А-310: Полторы тысячи градусов горя и надежд

Странная и неожиданная иркутская авиакатастрофа оставила длинный шлейф вопросов, в которых еще долго будут разбираться специалисты. Каждая человеческая жизнь бесценна и неповторима. Тем важнее работа профессионалов — пожарных, спасателей, медиков, которые вырвали у смерти несколько десятков человек. Какой ценой — знают только они. Предлагаемая подборка лишь небольшая часть воспоминаний ликвидаторов авиакатастрофы, смысл работы которых — борьба со смертью.
Многие пожарные уже не первый раз сталкиваются с чрезвычайными происшествиями подобного масштаба. Спасатели со стажем пережили по две — три авиакатастрофы, некоторые четыре и больше. То, что иркутяне пережили во время ликивидации последствий, другим хватило бы на всю жизнь, а может и не на одну...

Люди шли в самое пекло

Ранним воскресным утром 9 июля шел затяжной моросящий дождь. Серые облака прижали небо к еще спящему городу. В аэропорту сотни человек ждали рейса 778 Москва — Иркутск.

В 7.42 100-тонный аэробус с 195 пассажирами и 8 членами экипажа коснулся взлетно-посадочной полосы иркутского аэропорта. Но не остановился, а, продолжая движение, съехал в поле и врезался в боксы гаражно-строительного кооператива.

От столкновения у самолета разрушилась передняя часть фюзеляжа и частично топливные баки. Аэробус охватило пламя. Бортпроводникам удалось открыть правый эвакуационный выход в средней части фюзеляжа и левый в конце самолета. Пассажиры, сумевшие выбраться на крыло самолета или пробежать к левому выходу, спрыгивали на землю (спасательный трап оборвался). В первые две минуты счастливчиков, сумевших спастись самостоятельно, оказалось 64.

Еще через 2-3 минуты огонь охватил всю переднюю часть пассажирского салона, повалил едкий, густой, черный дым. К тому времени шансов на спасение у оставшихся в салоне практически не было, проход к заднему аварийному люку был перекрыт телами потерявших сознание людей и багажом. Эвакуация стала невозможной.

В 7.47 диспетчер аэропорта увидела горящий самолет и сообщила об аварии в пожарную часть аэропорта и службу спасения Иркутска.

К месту аварии выехала дежурная смена поисково-спасательной команды аэропорта (начальник смены Валерий Шиверский) на четырех пожарных автомобилях.

На горящий фюзеляж обрушились пенные струи, еще два воздушно-пенных потока были направлены на защиту путей эвакуации пострадавших. Личный состав команды немедленно приступил к поиску и спасению пассажиров.

В 7.57 заместитель начальника службы пожаротушения Иркутска майор внутренней службы К. Голованов объявил пожару наиболее высокий в регионе ранг — четвертый. К месту катастрофы было направлено дополнительно несколько единиц пожарной техники, два десятка бригад "Скорой", объявлен сбор личного состава.

В 7.58 к месту катастрофы прибыли два отделения спецчасти № 6.

Эдуард Арановский, руководитель дежурной смены, капитан внутренней службы:

— Утром 9 июля я прибыл в часть, чтобы заступить на дежурство. Через несколько минут, по сигналу тревоги смена (4 пожарные машины, автобус с сотрудниками, автоцистерна и так называемая "рукавка") выехала в аэропорт. Ситуация была понятна, огромный столб дыма со стороны аэропорта хорошо просматривался на расстоянии нескольких километров. На месте катастрофы уже работали первые расчеты. Начальник нашей части Виктор Писаренко скомандовал: создать три звена ГДЗС — газодымозащитной службы. Два пошли на тушение, оставив в резерве третье. Быстро раскатали пожарные рукава и стали тушить место розлива топлива и аэробус.

Протаранив гаражи, он сместил бетонные плиты, которые беспорядочно громоздились на месте катастрофы. Под них текло топливо, образуя труднодоступные очаги пламени. Такие завалы тушить особенно нелегко: придавишь пламя на какое-то время, потом в эти щели попадает воздух, и огненные языки опять рвутся вверх.

Само пятно керосина на земле было небольшим, специалисты подсчитали: около 200 кв. метров. Но огромная температура горения авиационного топлива — 1400 градусов — привела к воспламенению обшивки самолета и салона, которые горят при значительно меньшей температуре.

