Стеклянный секонд-хэнд

Бутылка хранится тысячу лет, а мы удобряем ею землю

"Куда сдать бутылки?" — задался вопросом пытливый читатель "Копейки" Владимир Александрович Кононов. Оказалось, в Иркутске мест, где принимают стеклотару, раз-два и обчелся. Да и то с оговоркой: берем один вид "пушнины".

Тара-тара-стеклотара, звон по улице идет

Еще живы в воспоминаниях те сырые подвальчики — приемные пункты, к которым катились брякавшие тележки. Принимали в них бутылки всех калибров, форм и мастей. Лет двадцать назад на помойках стеклотары было не сыскать. Она оседала на балконах, сараях, дачах — выручала и в беде, и в радости. Взять, к примеру, бутылку из-под молока. Стоила она вровень с содержимым — 15 копеек. За 12 копеек, вырученных от пивной бутылки, можно было купить плавленый сырок "Дружба". А за два пустых флакона из-под водки — буханка хлеба в кармане. Потому-то с каждой пустой бутылкой и связывали советского человека теплые отношения. Громоздкая, но ценная тара, как неразменный пятак, всегда была в деле. И в доме.

А какой властью она обладала в деревнях! Герои Венедикта Ерофеева запросто меняли в Петушках тридцать посудин на полную бутылку "Зверобоя". В пору дефицита авоська с мелодично позвякивавшими бутылками открывала дверь в любое сельпо. И была она не хуже валюты: перепродал, обменял, сдал, купил.

Ситуация изменилась. Сначала почти опустели витрины, где выставлялись принимаемые образцы. Потом на них остались полулитровые пивные "чебурашки". За два последних года в Иркутске закрылись почти все подвальчики, где за звонкую тару давали деньги. Ударило это не только по предпринимателям. Для детей улиц и людей пожилых "пушнина" зачастую равнялась буханке хлеба. Да и город не страдал от стеклозасилья: все подбирали "санитары" — старушки, пьянчуги и бомжи.

Битый мусор

В 1994 году Владимир Кононов, специалист по радиационному контролю предприятий, был командирован в Мадрид. На городских улицах его внимание привлекли высокие куполообразные контейнеры с отверстием сверху. Оказались они бутылкосборниками. Кидаешь бутылку — она бьется о металлический штырь внутри. Приезжает машина заменяет полный контейнер на пустой, и отвозит стекло на переработку. Умно до удивления!

Сегодня Владимир Александрович удивляется другому. Открывает тетрадку, в ней собственные расчеты и ответ из департамента по развитию промышленного комплекса.

— Только представьте, — говорит он, — перед Новым годом в Иркутск завезли миллион бутылок шампанского! Ради интереса я бросил одну на весы — килограмм. Получается сто тонн стекла. А вино и водка? Это еще сто тонн. За один только праздник! А 8 Марта, 23 Февраля, Рождество? В год на россиянина приходится 9 литров спиртного. На иркутян — 1 миллион 700 тысяч бутылок и 340 машин-пятитонников, чтобы их вывезти.

Владимир Александрович отправил запрос на горячую линию мэра: куда можно сдать бутылки и макулатуру? Выяснилось, что в Свердловском районе Иркутска со стеклотарой работают только на улице Терешковой и рынке "Ручей" (Синюшина Гора). А бумагу принимают в Ново-Ленино и Марково. Остальные места приема закрыты. Заводы — Тулунский и Ангарский керамический, — которые работали со стеклом, тоже приказали долго жить.

— Раньше бутылки принимали в каждом дворе. Сегодня этих пунктов нет. А ведь стекло — отличный, экологически чистый материал! И блоки для фундамента теплиц можно из него делать, и стеклопакеты, и остановки. Вариантов применения уйма. Вокруг твердят про малый бизнес, и никто не обращает внимания на вторичную переработку. В Германии, например, за каждую бутылку в магазинах дополнительно к стоимости берут 25 центов. Залог можно вернуть, если сдать посуду. У покупателей есть стимул не выбрасывать использованную тару. И страна избавлена от мусора. В Израиле сдают 60% посуды. Даже в Москве стоят автоматы. Бросаешь бутылку — он тебе 20 копеек выплевывает. А у нас?

Пустые надежды

В приемке по улице Терешковой народу много. Стены по вертикали уставлены полными ящиками. В обороте бутылочного секонд-хэнда только "чебурашка" по 50 копеек. Пристраиваюсь в хвост очереди. Впереди женщина суетливо опустошает сумку. Приемщица среднеазиатской национальности проходится грязными пальцами по горлышкам, объявляет сумму: 10 рублей 50 копеек.

Рядом со мной благообразный пожилой мужчина, в руке сжимает целлофановый пакет:

— Пенсии не хватает, вот и хожу бутылки собираю, — вздыхает. — Всю жизнь отработал на автобусе, на хорошем счету был. На три тысячи пенсии разве разживешься? А на бутылках я верную двадцатку в день имею...

Таких, как он, в очереди через одного. Люди приезжают из других районов города, чтобы получить небольшие, но деньги. Не исключено, что этот пункт-оазис скоро станет миражом. Возобновить круговорот бутылок в природе сегодня вряд ли возможно. Все потому, что пару лет назад заводы отказался от услуг дистрибьюторов, которые занимались возвратной тарой.

— Мы год как не принимаем оборотные бутылки, — комментируют стекольный вопрос в ООО "Кедр". — Они нам не нужны. У нас вся бутылка покупная, именная, первая. Это защита от подделок. Сейчас по такому принципу работают заводы, которые заботятся о собственном имидже. Все используют свою конкретную бутылку. Повторное использование — это тупиковая модель.

С этого года в Байкальской пивоваренной компании в сборе оставили только разноцветные "чебурашки". Возможно, скоро откажутся и от них.

Не работают в Иркутске с битым стеклом. Оно занимает второе место в перечне отходов, которые вывозят на свалки. Только вот закавыка: большая часть отходов рано или поздно сгнивает. Со стеклом такого не выйдет. Оно пролежит тысячи лет, и в каком виде оно было изначально, в таком и останется. Потому земля, удобренная бутылками, — это мертвая земля. Мой собеседник Владимир Александрович Кононов сдал сумку бутылок и 90 килограммов макулатуры. И дело тут вовсе не в деньгах: "Больно смотреть, как город превращается в свалку". На 90 вырученных рублей он купит хорошую книгу.

Метки:
baikalpress_id:  4 586