Броневой Леонид — народный артист

Мюллер из культового советского фильма про Штирлица играл в Иркутском областном драматическом театре имени Н.П.Охлопкова

Леонид Сергеевич Броневой родился 17 декабря 1928 года в Киеве. Его родители познакомились на рабфаке: мама, Белла Львовна, училась на экономическом факультете, папа, Сергей Осипович, — на юридическом. Леня окончил школу-шестилетку, потом два класса при Киевской консерватории по классу скрипки.

В 1937 году его отца арестовали, осудили, а семью "врага народа" сослали в город Малмыш Кировской области. Матери посоветовали развестись с отцом — мол, жить будет легче. Спустя четыре года Белла Львовна с Леней вернулись в Киев, а через несколько дней началась война. Они еле успели эвакуироваться в Южный Казахстан, в город Чимкент.

В эвакуации в 1944 году Леня Броневой сдал за год экстерном программу 7-го, 8-го и 9-го классов. Получил аттестат зрелости и сказал маме: "Я пойду в летное училище. А если не возьмут, то подамся в дипломаты или в артисты".

Тогда Белла Львовна положила перед сыном анкеты для поступающих и попросила прочитать одну графу — "Находились ли вы или ваши ближайшие родственники в заключении или на оккупированных территориях?".

Сын все понял. Мама сказала: "Я выяснила, что тебя, может быть, примут в театральный институт. Там с анкетами легче. И не в Москве, туда тебе нельзя на пушечный выстрел приближаться, а в Ташкенте.

Леонид Броневой поступил в Ташкентский театрально-художественный институт имени А.Н.Островского (фактически, это был ГИТИС в эвакуации), где в анкете о родителях не спрашивали, и в 1950 году успешно его окончил.

Диктор, переводчик, музыкант

Период жизни в Ташкенте Леонид Сергеевич называет голодным. Одновременно с учебой приходилось подрабатывать: Броневой стал переводить стихи узбекских поэтов по русскому подстрочнику. Сидел по ночам, в общей сложности перевел около 50 стихотворений.

Потом он устроился диктором в Ташкентский радиокомитет.

— В шесть утра мы открывали эфир: я и мой приятель — молодой узбек, — рассказывает Броневой в одном из интервью. — Он читал по-узбекски, а я по-русски. Рубильничек от себя — ты в эфире, на себя — можно кашлянуть. Первое время ужасно путался. И вот однажды узбек не пришел. Ко мне вбегает начальник и говорит: "Ты можешь по-узбекски начать передачу?" Я говорю: "Не знаю, мне надо потренироваться". — "Некогда тренироваться, через три минуты эфир. Давай — поехали". До сих пор я помню то, что произнес.

Леониду Сергеевичу довелось работать и в закусочной.

— Там старичок-скрипач был и пианистка, а меня взяли с аккордеоном. Я выучил все песни Вертинского, Лещенко и Козина, все военные, воровские и бандитские, потому что я не только играл, но еще и пел — с семи вечера до двух ночи. Каждый раз в этой закусочной была драка, а примерно через день кого-то убивали. Туда приходили фронтовики с орденами — кто без руки, кто без ноги. Отдельно всегда сидела другая компания, тоже довольно интеллигентная — воры в законе. Платили огромные деньги старичку и вели себя очень прилично. Эти заказывали Козина, Лещенко, Вертинского. Но иногда бывала и третья компания — отмороженное хулиганье. Они наматывали тридцатник красного цвета на вилку или на нож и метали их на сцену, только знай уворачивайся. Это так они заказ делали — "Мурку" требовали.

После распределения Леонид Броневой работал в театрах Магнитогорска и Оренбурга. В 1953 году приехал в Москву, поступил сразу на третий курс Школы-студии МХАТ. Окончив ее, вновь уехал из столицы.

— Опять меня угнали в провинцию, на сей раз в Грозный, — рассказывает Леонид Сергеевич. — Я вечером играл Сталина, а утром распродавал свои теплые вещи — там они после Оренбурга оказались не нужны.

