Чужой таймень

Как нет солдата, который бы не желал стать генералом, так и нет рыбака, не мечтающего поймать своего тайменя. И не просто таймешонка килограмм эдак на десять, а настоящую царь-рыбу. Чтобы голова, значит, в ведро не входила, а ежели ту рыбину требовалось положить на трехметровый стол, так хвост и жирные тайменьи губы обязательно бы до самой земли доставали. Вот тогда на рыбацких посиделках во время дотлевающей на горизонте вечерней зорьки можно смело разводить руки в стороны и без ложного стыда утверждать: "А я как-то во-о-от такого тайменя поймал! Зубы как у волка, глаз с китайский помидор, а в желудке еще живой поросенок ворочался..."
Ну, кто как, а мне подобного тайменя впервые в жизни довелось увидеть только в 1976 году на тогда еще пароходной Лене, куда я по контракту поехал работать на три года, а задержался на четверть века.

Чурка с глазами...

Едва освоившись в северной Венеции, как ласково порой называют киренчане опоясанный со всех сторон голубыми лентами рек свой город, первым делом обзавелся удочками из тоненьких длинноногих сосенок и своим местом в устье Киренги. Стремительно выворачивая из-за "спины" города, горная речка там с размаху врывается в ленивые воды Лены, и голубые язычки светлейшей воды еще долго борются с желтым иловым замесом, поднятым на своем пути старшей сестрой. Вот тут-то, на сбое двух рек, в выходные дни, начиная с трех утра, с вечной пачкой "Примы" да краюхой черного хлеба в кармане поочередно без устали и махал своими удочками, торопливо сбрасывал серебристую добычу в ведерко и тут же насаживал на крючок свежую наживку. А как радостно обмирало сердце, когда удавалось поймать небольшого сига или молоденького ленчишку, которыми порой одаривала настойчивых рыбаков чистопородная Киренга. И настоящим праздником среди сопливых и пожилых рыбаков считалось поймать на выкидуху желтобрюхого налима или крутолобого мясистого окуня. В таких случаях рейтинг счастливчиков мгновенно поднимался на заоблачную высоту и надолго застывал на их лице в виде самодовольной улыбки.

Однажды, когда первые лучи солнца только успели окрасить золотой пыльцой прибрежные кусты и деревянные крыши старых домов, редчайший рыбацкий фарт чуть не сделал меня национальным героем по всем городским берегам Лены и Киренги. В тот день бессонным рыбакам повезло рыбачить с пришвартованной к берегу баржи. Ведь с нее можно было, приноровившись, закидывать снасти туда, куда подсказывало отшлифованное годами рыбацкое чутье. Вот и я каждый раз ловил вихрастую струю течения, а вместе с ним ельцов и окунишек до тех пор, пока мой крючок не зацепился в воде за какую-то коряжину. Чтобы не потерять дефицитное стальное жало, потихоньку подтянул корягу к борту баржи и одновременно свесился к воде настолько, насколько хватило возможности для проведения операции по спасению крючка. Но стоило протянуть к "чурке" руку — как она незаметно отодвинулась от меня на несколько недосягаемых сантиметров. Не теряя надежды, тут же вытянулся еще дальше, и опять попытка оказалась неудачной — всплывшее на поверхность воды "бревно" вновь отошло на новое расстояние, но теперь уже смотрело на меня из реки мокрыми смеющимися глазами! Ошалев от неожиданности и привалившего счастья, я изо всех сил потянулся к воде, чтобы схватить за жабры наглую рыбину. Но чуда не произошло, таймень, казалось, только и ждал этого момента. Подняв хвост, он так долбанул им по воде, что с головы до ног окатил меня, а заодно и всех, кто находился на краю баржи, ледяной водой. Потом речной хозяин сделал "свечку" и, отсалютовав на прощание, безнаказанно ушел кормиться на привычную глубину.

Вот так я и не поймал своего первого тайменя. Однако с тех пор стоило мне появиться на берегу со своими удочками, как рыбаки молча раздвигали свои ряды и вежливо уступали мне место — вдруг новичку еще раз улыбнется рыбацкий фарт и я смогу выйти победителем в схватке с речным богатырем.

Таймень-извозчик

До сих пор не знаю, тот ли это был таймень или еще какая другая водяная зверюга попалась, но только на этот раз я не сплоховал и даже сумел покататься на таймене на глазах у изумленных киренчан.

А дело было, значит, так. Как-то с постоянным напарником — шофером райпотребсоюза Владимиром Кутимским — ближе к вечеру решили поблеснить за городом да покидать самодельную мышку: вдруг повезет и на уху попадется увесистый ленок или прогонистая щука... Доехав на верткой "Казанке" до первой шиверы, заглушили мотор и начали по очереди спининговать. Уже на третьем броске моя мышь будто споткнулась о неизвестную подводную преграду. Леска натянулась до звона, и я с большим трудом начал сматывать ее обратно на катушку. К тому времени у меня уже был достаточный опыт общения и с пятикилограммовыми ленками, и с небольшими таймешатами, которых в случае удачи доводилось заваливать в лодку только с помощью специально откованного в речпортовской кузнице острого крюка.

Но каждая новая встреча с крупным речным обитателем таила в себе очередные сюрпризы. Так оказалось и на этот раз. Разве мог тогда предположить, что моя мышь ни за какую такую корягу не зацеплялась, а ее походя заглотил огромный таймень! Однако увидеть его толстенную морду довелось только тогда, когда рыба вышла на мель и начала отчаянно сопротивляться. Когда один на один встречаешься с речной акулой, поневоле хочется плюнуть на теорию Дарвина и отдать должное всем населяющим нашу планету живым существам — будь то колючий ершик, широкохвостая ондатра или домашний поросенок, в случае смертельной опасности каждый из них отчаянно борется за свою жизнь и не желает расстаться с ней добровольно.

