Почему начальникам все "по хозяйству"

На селе жизнь по-старому: сельхозпредприятия разваливаются, люди разбегаются, зато руководство живет хорошо

Маршруты высоких госчиновников все чаще пролегают теперь мимо удобных наезженных трасс. Вот и губернатор области Александр Тишанин посетил не так давно райцентры Качуг и Жигалово. Сделав принародно соответствующие выводы. Жаль, не свернул губернаторский кортеж с большой дороги: там, в глубинке, картина нынешнего житья-бытья российского крестьянства, спрятанного за горами за долами от высоких руководящих очей, предстает во всей безысходности и наготе.

А комплекс-то где?

"Если проехать, к примеру, по Ангаре или по Лене, то увидишь: одни деревни стоят пустые, в других осталось по 2—3 двора. Народ перемещается в города. Люди хватаются за случайный заработок — рынок, торговля". Что ж, картинка нарисована точно, узнаваемо, да и автор ее — Валентин Григорьевич Распутин — знает сибирскую деревню вдоль и поперек.

Я и поехала — только не по Лене, а через Лену. От Иркутска до Верхоленска (почти шесть часов автобусом), потом по хлипкому деревянному мостику через почерневшую, вот-вот готовую вздыбиться льдинами реку — пешком, а дальше просто на попутке. Мимо Толмачево, Челпаново, Большедворово, Алексеевки — тех самых умирающих деревенек, которые совсем по-распутински "одни стоят пустые, в других — по 2—3 двора".

— Вон там пенсионеры живут, — кивнул мой попутчик в сторону ухоженного, с нарядными белыми ставнями домика.

Среди покосившихся, давно заброшенных, без окон без дверей коробок он смотрелся ярким цветком в пустыне.

— Хозяйство свое держат, дети из города наведываются, помогают.

А дальше там, правее, ферма была. Больше года как растащили. В Толмачево-то еще когда большой комплекс построили животноводческий, Фарфутдинов года два назад продал.

— Зачем?

— А это уж вы у него спросите, — хохотнул мой собеседник.

Так за разговорами и добрались до нашего конечного пункта — деревни Белоусово, или, согласно недавней реформе, Белоусовского муниципального образования, где живут авторы открытого письма к губернатору области Александру Тишанину.

Рецепт для бычков

Все же жаль, что пути прошлогоднего губернаторского кортежа из Качуга в Жигалово не пересеклись с белоусовцами. Им и в самом деле было что рассказать областному главе и его заместителям. Во всяком случае открытому письму, которое адресовано Александру Тишанину, предшествовало многое: обращение в областное сельхозуправление, в районную прокуратуру и в свою качугскую администрацию. Просьбы жителей деревни — помочь провести собрание акционеров "как положено" и аудиторскую проверку деятельности ООО "Белоусово" — не выполнены до сих пор. Хотя и районное, и областное начальства время от времени наведывались к сельчанам. Тем не менее после этих визитов люди пишут открытое письмо губернатору области.

"...Наше сельхозпредприятие на грани банкротства. Руководство ООО "Белоусово" в лице директора Н.И.Фарфутдинова использовало его в своих корыстных интересах, цинично попирая законы".

Что здесь соответствует реальному положению дел, а что нет, надеюсь, специалисты разберутся. Мне же, вслед за распутинскими строчками о пустующих сибирских деревеньках, предстоит небольшая экскурсия в прошлое, когда заброшенных домов здесь было на порядок меньше, и даже — страшно поверить! — не было совсем. Там жили люди, хорошо знавшие и тяжесть крестьянского труда, и простые деревенские радости.

Жаль, что в Белоусово нет своего музея или хотя бы просто летописи, — здешние старики могли бы много рассказать. О том, например, как на этой земле с незапамятных времен жили их деды-прадеды: в избах за стол по 17—18 мужиков садилось, сыновья жили семейно, под одной крышей. Как в 20-х сдавали в колхозы скотину да кое-какое добро (кто был против коллективизации — отправлялся на Колыму). Белоусовские старики помнят и последнюю, самую страшную войну, всех, кто ушел на фронт и кто не вернулся. Помнят, как дружно работалось после, как ночевали в поле, сколько платили на трудодни — трактористам, шоферам, механизаторам, дояркам — и какая была позже зарплата. Расскажут, как ежедневно не меньше пяти полнехоньких молоковозов уходило в Качуг, а если бычков на мясокомбинат сдавали, меньше обязательных 4,2 центнера не брали. Доращивать приходилось.