"Провинциальный артист — это рабочая лошадь!"

Из Грозного Броневой приехал в Иркутск, работал в труппе Иркутского драматического театра. Играл роли во многих спектаклях — например, Сергея в драме "На Байкале", Яшу Дубровского в "Дмитрии Стоянове", Коха в "Последней остановке".

Здесь у Леонида Сергеевича и его жены Валентины родилась дочь. Броневой подружился с Виталием Венгером, они были заняты вместе в спектаклях. В "Улице Трех Соловьев, 17", например, артисты играли роли двух приятелей — толстого и тонкого, Броневой, естественно, был толстым, а Венгер — тонким.

— В провинции актер вкалывает гораздо больше, чем в столице, — считает Броневой. — Приходится готовить по 4—5 спектаклей в год. А в Москве люди барские: выпускают в год один спектакль, максимум два. Провинциальный артист — это рабочая лошадь! У него нет никаких приработков: ни в кино, ни на местном телевидении и радио, где вакансий внештатников никогда нет. Можно только драмкружок вести на заводе. В Иркутске мне удалось организовать драмкружок только потому, что я пообещал за те же деньги — 60 рублей в месяц — создать еще и хор.

В Иркутском академическом драматическом театре им. Охлопкова есть свой музей. Собирал экспонаты — фотографии, афиши, программки, и многое другое — заслуженный артист РФ Виталий Петрович Сидорченко. Благодаря ему сохранились несколько программок спектаклей с участием Броневого и даже фотографии Леонида Сергеевича на сцене.

Кстати, существует байка, что звание "Народный артист РСФСР" Броневой получил благодаря тому, что сообщил Борису Николаевичу Ельцину о своей работе в Иркутске:

— Мы выступали в Государственном Кремлевском дворце, я читал "Стихи о советском паспорте" Маяковского. После концерта за кулисы пришел тогдашний первый секретарь МГК Ельцин в сопровождении чиновников. Красивый, вальяжный, метра под два ростом. Кто-то из артистов его спрашивает: "Борис Николаевич, ну как вам тут, в Москве?" Он махнул так рукой и говорит: "Не спрашивайте!". И вдруг обращается прямо ко мне: "Вы сибиряк?" Я отвечаю: "Можно сказать — да, работал много лет в Иркутске". Тогда он поворачивается к сопровождающим, среди которых я узнал министра культуры РСФСР Мелентьева: "Почему он до сих пор не народный артист России?" Буквально через два дня я уже был им!

"Доминошники меня прощали"

Из Сибири Броневой уехал в Воронеж, где в театре сыграл роль Ленина. Воодушевленный успехом у зрителей этого театрального города, Броневой перебрался в Москву. Вскоре у него умерла жена, и он остался с маленькой дочкой на руках.

С работой в театре поначалу не складывалось. Однажды его не взяли на гастроли Театра имени Пушкина, хотя Леонид Сергеевич очень просил: "Ну возьмите меня с собой, мне надо кормить дочь, жена недавно умерла. Пока вы будете давать спектакли, я объеду все села с концертами, я же на гармошке играю! Привезу вам целую кучу грамот благодарственных". Пока его футболили от режиссера к директору и обратно, театр уехал, и Броневой остался ни с чем.

Деньги он решил зарабатывать... игрой в домино на Тверском бульваре.

— Получалось что-то около рубля за два дня, — рассказывает Леонид Сергеевич. — Это смешно, но все-таки две буханки хлеба, пакет молочка или творожка. А знаете, какие правила в домино? Если ты выиграл, то не имеешь права покинуть скамейку. Но я нарушал этот закон. Выигрывал рубль и уходил. Меня материли на чем свет стоит. Я объяснял, как есть. И доминошники мне прощали то, что я уходил с выигрышем.

Только в 1961 году Броневой устроился в театр на Малой Бронной, где стал ведущим актером труппы. А с 1988 года Леонид Сергеевич играет у Марка Захарова в театре "Ленком".

"Она меня провожала и провожала..."

