Просекин Михаил - писатель из Култука

Есть в поселке Култук Слюдянского района уникальное место. Узкая дорога в глубине красивейшего распадка, небольшая шумная речка, два-три десятка домов. В одном из них жил писатель Михаил Михайлович Просекин. В его повестях "Встречный пал", Дом из силикатного кирпича", Горячий пепел" живут, работают, любят и ненавидят реальные жители старинного сибирского поселка. За отпущенные судьбой пятьдесят лет Михаил Михайлович сумел в немногих повестях и рассказах поведать очень многое. О своем времени, о том, что считал самым главным в этой непростой жизни.

Журналистика о разведке

Известный сибирский писатель родился в октябре 1938 года. И хотя фактически это событие произошло в деревне Нижний Кукут Эхирит-Булагатского района Иркутской области, детство и юность будущий писатель провел на Байкале, в Култуке.

Окончил среднюю школу, служил в армии. Работал заместителем редактора слюдянской районки. Биография писателя на удивление короткая, укладывается в несколько строчек. Да, кроме всего прочего Просекин был коммунистом, в его газетных материалах и "вдохновенный труд советских людей", и "партийная принципиальность", и множество аналогичных партийно-газетных штампов.

Но талант журналиста Просекина был намного шире рамок партийной прессы. "У синих скал", "Конфликт в тайге", "Воробьиная ночь", "К синему камню" - его заметки, корреспонденции, фельетоны интересны и сегодня. В них острая наблюдательность, знание природы, людских характеров, яркие, динамичные сюжеты. Что, собственно, и привело его в литературу.

"Жарко в тайге. Даже в тени деревьев. И только стоголосые ручьи, речки Лазурка и Малая Быстрая вобрали, кажется, всю прохладу гор.

Мы переправляемся на другой берег Малой Быстрой. Валко ступая по камням, громыхая натруженными суставами, бульдозер движется вброд. Способ надежный, придется пока пользоваться им. А через несколько дней берега реки соединит ладно сбитый бревенчатый мост. По нему зачастят машины. Все дальше, дальше - к лазуриту. А пока к месторождению люди идут трудными шагами. Оставляют за собой след-дорогу...

Полтора года назад мы добирались к месторождению в тягаче легкого типа - вездеходке. Тогда водитель часто хлопал дверкой, прыгал в талый снег, забегал на несколько метров вперед - проверить очередной спуск или брод. Так и двигались: 17 километров - полдня, - пишет Михаил Михайлович о работе лазуритного участка Восточно-Сибирского управления треста "Цветные камни". - Идет разведка лазурита - синего камня с берегов Байкала, единственного в стране месторождения".

"...и ни черта он не расстилался"

Повести Михаила Просекина тоже населены людьми деятельными, энергичными. Они крепко стоят на родной земле и в меру своих сил и способностей благоустраивают ее. Писатель и сам многое знал и умел. Его рыбаки, каменщики, шоферы, врачи, партийные руководители действуют уверенно, точно, за словом в карман не полезут. Наоборот, слова у них всегда наготове, могут ими так припечатать - мало не покажется.

А еще писатель любил природу. Хотя унылый и затертый глагол "любил" совсем не передает просекинское, глубинное отношение к красоте расстилавшегося за окном божьего мира.

"Сверху проглядывал Байкал, и ни черта он не расстилался, как сказано в заунывной песне о бродяге. Лежал он в своей безмерной котловине стесненно и беззащитно, местами высвечиваясь на солнце, отдавал лазоревой синью, и будто на мгновение открывалось живое око, испускало яркий беспорядочный свет и утухало, погружаясь в глубину вод. Откуда-то из горных развалов тянул ветер баргузин, он привел в движение это диковинное озеро, и волны, вздыбливаясь, грядами катились на берег и, подминая сушу, достигали крутого взгорья, дробились об него в клочья, теряли мощь и с шипением отползали назад, унявшиеся, потерявшие энергию".