На смену колхозам-совхозам пришли хозяйства другой формы собственности, пришлось сельчанам осваивать непростые юридические аббревиатуры — ЗАО, ООО. Противные бычки не оценили государственных забот — тощали, молоко у коров тоже понемногу оскудело. Когда-то богатые пашни зарастали бурьяном. А Белоусово после всех реорганизаций (ЗАО "Кулинга" плюс ЗАО "Верхоленск") стало называться ООО, возглавил которое Николай Иванович Фарфутдинов.

Коровья экономика

ЗАО (закрытое акционерное общество) "Кулинга" появилось в Качугском районе, как и на прочих российских территориях, после известного закона о приватизации. В соответствии с которым для сельчан определили земельные и имущественные паи. Позже подоспел еще один указ — акционировать. Переварили и его — доли, земельные и имущественные паи, перешли в акции. ЗАО "Кулинга" было в то время самостоятельным, крепким хозяйством, ЗАО "Верхоленск" — слабым: то свет, то телефон за долги отключали. А дальше как в известной сказке: была у зайчика избушка лубяная, а у лисы ледяная. Чем закончилась сказка — известно. Примерно такой же финал получился и у ЗАО "Кулинга": бухгалтерия, имущество потихоньку перекочевали в Верхоленск (воля Фарфутдинова — закон!) Специалисты из Белоусово, оставшиеся без работы в родной деревне, поездили-поездили ежедневно в Верхоленск (полтора десятка километров в один конец) и не выдержали.

— То машина не придет, то бензина нет, то еще что-нибудь, — рассказывали мне безработные бухгалтеры-экономисты. — А итог один: 200—300 рублей в месяц — пропущенные не по своей воле дни оставались, разумеется, неоплаченными.

Между прочим, в деревне у всех, без разницы — экономист ты, учетчица на ферме или школьный учитель, — своя скотина. Коровы громко мычат по утрам — есть-пить просят. И доить их нужно не раз в неделю, и воду ведрами таскать — коровушка враз до 60 литров выпить может. И много еще чего должен уметь деревенский житель, чтобы прожить на те самые две-три сотни в месяц.

Производство продуктов питания — очень дорогое удовольствие. Мы платим за еду намного меньше ее реальной цены, просто очень немногие люди могут позволить себе платить за нее столько, сколько она стоит на самом деле. Закон "О развитии сельского хозяйства", поддержанный недавно большинством депутатов Госдумы в первом чтении, "сделает агропромышленный комплекс более привлекательным для инвесторов и приведет к росту доходов селян". Так считает министр сельского хозяйства страны Алексей Гордеев. Пока же большинство частников качугской глубинки подсчитывают убытки. По крайней мере те, кто держит у себя небольшое поголовье крупного рогатого или несколько хрюшек.

— Корову нужно растить минимум два года, — объясняли мне азы крестьянской экономики белоусовцы. — Только что родившегося теленка два месяца поят молоком, 5—6 литров в день (по городским ценам это тянет на сотню рублей, а за два месяца набегает ого-го!). Потом два раза в день кормят сеном (центнер — 200 рублей), сухими кормами, силосом, дробленкой и прочим. За два года корова обойдется, таким образом, тысяч в двадцать, не меньше. Если, конечно, ее не украдут еще раньше (выгнал утром в стадо — не факт, что увидишь свою кормилицу вечером) или не прицепится какая-нибудь хворь.

Между прочим, стоимость прививки в районной ветлечебнице — 62 рубля. Столько же нужно заплатить и за визит врача — вот еще сотня с лишним. В сельхозуправлении обещали компенсировать ветобработку — где она, эта компенсация? Устьордынцам уже чуть ли не по 1000 рублей за корову компенсируют — у нас федеральные дотации пока на словах.

— Эти денежки к нам три года идут и никак не дойдут, — с горечью рассказывали мне белоусовцы. — Что-то там, в управлении, на них купили, Баженов (и. о. начальника сельхозуправления области. — Авт.) говорил.

"Мы спали по три-четыре часа"

"...В период руководства Н.И.Фарфутдинова за последние пять лет не проводилось ни одного собрания акционеров, директор не представлял ни финансового, ни балансового отчетов. Люди были поставлены в такие условия, при которых были вынуждены увольняться и искать работу в других местах, оставляя свои семьи. Неоднократные попытки акционеров изменить ситуацию не увенчались успехом". (Из открытого письма губернатору области.)

