чаю. Потом вошли в кабинет. Я был поражен: здесь, в самом центре, понятия не имели, какие у нас в районе драги работают, - у них на картинках еще деревянные. Я стал рассказывать о 601-й драге с емкостью черпака 600 литров - у Байбакова неподдельный интерес. А потом перешли, конечно, к котельной. Волнуюсь, но ставлю в известность перед фактом - мы котлы уже смонтировали. "Будем решать", - говорит Николай Константинович. Попрощались тепло. И я прямиком к секретарше: "Узнайте, пожалуйста, какое принято решение". И узнав, что в нашу пользу, да еще и то, что в Бодайбо уже позвонили, ликуем. А потом едем с Игнатьевым на Запорожье добывать газотурбинную электростанцию. Сейчас она стоит на Ваче.

 Был эпизод в жизни Михаила Васильевича, связанный с 601-й драгой. Возникла необходимость перевести ее в такой режим работы, чтобы не рвалась черпаковая цепь, перевести на так называемую ползучую скорость.

- Поехали на Харьковский электромеханический завод, растолковали заводчанам, что нам надо. Толковые мужики оказались, все поняли, изготовили нам привод. Потом мы его поставили, добились-таки этой ползучей скорости. Дражники были в восторге и с этих пор перестали бояться отрабатывать твердые породы. Жалко эту драгу до слез, ей-богу, - говорит Михаил Васильевич, - утонула в одночасье.

Мещеряков исколесил весь район, начиная от Перевоза, - где вертолетом, где пешком, на машине либо на лодках. Однажды на ликвидации аварии линии в 110 киловольт произошел курьезный случай. Михаил Васильевич лично провожал лодки с рабочими по реке, на всякий случай тщательно проверял наличие спиртного и изымал его.

А когда вечером, управившись с наладкой, поужинали, он признался рабочим, что у него сегодня день рождения. "Эх, Васильич, - сокрушались мужики, - сейчас бы отметить, а ты отобрал!" На что именинник ответил: "Все доехали благополучно, лодки не разбились, живы-здоровы, поработали на славу. Лучшего подарка мне и не надо".

След в истории Бодайбинского района Михаил Васильевич оставил весомый. И награды есть, и жена, Мария Панкратьевна, проработавшая все годы в Лензолоте, замечательная, дети выучились, трое внучат подрастают. Книгу-альманах, посвященную 40-летию Мамаканской ГЭС, Михаил Васильевич написал и, несмотря на возраст, сегодня со своим богатейшим опытом на производстве востребован.

Метки:
baikalpress_id:  6 502