Одетые в специальные газодымозащитные костюмы люди шли в пекло. Пожарные хорошо знают: чтобы скорее справиться с разбушевавшейся стихией, надо подойти к самой кромке огня, а порой и войти в эту разъяренную, бушующую огненную массу. Здесь, в аэропорту, был тот самый случай. "Нам приходилось идти сквозь потоки огня" — вспоминал Эдуард Арановский. А на вопрос, сколько времени человек может находиться в таком костюме, работая в самом пекле, только улыбнулся:

— Сколько воздуха хватит. Максимум 40-50 минут.

Человек чувствует себя в таком необычном одеянии как в скороварке, пояснили пожарные. Жар внутри костюма посильнее, чем в самой горячей сауне. Поэтому во время работы в огне они обливают друг друга водой — так легче дышится.

Тем временем, несмотря на все усилия огнеборцев, пламя пожирало салон аэробуса. Оттуда послышались хлопки и взрывы, резко увеличилась температура. Огонь в любую секунду мог охватить грузовой отсек, добраться до топливных баков, расположенных в правом и левом крыле.

В 8.31 тушение А-310 возглавил первый заместитель начальника ГУ МЧС полковник внутренней службы С. Омельянчик. Был вызван дополнительно личный состав Восточно-Сибирского института МВД России, подготовлены силы и средства Шелеховского и Ангарского гарнизонов. На территории аэропорта было сосредоточено 27 единиц техники и 187 человек личного состава МЧС и аварийно-спасательных служб, 35 курсантов и 5 офицеров ВСИ МВД РФ, 15 бригад "Скорой помощи", 2 бригады медицины катастроф.

К месту трагедии была затребована тяжелая техника — разбирать завалы. Кроме спасшихся в первые две минуты пассажиров, пожарные и спасатели вынесли из огня еще как минимум полтора десятка человек. Остальным 124 пассажирам суждено было погибнуть в огненном аду.

"Я поминутно помню все четыре свои ЧС"

Врач экстренной службы медицины катастроф Сергей Джангалеев:

— По положению тел и характеру их обугливания можно сказать, что смерть наступила в результате удушения продуктами горения. Люди находились в сознании не более 30-40 секунд, а многие и того меньше. Ядовитые вещества, выделяемые в процессе горения самолета (авиационное топливо, отделочные материалы салона и т.п.) действуют на дыхательную систему человека практически мгновенно: вдохнyл — и отключился. Остальное сделает огонь.

Так погибли все, кто не успел выскочить из самолета сразу, в течение нескольких десятков секунд.

Наш аварийно-спасательный экипаж выехал к месту катастрофы через три минуты после известия о случившемся. На территории аэродрома, в непосредственном удалении от дыма и огня, мы развернули пункт оказания экстренной медицинской помощи. Здесь уже вовсю работала скорая медицинская помощь, стояли профильные медицинские пункты для оказания специализированной медпомощи.

У спасшихся из огня людей специалисты отметили еще и огромный эмоциональный шок. Кроме различного рода травм, полученных при падении на землю — спасаясь люди прыгали с четырехметровой высоты — почти у всех были отравления продуктами горения, ожоги дыхательных путей. У многих — серьезные ожоги тела. К тому же на фоне гигантского, нечеловеческого стресса у людей появились различные психосоматические расстройства, повышение артериального давления, субинфарктные состояния, обострения бронхиальной астмы и так далее.

Эти состояния необходимо курировать с первых минут, чтобы позже они не развились в глубокие клинические формы.

— Вы помните свои первые минуты на месте катастрофы? О чем вы тогда думали?

— Я помню свои первые минуты не только возле несчастного иркутского аэробуса, но и поминутно все четыре предыдущие катастрофы, которые мне приходилось ликвидировать. Включая и работу на поднятом АПЛК "Курск".

Но знаете, насколько бы человек не был привычен к подобным ситуациям, некоторое секундное замешательство, эмоциональный шок в любом случае неизбежны. После чего начинаются рациональные профессиональные действия: врач расстегивает свою кладку, спасатели, пожарные — все действуют согласно существующему алгоритму. К сожалению, жизнь не всегда вписывается в наши алгоритмы, она готовит порой такие изощренные ситуации! Но рациональные действия всегда возвращают человека к реальности.