Николай Иванович Фарфутдинов возглавляет ООО "Белоусово" почти десять лет. Впрочем, в конце 90-х хозяйство называлось иначе, другой была и экономическая ситуация на селе. Однако уже тогда полным ходом шел отток сельских специалистов в город, и Белоусово тут было не исключением, а одним из самых что ни есть типичных примеров.

Часовая оплата труда трактористов и механизаторов в начале нового века, к примеру, составляла 76 копеек, за восьмичасовой рабочий день, соответственно, белоусовцы получали 6 рублей 08 копеек (буханка хлеба стоила тогда около семи рублей).

Ремонт техники шел медленно, запчастей и комплектующих почти не было. Нужные детали приобретались, что называется, в пожарном порядке: сегодня привезли, а завтра уже в поле.

— Николай Иванович говорил: собирай из двух тракторов один, если не можешь оба пустить в ход, — вспоминает бывший главный инженер ООО "Белоусово" Павел Таюрский.

Кстати, зарплата самого Павла Васильевича, выпускника Иркутской сельхозакадемии, составляла 700 рублей в месяц. На эти деньги нужно было содержать семью (тогда у них с женой родились уже две дочки) и покупать бензин, чтобы заправить служебную(?) машину. Впрочем, молодой специалист из кожи вон лез, старался догнать хотя бы заработок жены — она работала в школьной столовой и получала полторы тысячи в месяц.

— В уборочную 2003-го мы работали без выходных, спали по 3—4 часа в сутки, больше не получалось. Я, как главный инженер, вкалывал на поле вместе со всеми по 12—14 часов. Кончилась уборочная, иду в бухгалтерию — у меня проставлено по 7 часов ежедневно плюс два выходных. Спрашиваю Фарфутдинова: почему? Он ответил: пересмотрим. В конце квартала иду опять. "А все, квартал уже закончился", — сказал Николай Иванович. Для него такое отношение к людям типично.

Павел Васильевич Таюрский тогда все же не выдержал, уволился. Хотя терять любимую работу было, конечно, больно. Сейчас вместе с женой трудится на своем подворье — огород, скотина, работы хватает. Оба молоды, полны сил и желания крепко встать на ноги здесь, в Белоусово, — какой смысл уезжать куда-то из родного дома, да еще с малыми детьми? Но в других семьях люди поступают иначе.

Например, водитель, крановщик, а нынче безработный Сергей Шеметов. Сегодня он живет в Белоусово один — жена с дочкой в городе. Супруга работает, дочь учится.

— Зимой кочегарил на ферме — платили по 700 рублей в месяц. Больше туда не пойду, — говорит профессиональный (25 лет стажа) водитель.

Между прочим, отсутствие женских рук в доме почти не ощутимо: скотина накормлена, коровы подоены вовремя, кролики, куры в порядке. (Это для тех, кто считает, что русский мужик, кроме пьянки, ни на что не способен.)

Кстати, в Иркутске работает немало белоусовцев — к примеру, почти вся семья Геннадия Житова: оба сына, которые еще и помогают отцу оплачивать обучение в вузе своей младшей сестры, и сам Геннадий Иннокентьевич. Он профессиональный водитель, тридцать лет отработал в родном совхозе. Вместе с женой Людмилой (она по специальности бухгалтер) вырастили троих детей, свой дом поставили. Просторный, удобный, всем бы места хватило. Да только жизнь распорядилась иначе — и отец, и взрослые дети в чужие края подались. Отец, правда, возил одно время молоко в Иркутск.

— Весь день в дороге, приезжаю поздно, дома ничего сделать не успеваю. А платил Фарфутдинов 200 рублей в сутки. За 15 дней я тогда три тысячи получил — и взял расчет.

Сейчас Геннадий Иннокентьевич трудится в том же Иркутске. И рискует потерять и этот, очень ненадежный, заработок.

— Возраст мой хозяину не нравится, — вздыхает Житов. — Говорит, стаж мой ему подходит, а вот года — мне 52 скоро — нет.

Ни соломы не допросишься, ни зерна

Сегодня Белоусово словно пограничной полосой поделено: по одну сторону те, кто подписал письмо губернатору, по другую... ну хотя бы работники фермы. Любопытная, однако, была ситуация: не успела я переступить порог комнаты отдыха, где расположились доярки, как понеслось: "А это еще кто? Опять за своего Петрова (бывший глава сельской администрации, один из авторов письма губернатору. — Авт.) агитировать будете?" На помощь мгновенно раскричавшимся женщинам пришел зоотехник Виталий Сокольников. И тут, совсем как в каком-нибудь оперном финале, зазвучало несколько голосов сразу.

