Ягодка с прибабахом

Такой сорт клубники вывели байкальские пенсионеры, прижатые погодой и перекупщиками. Способ выведения смотри ниже

По следам Остапа Бендера

Доказано: булки не растут на деревьях. Красивая, вкусная ягодка клубника любит песчаную почву, которая начинается где-то после Мангутая, ближе к Утулику. Там, собственно, и расстилаются заповедные клубничные поляны, что собирают летом любителей ягод со всей области.

Садоводство Бабха-1 расположено возле автобусной остановки. Очень, с одной стороны, удобно: в нескольких метрах от дороги десятки ведер на выбор: сладкая, круглая Зинга-Зингана, похожий на сердечко Факел, крупный, 3-4 сантиметра в диаметре, Лорд и еще много других сортов, названия которых и не упомнишь.

Клубничный рынок с утра оккупируют десятки машин. Ягода — товар сезонный, дефицитный. Один-два солнечных дня — и готов урожай. Но начало лета в этом году выдалось как на беду холодным, дождливым. Хорошо, если треть урожая сохранилась, сетуют дачницы, кое-как примостившиеся возле своего вкусного, ароматного товара. На который уже нацелился хищный глаз перекупщиков.

Небольшой рынок в Бабхе напоминает автостоянку: весь день — десятки одних и тех же машин. Вон тот, в красной майке, кивают женщины на парня возле темной "Тойоты", цены устанавливает. Сегодня пятилитровое ведерко — сто рублей, больше не даст, хоть тресни. А в июле перекупщики совсем взбесились, по 70 рублей за пять литров ягоды давали. Бабушки плакали, но несли ягоду, куда деваться, в самом деле?

Семьдесят рублей за ведро клубники действительно беспредел. Перекупщики недаром слетаются в Бабху, Утулик как мухи на мед: июль, начало августа здесь самая ягодная страда и огромные ягодные барыши. Один такой как-то хвастался: за сезон больше ста тысяч заработал, машину сменил, рассказывали пожилые дачницы с ведерками. У нас ведро — 70 рублей, в Иркутске 200-граммовый стакан — 80, а ведро в июле за 500-600 рублей отдавали. Два месяца — новый автомобиль.

Клубнику из Бабхи и Утулика ждут не только в Иркутске. Ее вмиг разбирают в Братске, Чите, Улан-Удэ, путешествует ягодка и на самолетах. В ближайшем аэропорту погрузили ящики на борт — и в тот же день она попадает на стол к потребителям — не самым бедным, конечно — Норильска, Красноярска и прочих сибирских городов. Здесь выручка такая, что не одним новым авто пахнет. Словом, организован клубничный бизнес грамотно, умело. "Тут чувствуется лапа Корейко", сказал бы по этому поводу бессмертный Остап.

Что висит в байкальском воздухе

— Ягодка — наша кормилица. — Так вопреки всем обстоятельствам дачного житья-бытья считают пенсионеры. Маргарита Павловна и Альберт Владимирович Сибиряковы не мыслят своей жизни без родных шести соток. На скудную пенсию не проживешь, а тут все свое: огурцы с помидорами, морковка, капуста, тыква, лук, кабачки.

— Теперь и картошку здесь садим, на поле сил нет работать, — говорит Альберт Владимирович. — Но самое трудное, конечно, ягода, над ней не разогнешься с весны до поздней осени. То клещ, то сорняки, то еще что-нибудь прицепится.

У клубники в самом деле немало вредителей. Среди наиболее опасных — жук-долгоносик (пьет нектар из цветка, ягодка получается мелкая, некрасивая) и черный червяк-душман. Этот выползает только ночью, объедает листья, а с рассветом, сделав свое подлое душманское дело, зарывается в землю.

— Мы и специалистов из Иркутска вызывали, — рассказывает председатель садоводческого кооператива "Бабха-1" Геннадий Васильевич Конюшкин. — Они приехали, посмотрели на наших душманов, и сказали: уничтожайте по старинке, руками. Так ночью их с фонариками и караулим.

Елене Владимировне Быстровой дача в Бабхе досталась по наследству, от деда. Он был первым председателем "Бабхи".

— Когда дедушка умер, мне говорили: зачем тебе эта дача? Продай, займись чем-нибудь другим. Но мне было жаль дедушкин труд. Да и место здесь очень красивое — предгорья Хамар-Дабана, речка Бабха, солнце, чистый воздух...