Вот и мой таймень, выйдя на мелководье, как говорится, закусил удила и понес! Уже при первом "сальдо-бульдо" таймень так рванулся обратно на быстрину, что одним махом развернул лодку на 180 градусов, а я грохнулся на пятую точку опоры. Что касается моего напарника, то он уже лежал на полу "Казанки" и только уговаривал меня не упустить добычу. Его бы слова да Богу в уши! Не желая расстаться со своим уловом, я намертво вцепился в крепкий, сделанный из горной рябины спиннинг и вдруг понял, что лодка уже давно вышла на течение и несется к Киренску. При этом дармовая тяга оказалась настолько мощной, что я не оказался за бортом лодки только благодаря напарнику, который обхватил меня за ноги и до самого города держал мертвой хваткой. На второй день по Киренску, где сарафанное радио работает с быстротой молнии, уже вовсю гуляла веселая байка о том, как из Киренги белым днем выскочила и без помощи какого-либо мотора промчалась вверх по течению Лены серая "Казанка", а перед ее носом выскакивал и снова уходил под воду огромный таймень. Из чувства природной скромности мы с Кутимским так никому и не признались, что это мы в той лодке с помощью бесплатной тайменьей силы так лихо проскочили мимо земляков.

Окончилась наша гонка сразу у первой песчаной косы, в которую с разбега воткнулась лодка, а таймень таки вырвал из моих онемевших рук спиннинг и навсегда исчез в неизвестном направлении.

Речной поединок

Глухой сентябрьской осенью как-то пригласил порыбачить на богатые разной рыбой речные угодья у своего зимовья бывший начальник Киренской рыбоохраны Сергей Тюрнев. Огромный, как медведь, спросонок он еще больше походил на хозяина тайги взлохмаченной головой и похмельным басом. Благодаря ему я знал каждую зимовальную яму почти на всем протяжении хрустально чистой Киренги, каждое место кормежки щук, крупных окуней, ельцов-чебаков, ленков или сигов. По пути к зимовью мы всегда делали две-три остановки, бросали спиннинг и походя вытаскивали на блесну полный набор первоклассной ухи.

На этот раз у Тюрнева оказалась полная горница загулявших гостей, и я отправился на рыбалку в гордом одиночестве. Поднявшись на "Казанке" до устья наволочной Моголи, встал на излобок одного из словно из пригоршни разбросанных по речному руслу островков и закинул самодельного, мастерски сшитого из собольего меха мыша. Видимо, приманка оказалась настолько вкусной, что в месте ее падения из воды мгновенно показался невероятных размеров хвост, а затем раздался резкий удар хлыста. Так глушить улепетывающую рыбу или переплывающую реку белку либо мышь могут только многопудовые таймени. Чтобы в одиночку добыть такого монстра, крепкой лески и острого стального крюка бывает крайне мало. В этих случаях требуется ружье, чтобы с помощью жакана навечно успокоить речного великана. К тому же на Киренге нет-нет да происходили трагедии, когда таймени утаскивали под воду неопытных рыбаков, которые умудрялись наматывать леску на руку и попросту не успевали освободиться от рукотворного капкана.

Но на этот раз я, который, казалось, все зубы уже на тайменях съел, безрассудно ввязался в бойню с речным монстром и едва не поплатился за это собственной головой. Возможно, мне не хотелось терять такого богатого мыша, или взыграло ретивое самолюбие, но в любом случае тогда самонадеянно переоценил свои возможности и решил, что в одиночку смогу справиться с этим тайменем. Вот почему я оттолкнул лодку от берега и начал изматывать редкую добычу, то отпуская, то наматывая леску на катушку спиннинга. Однако, как оказалось, это не я, а речной хищник решил побаловаться со мной и периодически старался выдернуть меня за леску за борт, чтобы потом вкусно пообедать где-нибудь под речной корягой. Когда же он понял, что ничего из его затеи не выйдет и надо искать жертву послабее, просто высунул голову из воды, внимательно, словно запоминая, посмотрел на меня и ... "выстрелил" в сторону лодки самодельным мышом. При этом "плевок" оказался настолько мощным, что обвешанная коваными тройниками мышь громко просвистела мимо моего носа и улетела в прибрежные кусты.

Но и на этом таймень не успокоился. Подлетев к лодке, он свечой взвился к хмурому небу и, словно в замедленном кино, начал переваливаться через "Казанку". Только тогда я понял, насколько огромным и мощным оказался речной дьявол. Достаточно сказать, что, когда его голова уже уходила под воду с одной стороны, с другого борта моей утлой посудины его хвост еще и не думал показываться из свинцовой воды. Как я осознал позже, стоило тогда тайменю всей массой рухнуть на "Казанку" — и писать эти строки мне бы уже не пришлось.

Отделавшись легким испугом, я с вытаращенными от избытка чувств глазами махом прилетел в зимовье, и одной порции моего сбивчивого рассказа о речном дьяволе сразу хватило, чтобы сбить хмель с загулявших рыбаков. Схватив кто ружье, кто спиннинг, а кто крепкую сплавную сеть, все бросились к своим лодкам и вскоре уже вовсю швыряли в воду на месте нашего поединка свои рыболовные снасти. Все было напрасно. Наколовшись о жало тройников, речной король ушел на дно одной из своих многочисленных зимовальных ям, и больше никто его никогда не видел.

— Что поделаешь, чужой это был таймень, — со вздохом подвел грустный итог нашей неудавшейся операции Серега Тюрнев.

И добавил:

— Пойдем-ка лучше сиговую уху хлебать, она у нас тоже наваристая получилась!

Загрузка...