Причем на фоне моих попыток поговорить с Мариной Борщовой и ее голосистыми подругами еще более громко звучал такой дуэт.

Светлана Шеметова, депутат сельской думы:

— Вы без крика и говорить-то не можете. А почему другую ферму закрыли?

Виталий Сокольников:

— А затрат меньше, экономия электроэнергии хотя бы.

— А телятник новый куда дели?

— Сдали. Для чего он тебе?

— Кому сдали?

— А чего ему гнить-то?

— Что, нельзя оставить было? А где наш АВМ (комплекс для изготовления витаминной муки. — Авт.)?

— Света, ну ты иногда такие вопросы задаешь!

— Акционеров почему задвинули, почему отчета нет?

— У меня тоже маленькая зарплата! Но куда мне ехать-то, кто меня где ждет! (Эта реплика исполняется фортиссимо, то есть очень громко .)

— А почему люди уезжают?

— Находят где лучше, вот и едут. Между прочим, здесь никто никого не держит.

Беседа в верхнеленской бухгалтерии проходила, разумеется, в гораздо более спокойных тонах.

— До нас дошли сведения об инициативной группе, которая обвиняет директора совхоза в том, что он развалил хозяйство, — сказала главный бухгалтер Людмила Головинская. — На самом деле это не так. Мы являемся платежеспособным предприятием, есть только небольшая задолженность по налогам.

Дальше Людмила Викторовна убедительно, с цифрами и фактами доказала, какой замечательный директор Николай Иванович Фарфутдинов и как он радеет за процветание всего предприятия в целом и каждого работника в отдельности.

— Николай Иванович восстановил поголовье скота, сейчас у нас 1400 голов, много молодняка (странно, почему тогда телятник продали? — Авт.) Он платит работникам фермы неплохую для села зарплату — 2500 рублей, он помогает всем пенсионерам, никому не отказывает. Все идут к нам — кому зерна выписать, кому сена для скота, кому муки или мяса.

— Хотя такими вопросами должна заниматься сельская администрация, — прибавила молчаливо стоявшая в сторонке женщина.

— Да ему вообще памятник при жизни надо поставить, — подвела итог нашей беседе еще одна сотрудница бухгалтерии.

Что ж, возможно, так оно и будет. Однако тезисы Людмилы Викторовны про помощь всем пенсионерам дополнила не менее уважаемый в Белоусово человек — доярка с 30-летним стажем, награжденная орденом Трудового Красного Знамени, и пенсионерка Вера Григорьевна Полуектова.

— Мы с дедом (Павлом Андрияновичем Полуектовым, он механизатор и тоже орденоносец — уникальная семья. — Авт.) больше семи десятков лет на этой земле отработали. Он землю пахал, я за скотиной ходила, по 3000 литров в год надаивала. Не то что сейчас, смех один! Акций у нас с ним на двоих полторы тысячи будет. А попросишь хотя бы соломы для скота выписать или зерна по 370 рублей за центнер — с нами и разговаривать не станут. Вы сейчас никто, говорят, не акционеры, не работники ООО. Никто.

Акции не ищите. Сами найти не можем

"...Руководство предприятием велось настолько преступно, что в настоящее время директором Фарфутдиновым Н.И. в корыстных целях распродано имущество нашего акционерного общества. Мы не можем обратиться в суд, так как Николай Иванович отказывает нам в предоставлении реестра держателей акций и других необходимых документов. 4 апреля 2006 года состоялась встреча акционеров и дирекции, на которой присутствовали представители фирм внешних управляющих, Кавярзнев из Иркутска, юрист. Нам дали понять, что наше хозяйство будет обанкрочено". (Из письма жителей Белоусовского М.О. губернатору области.)

В той же верхнеленской бухгалтерии меня уверяли: выдумки все это, реестр акционеров на месте, там все обозначено, у кого сколько.

— Мы хотели сделать все по-доброму, объехать всех акционеров, уведомить под роспись, — объясняла главбух Головинская. — Но они (инициативная группа ООО "Белоусово". — Авт.) начали лить на нас грязь, и тогда... Знаете, нас просто бьют по рукам, не дают спокойно работать. Они ведь ни дня в совхозе не работали, в сельском хозяйстве не разбираются, вот и распускают всякие слухи.