Вторая жена Броневого, Виктория, нашла Леонида сама. Тогда он играл американского корреспондента в "Мятеже неизвестных", и на сцене появлялся в джинсовой рубашке (джинса была жутким дефицитом). Так вот Вика ходила на все спектакли и каждый раз провожала его домой.

— Я думал: что это такое — я еще не нагулялся, а меня хотят окрутить! — смеется Леонид Сергеевич. — Я тогда был вдовцом с четырехлетней дочкой на руках. Нищета, коммуналка в Среднем Кисловском переулке, раскладушка и тараканы. Но Вика все провожала и провожала... И в конце концов понравилась! Через пять лет мы расписались...

Звездный Мюллер

И все же большинство россиян знают Броневого как Мюллера из "Семнадцати мгновений весны". Леонид Сергеевич прославился благодаря этой роли уже в 45 лет. Сам он жутко не любит, когда его начинают спрашивать о Мюллере: считает, что он сыграл достаточно других удачных, таких как герцог в "Том самом Мюнхгаузене" или Велюров в "Покровских воротах".

Поначалу Броневому предложили роль Гитлера в "Семнадцати мгновеньях" и даже сделали фотопробу — похож! Но невеста, Виктория, сказала: "В крайнем случае я согласилась бы на Мюллера, но не на Гитлера!" Леонид Сергеевич прислушался к ее мнению.

Для съемок фильма актеру сшили мундир размера на два меньше, чем требовалось:

— Черный воротник впивался в шею, из-за этого я все время дергал головой. "Что это вы делаете?" — спросила меня Татьяна Лиознова. — "Да мне мундир шею режет". — "Я не к тому, что вам режет! Не усилить ли это в самых нервных местах?" И она нашла эти места...

Кстати, Леонид Сергеевич с Викторией Валентиновной поженились в первый день съемок "Семнадцати мгновений весны". И не успели даже выпить шампанского, как подошла машина и забрала Броневого на съемку.

— Жена заплакала, а я говорю: "Не расстраивайся, это хорошая примета..."

Байки о Броневом

Сенчина — соблазнительница!

В фильме "Вооружен и очень опасен" Броневому нужно было играть постельную сцену с Людмилой Сенчиной. А он только что женился и переживал, как супруга к этому отнесется. По словам Сенчиной, на съемках он весь красными пятнами покрылся, спрашивает режиссера: "Ну как мне ее? Так?" От волнения сорвал бретельку бюстгальтера. После выхода ленты зрители с негодованием писали: "В то время как в Гондурасе дети голодают, Сенчина соблазняет наших мужей и сыновей!"

"Простите, Мюллер, я целилась не в вас!"

После "Семнадцати мгновений весны" Броневого одолевали поклонники, и он выходил на улицу в больших черных очках. Во время гастролей Театра на Малой Бронной в Одессе Леонид Сергеевич в своих черных очках решил пройтись по городу. И когда он поравнялся с очередью перед обувным магазином, одна из покупательниц вдруг метнула здоровенную коробку, попав... прямо в голову Броневому. Броневой замер. А метательница, пробегая мимо кинозвезды за обидчицей, крикнула: "Простите, Мюллер, я целилась не в вас"...

Наградить этого, как его... Мюллера!

Сериал "Семнадцать мгновений весны" был любимым фильмом председателя КГБ Юрия Владимировича Андропова, который сам подписал указ о награждении актеров, снявшихся в картине. Фамилию Броневого он не вспомнил и записал просто: "Мюллер".

Броневой виноват

Однажды какой-то секретарь ЦК ВЛКСМ, отвечая на вопрос, почему в мире так много фашистских организаций, сказал: "Это Броневой виноват. Нельзя делать фашистов такими привлекательными".

Анекдот

Штирлиц выстрелил в Мюллера. Пуля отскочила. "Броневой", — подумал Штирлиц.

Редакция выражает благодарность заслуженному артисту Виталию Петровичу Сидорченко — нештатному директору музея Иркутского драмтеатра им. Н.П.Охлопкова, а также руководству театра за помощь в подготовке материала.

Загрузка...