Утром 9 июля моим первым пациентом был мужчина лет 45-ти с переломом плеча и (под вопросом) левого бедра. Травмы получены при падении из люка аэробуса. Обезболивание, противошоковая терапия, шина — все это я сделал лежавшему на носилках человеку. Потом его отправили в специализированное медучреждение.

Другой спасшийся, молодой человек, не получил физических травм. Но у него было сильное психомоторное возбуждение, он кричал, размахивал руками, не мог контролировать свое поведение и мешал работать врачам. Причины поведения парня были понятны: он только что спасся из горящего самолета, а отец находится в тяжелом состоянии. Его удалось успокоить, и вместе с отцом он отправился в больницу.

Они перекрыли все нормативы

В 09.02 работы по ликвидации катастрофы возглавил начальник Главного управления МЧС по Иркутской области генерал — майор Вячеслав Эглит:

—Если бы не были созданы соответствующие условия для спасения людей, такого количества спасенных не было бы. Это я говорю как специалист — спасатель.

Пожарные и спасатели перекрыли все существующие нормативы: в условиях большой задымленности, огня и проливного дождя десятки людей сделали все, чтобы ликвидировать катастрофу и спасти тех, кого еще можно было спасти.

На месте ликвидации аварии развернули штабы, в том числе и по работе с родственниками пострадавших. Его возглавил мой заместитель по кадрам, полковник Андрей Черников. Это его первая чрезвычайная ситуация, поскольку он пришел к нам из Министерства обороны, но работал Андрей Юрьевич с большой самоотдачей.

Как заместитель председателя КЧС (Комиссии по чрезвычайным ситуациям) отмечу, что первые лица всех структур — ГУВД, облпрокуратуры, ФСБ и других сделали все для ликвидации страшной катастрофы еще до прибытия Правительственной комиссии. И конечно, следует отдать должное работе руководителя областной службы спасения Александру Степанову, который самоотверженно трудился рядом со своими коллегами в течение нескольких дней, до окончательной ликвидации аварии.

Пожарные и спасатели грамотно отработали пожар, создали водяную и пенную завесу, оградили от огня пути эвакуации, выхода и выноса пострадавших. Это позволило людям спастись, хотя огромное количество остававшегося в самолете топлива могло взорваться в любую минуту (по заключениям специалистов в баках аэробуса оставалось около 13 тонн "горючки").

Владимир Демиденко, вр. и.о. первого заместителя начальника Главного управления МЧС России по Иркутской области:

— Пожару на А-310 был присвоен 4-й ранг.

В нашем регионе 4 степени сложности пожаров. Самый сложный — 4-й. Для оперативности, при разработке документов планирования, мы учитываем все пожарные подразделения, которые имеются в Иркутске, и в зависимости от возможной сложности пожара присваиваем ему определенный ранг, на основе которого направляем вызов пожарных. Так, по первому рангу — 2 отделения, по второму — 6, по третьему — 8, и по 4 — 12 отделений, объявляем вызов всему составу гарнизона, техники, сосредотачивая на месте пожара максимальное количество сил. Что и было сделано 9 июля.

В 09.21, час и сорок минут спустя, пожар был локализован. Из завалов извлечены два черных ящика и переданы представителям ФСБ. Дежурная смена аварийно-спасательной службы области вместе с пожарными начали работу по разбору завалов и извлечению тел погибших.

— Поначалу салон из-за густого черного дыма просматривался плохо, — рассказывал Эдуард Арановский. — Верхняя часть корпуса сгорела, видны были иллюминаторы и кресла с останками пассажиров. Некоторые кресла сорвало с мест, перевернуло или сдавило металлическими конструкциями. На обезображенных огнем телах нельзя было разобрать никаких признаков конкретной личности.

Пожарные и спасатели работали в салоне примерно до 17 часов того же дня. Люди часто менялись: кислород в аппаратах быстро заканчивался, им на смену приходили другие и так далее. Но держались все крепко — ни обмороков, ни головокружений, сказывался большой опыт работы в ЧС. Даже новичок, мастер пожара (так теперь звучит должность более привычного когда-то пожарного) Дмитрий Малутин не подкачал. "Он у нас больше всех в салоне отработал", — похвалил коллегу капитан Арановский.