Клубника у Быстровой занимает примерно две трети всего участка. Крупные ярко-красные ягоды почти лежат на земле, кажется, что длинные зеленые ряды окаймляют красные полоски.

— Это уже конец урожая, вы бы видели, что тут в июле было, вся земля красная. Рядок — ведерко, рядок — ведерко. Ягода спеет быстро, собирали и утром, и вечером.

По углам грядок сиротливо жались кучки гниющих ягод.

— Это серая гниль, от сырости, — объясняет хозяйка. — К вечеру 2-3 ведра порченой ягоды набирается. Ученые до сих пор ничего придумать не могут, как эту болезнь вывести.

Хозяйка дачи подсчитывает не доходы — расходы. Машина перегноя — 4 тысячи, коры для покрытия грядок — 1300, заплатить за охрану, купить инвентарь, заменить трубы.

— Все деньги, что остаются от дачных расходов, уходят на обучение дочери в Иркутске. Она хоть на бюджетное в институт сама поступила, но на одну зарплату я бы ее не выучила.

За сезон Елена Владимировна продала 125 ведер. Цена разная, порой и по 70-80 рублей приходилось отдавать.

— За неделю еще, может, 25-30 ведер наберу, в этом году урожай небогатый. Дожди, туман без конца, ягода такую погоду не любит. Да и перекупщики одолели.

Неподалеку находятся склады бывшего ОРСа, — развивает свою мысль Быстрова. — Там холодильники, ягоду можно было бы замораживать и продавать зимой хоть в Иркутске, хоть в Улан-Удэ, ее везде купят. Нам везут клубнику из Польши, а чем она лучше? По-хорошему, здесь нужен завод по переработке ягод на соки, джемы, варенья, так все дачники считают.

— Вы доводили эту проблему до своего мэра?

— А зачем? Он это и сам знает, у него тоже дача. Проблема переработки ягод много лет висит в воздухе.

Вопросы без ответов

Похоже, в здешнем воздухе висит не только проблема переработки ягод. У нас два дела: вырастить урожай и сохранить его от бичей, — в голос говорят все здешние садоводы. Шпана бьет стекла в маленьких садовых домиках, тащит все, что приглянется, от ножей-вилок до металла. Трубы, заслонки, печки-буржуйки сдают в металлолом, а милиции и дела нет. Хулиганы могут залезть в домик, чтобы нагадить прямо на столе. Дачных участков только в первой "Бабхе" около 400, а охранников — двое. Пока они обходят одни участки, на других вовсю орудуют бандиты.

— Недавно завалили мне новый забор, я написала заявление в милицию, — говорит Нина Иннокентьевна Филиппова. — Приехали сотрудники, все осмотрели, написали бумагу, а когда дело до страховки дошло, мне звонят: в милиции сказали, что вашего заявления там нет. Я и разбираться не ходила — бесполезно.

Еще в здешнем воздухе витает проблема налогов и приватизации своих соток. Она, кстати, началась еще в 92-м году. Все желающие написали тогда заявления, сдали председателю кооператива, оформили документы, заплатили деньги и получили свидетельства. Которые через несколько лет почему-то оказались недействительными. В прошлом году в какой-то местной газетке прочитали: только чтобы зарегистрировать свою дачу в кадастровом реестре, нужно заплатить 8 тысяч!

— Такие нам цены прибабахали, — невесело шутят в "Бабхе".

У дачников, что все лето поливают потом собственные шесть соток, немало вопросов к здешней власти. Почему, например, пенсионерам Осяниным на их крошечный домик и землю пришла бумага из налоговой — уплатить три с половиной тысяч рублей?

— Спасибо, что не долларов, — сквозь слезы улыбается Анна Серафимовна. Я и пенсии столько не получаю, сколько с меня требуют.

Почему людям приходится еще раз, по второму заходу, оформлять ту самую приватизацию? Зачем ездить за каждой бумажкой в Слюдянку?

И почему уже много лет подряд в красивейших ягодных местах правят бал перекупщики, устанавливая такие цены, что людям проще раздать свой урожай родным-знакомым, да переработать себе на зиму?

— А на строительство ягодного завода местные предприниматели не раз брали кредиты, — рассказали мне напоследок бабхинцы. Только ничего из тех кредитов не вышло, завод так и остался витать в воздухе. Видно прокрутили денежки, и дело с концом.

Метки:
baikalpress_id:  32 585