"Меня всегда коробили высокопарные фразы о сибирской природе, - говорил писатель. - Они режут слух, но нисколько не западают в душу. Произносят их, по моему убеждению, люди чересчур сентиментальные, только для красивого словца высказывая свое сомнительное толкование обо всем прекрасном".

"Я не хочу навязывать свои убеждения, - развивал писатель мысль дальше. - Отстаиваю одно: не надо телячьих восторгов, а также и простой созерцательности, если что-то касается понимания красоты природы, тем более Байкала, недаром получившего название мировой жемчужины. По-моему, надо тогда говорить веско, во весь голос, когда невозможно не сказать о том, что невольно тронуло твои чувства. Заставило трепетать каждую жилку. Над чем глубоко задумался..."

Дружили два писателя

Эти мысли Михаила Просекина воплощались в реальные дела. А поскольку писательское дело - слово, то они, слова, выстраивались на страницах его книг как на подбор: точные, емкие, образные, ни на кого не похожие. Может быть, это и сближало его с еще одним писателем, поэтом, журналистом и просто уникальным человеком - недавно ушедшим из жизни Ростиславом Владимировичем Филипповым.

Здесь, в Култуке, на знаменитой в Иркутской писательской организации Лесной улице дом Просекина и дом Ростислава Филиппова стояли рядом, по обе стороны узкой проселочной дороги. Удивительно, но между этими двумя яркими творческими личностями абсолютно не было разногласий. Они просто дружили. Той настоящей мужской, человеческой дружбой, значение которой сегодня почти утрачено, стерто, размыто.

Последние годы своей недолгой жизни Михаил Михайлович болел, был очень одинок, несмотря на неплохо по тем временам складывавшуюся литературную судьбу, издание книг в Иркутске, потом в Москве. Не складывалась и личная жизнь писателя, приступы тяжелой болезни одолевали все чаще, все безнадежнее. Но дружбе с Ростиславом Владимировичем не мешало ничто. Тот наведывался в Култук нечасто - работа не отпускала из Иркутска. Но о каждом своем приезде успевал известить друга. Можно было не сомневаться: если возле станции Вербный стоит зеленый "Урал" Просекина, значит, едет Филиппов. Летом друзья не сидели по домам: брали удочки, припасы - и на реку. Просекин колдовал с удочками, Филиппов отдыхал от городской суеты, иногда что-то записывая в блокнот. "Дом Миши - мой родной дом", - любил повторять Ростислав Владимирович.

После смерти Просекина в 1989 году его дом некоторое время пустовал. За это время местные мародеры успели вытащить не только домашнюю утварь, но и рамы со стеклами, двери, сжечь постройки во дворе.

Несколько лет назад дом Просекина купили иркутские пенсионеры, супруги Кулаковы.

Они рассказывают:

- Мы въехали, считайте, в пустую коробку. Рамы, электропроводка, счетчик - все выдрано с мясом. Пол был в саже, кругом валялась наполовину обожженная бумага. Мародеры приходили затемно, зажигали первые попавшиеся под руку листы, выдрав их из книг Михаила Михайловича, и рыскали в поисках еще какого-нибудь добра. А потом уже при нас пришла какая-то местная баба, оторвала половину ворот и уволокла - мы и ахнуть не успели.

Отсюда даже все книги писателя утащили. Потом мы находили их то в соседских туалетах, то возле чьих-нибудь печек.

В доме Филиппова хозяйничают мародеры

В доме Просекина теперь все же относительный порядок. Нынешние хозяева собрали свои очень скромные стариковские деньги и купили новые рамы, провели электропроводку. Николай Анатольевич с женой Ниной Семеновной с утра хлопочут по дому - обустраивают разоренное жилье. И дом понемногу начал оживать.

А дом Ростислава Владимировича... Похоже, култукские и слюдянские мародеры переключили свою энергию на него - пока в семье горе, чьи-то мерзкие руки успеют наделать в крепкой, красивой постройке немало бед.

Молчат и бездействуют слюдянская милиция, районная власть.

Что бы написал об этих людях журналист и писатель Михаил Просекин?

Метки:
baikalpress_id:  32 801