А дождь лил как из ведра

Среди пострадавших было много ожоговых больных, у которых только по первичной оценке ожоговая поверхность превышала 50-60 процентов. С такими тяжелыми поражениями глубоких тканей — 3 степени — люди редко выживают. Получившие более легкие ожоги — 1 и 2 степеней выходили из самолета сами. В стрессовых ситуациях у человека повышается порог болевой чувствительности, и тогда он не чувствует боли. Она приходит позже, говорят специалисты.

Первая медпомощь при ожогах — только обливание холодной водой, а для предотвращения вторичной инфекции — специальные марлевые повязки или укутывание чистой, лучше стерильной, простыней. После чего нужно немедленно доставить пострадавшего в ожоговый центр: белковый продукт распада, который поступает в почки — серьезная угроза человеческой жизни.

— Мы работали вместе с пожарными, — рассказывает доктор Джангалеев. — После первой фазы, когда еще были выжившие, около 10 часов утра наступила вторая — извлечение останков. Искореженный металл, обугленные тела — в этом месиве важно было обеспечить безопасность самих спасателей, не провалиться в тлеющие при огромной температуре пустоты, где человек сразу превращается в головешку.

Останки извлекались максимально аккуратно, с сохраненим прижизненной целостности. Обугленные до неузнаваемости трупы на носилках относили в специальный ангар, где работали судмедэксперты. Уцелевшие металлические предметы, зубные протезы, украшения складывались в пакеты. Иногда находили даже полуистлевшие документы, которые вместе с остатками ручной клади оказались недоступны бушевавшему пламени.

Спасатели и пожарные страховали друг друга.

— Ребята, сначала пролейте, — просили одни.

— Не лезьте, подождите, прольем, — напоминали другие. К тому времени дождь разошелся, лил как из ведра, но температура горения была такая, что работали еще и пожарные гидранты. Под определенным, щадящим давлением, чтобы не разрушить останки, внутрь салона, в тлеющие очаги пламени и завалы, подавалась вода. Потом шли спасатели и доставали то, что осталось от людей...

***

Иркутскую авиатрагедию отделяет от нас уже почти тридцать дней. Страшно подумать: еще месяц назад эти люди были живы, любимы, у них была впереди целая жизнь с ее заботами, проблемами, радостями. Все сгорело в огне бессмысленной и неожиданной трагедии. В воздухе разлито горе, которое не разделить и не измерить. Горе лечит только время, оно медленно укутывает наши раны плотным покрывалом воспоминаний и омывает слезами.

Нам всем нужно задуматься о нашей жизни, сказал кто-то из иркутских спасателей. Эта катастрофа должна что-то изменить в нас, научить по-другому относиться к людям, делать добро, заботиться друг о друге. Жизнь такова, что может оборваться в любую минуту...

Помощь продолжает поступать

На расчетный счет для оказания помощи пострадавшим в авиакатастрофе самолета А-310, по данным на пятницу, поступило более 33 млн. руб. Как сообщает пресс-служба администрации губернатора Иркутской области со ссылкой на Главное финансовое управление региона, за последние сутки счет пополнился на 729,2 тыс. руб. Средства поступили от Иркутского РНУ ОАО "Транссибнефть" (Омск), ЗАО "Гелиос" (Братск), ООО "Братскаква", ООО "Сервиспромсевер-С", администрации города Усолье-Сибирское, Главного управления общего и профессионального образования Иркутской области, МУЗ "Зиминская городская больница". Также средства перечисляют жители Ангарска, Шелехова, Новосибирска, Московской области.

 Как сообщалось ранее, расчетный счет для оказания помощи пострадавшим в авиакатастрофе самолета А-310 был открыт 10 июля. Получатель: Главное финансовое управление Иркутской области

Р/с 40603810100003000002

(Главное финансовое управление Иркутской области, л/с 20105) в ГРКЦ ГУ банка России по Иркутской области, г. Иркутск

БИК 042520001 ИНН 3800000615 КПП 380801001 ОКАТО 25401000000 Код дохода: 092 3 03 02020 02 0000 180

Метки:
baikalpress_id:  32 710