Как обстоит дело с белоусовскими акциями, в Иркутске мне выяснить не удалось — и. о. начальника ГУСХ Юрий Баженов запретил всем сотрудникам общаться с прессой (это к вопросу о правах журналистов в России).

Но слова первого заместителя Качугского района Сергея Тюрюмина на этот счет привести, думаю, стоит:

— Предварительный разговор об этом состоялся на общем собрании, где присутствовал глава райадминистрации Павел Козлов вместе с юристами и представителями ГУСХ. Сегодня принимаются все меры, чтобы выяснить, куда делись акции. Мы пока не можем однозначно сказать, что они куда-то ушли(?). Единственная причина — несовершенство учета. Поэтому люди не могут пока получить вразумительный ответ на этот вопрос. Думаю, что, когда в сельхозуправлении будут проработаны все эти документы, мы сможем ответить людям.

Ответ районного начальника хотя и записан слово в слово, но вызывает, на мой взгляд, еще больше вопросов. Почему высокие сельхозруководители ищут акции, что называется, днем с огнем и где они их ищут? Что значит — несовершенство учета? Кто конкретный виновник этого несовершенства и будет ли он наказан?

Пока же здесь, в Белоусово, все чаще звучит слово "банкротство". Сельские акционеры пытаются понять: кто же они теперь? Действительно ли никто, как говорят руководители ООО, или все же их добросовестный многолетний труд на родной земле станет наконец весомым активом?

Министр обязательно поддержал бы этих ребят

Страсти в ООО "Белоусово" кипят, судя по всему, не первый год. Но, вопреки всему, или, вернее, несмотря на все происходящее, споры и даже скандалы, вопиюще нищенскую оплату труда, донельзя изношенную технику (в отличие от новенького внедорожника Н.И.Фарфутдинова), белоусовцы не сдаются. Держат скотину, садят картошку, другие овощи, хотя рынка сбыта как не было, так и нет и каждый год правят в этих краях бал перекупщики.

— В прошлом году сдавали им мясо по 75 рублей за килограмм, а молоко хоть на землю выливай — никому оно не нужно, — говорит Светлана Шеметова. — Года два назад я держала пять коров, неделю сдавала молоко. Заплатили через два месяца по 3 рубля за литр.

"Деревню русскую начали уничтожать еще в советское время, а сейчас добивают окончательно. И корни эти, похоже, не способны дать побеги", — утверждает Валентин Григорьевич Распутин, для которого деревня, ее традиции, уклад, ее душа — основа основ России.

Думаю, с первой частью этого тезиса вполне можно согласиться. И каждый из нас, жителей России, найдет десятки подобных примеров: да, деревню добивают окончательно. Добивают прежде всего новые хозяева деревенской жизни — хищники по своей сути и повадкам.

Но вот вторая часть распутинской фразы о безжизненности ее корней... Тут я с писателем, пожалуй, не соглашусь. По крайней мере, все увиденное и услышанное в том же Белоусово оставляет некое пространство для оптимизма.

Белоусовские школьники, ученики 9-го класса, поговорить с которыми получилось прямо на уроке (с любезного разрешения их педагога Тамары Витальевны Усовой), в город хотят, конечно. Чтобы получить образование, стать хорошими специалистами. Большинство уже и профессии выбрали соответствующие, на селе необходимые: агронома, механизатора, водителя, учителя. Знают, что сейчас творится в их родном селе? Знают. И видят, как трудно их родителям. Деревенские мальчишки и девчонки знакомы с крестьянским трудом не понаслышке. Вместе с отцами-матерями за скотиной ходят, с огородом управляются и надеются: они смогут сделать эту жизнь лучше. И не где-нибудь там, в дальнем далеке, а здесь, в своем родном селе.

По-моему, министр Алексей Гордеев одобрил бы такую позицию белоусовской молодежи — все же недаром именно сельское хозяйство стало одним из приоритетных национальных проектов. Поднимется АПК — будет жить Россия, так можно обозначить одну из главных тенденций современной государственной политики.

Пока же глава Минсельхоза страны, выступая на заседании Совета при Президенте РФ (Москва, 7 апреля 2006 года), назвал ситуацию в Иркутской области по реализации национального проекта неудовлетворительной.

"К группе отстающих регионов можно отнести Новосибирскую, Волгоградскую, Иркутскую области и Алтайский край, — сказал министр".

Я думаю, и Белоусово, и другие брошенные деревни Качугского района внесли в эту "сложившуюся ситуацию" достойный вклад.

Загрузка...