Конвейер карточных домиков

Напоминает градостроительство в России

Наконец-то нам вновь нашли национальную идею! Да не одну, а целых четыре — по числу провозглашенных приоритетных национальных проектов. Полномасштабные революции, как задумано на самом верхнем уровне, должны сотрясти российское образование, сельское хозяйство, здравоохранение и жилищное строительство. Тут бы всем миром и поблагодарить власти за находчивость — без идеи-"фонарика" жить как-то непривычно и неуютно. Только вот при слове "революция" в голове почему-то начинают роиться не слишком оптимистичные ассоциации.

Им здесь и в этом не жить

 Как и из чего у нас строят, как наблюдают за жизнеспособностью строительных конструкций, наглядно показали армянский Спитак в конце 80-х, Нефтегорск в начале 90-х, несколько лет назад — московский аквапарк, а уже под занавес 2005-го — бассейн "Дельфин" в Чусовом и колония-поселение, опять же в Москве. Но то ли еще будет! Устойчивую "надежду" на хлипкость немалой части зданий и сооружений, в которых мы будем жить, работать и отдыхать, вселяют закрепленные в нынешнем году "революционные" изменения в практику жилищного строительства.

Не разбавляют "надежду" оптимизмом ни многократно возрастающие — только в 2006 году в четыре раза! — государственные вливания в эту сферу (все равно разворуют!), ни ссылки на непременную заботу отечественных коммерсантов от строительства если не о безопасности потребителей их продукции, то о будущем их собственных наследников. Вращивать бизнес в Россию на века — оно им надо (по крайней мере, многим из них)?! Распродадут наскоро сляпанные домишки, загонят нешуточные бабки в оффшоры, а следом и сами слиняют, вместе с чадами и домочадцами.

Время собирать деньги

Первым "павшим бастионом" несколько лет назад стали, казалось бы, нерушимые строительные нормы и правила советского образца. Между прочим, они грозно одергивали мечтавших строить быстро и абы как: "Несоблюдение норм преследуется по закону". Теперь СНиПы носят сугубо рекомендательный характер и больше не смущают взор потенциальных халтурщиков напоминанием о возможной каре.

А после принятия нового Градостроительного кодекса и отмены с 1 января 2007 года лицензирования изыскательских, проектных и собственно строительных работ встают дыбом волосы не только у обывателей. Камня на камне, как ни осторожничали (им ведь еще пить и пить из государева колодца!), на свежеиспеченных законах, ломающих зыбкий статус-кво в строительной сфере, не оставили маститые теоретики и практики строительства, участники состоявшейся в конце июля 2005 года в Москве конференции "Итоги лицензионной деятельности Росстроя за I полугодие 2005 года. Задачи по совершенствованию лицензирования в строительной отрасли в условиях изменения требований законодательства". За спинами делегатов форума незримо маячили фигуры высокопоставленных федеральных чиновников, таких как министр экономического развития и торговли Герман Греф и его заместитель Андрей Шаронов.

Участники конференции признали, что существующая (пока еще) практика лицензирования в строительстве есть, в сущности, не что иное, как узаконенный побор. Лицензии выдают коммерческие структуры при органах исполнительной власти. Штаты их (при невысокой технической квалификации) малочисленны, и контролировать деятельность всех фирм, получивших лицензию, они не в силах — даже при огромном желании.

Если, конечно, оно вообще есть — желание контролировать. Ведь идея фикс любой коммерции — извлечение максимальной прибыли. Куда как просто штамповать без счета лицензии, не особо интересуясь, держал ли хотя бы раз в жизни претендент на "индульгенцию" или ведущие специалисты его фирмы строительный чертеж. Главное — чтобы у клиента хватило денег на оплату лицензии, а там хоть трава не расти!

И штампуют. При официальной цене чуть больше 1000 рублей на теневом рынке лицензия дорожает порой во сто крат. Только в 2004 году и только по официальным каналам в России было выдано 70 тысяч лицензий на строительство. Причем, по данным министра Грефа, денежные поступления даже от официальных лицензиатов, как правило, не доходят до государственной казны.

Если же, не дай Бог, здание покроется трещинами или вообще завалится на этапе строительства или уже после сдачи в эксплуатацию — распорядители лицензиями никакой ответственности не понесут. Пока суд да дело... По аквапарку, например, следствие не закончено до сих пор.

В большинстве стран с рыночной экономикой лицензии на выполнение строительно-монтажных работ выдаются не организациям, а каждому участнику строительного процесса . У нас тоже лицензируют, но лишь некоторые категории специалистов. Например, механизаторов, сварщиков, стропальщиков.

"Дитя" осталось без пригляду?

Ладно, от насквозь коррумпированного, "полуслепого" лицензирования отказываемся. А что взамен? Правительство России уверяет, что строительный бизнес (в том числе реконструкцию и капитальный ремонт) не оставят без пригляду. "Дитяти" определили семь его будущих "нянек". Обещано, что исполнительная власть возьмет под контроль инженерные изыскания, экспертизу проектной документации на соответствие техническим и экологическим нормативам и так далее.

Кроме того, местные органы исполнительной власти имеют право зарубить бракованный объект, не выдав разрешения на ввод его в эксплуатацию и не поставив на государственный учет. Могут. Но опять же — захотят ли, если воздух будет насквозь пропитан немалой рублевой или долларовой неучтенкой? Искусству делать деньги из воздуха доморощенных взяточников учить не надо.

Не меньше у строителей добротной и взыскательной советской выучки возникает вопросов и по поводу практической реализации нового ГК в части экспертизы проектно-сметной документации. Сегодня существуют три независимые экспертизы — государственная вневедомственная при бывшем Госстрое России, экологическая и промышленная. Каждая — самостоятельное юридическое лицо, взимающее деньги с инвесторов (службы заказчика) за свою подпись и печать. И опять же не несущее никакой ответственности за безопасность и надежность возводимых сооружений! За экспертизу пресловутого аквапарка было заплачено 2 миллиона долларов. Вавилон рухнул, однако, как уже сказано, ни один из щедро "озелененных" экспертов за разрушение здания и гибель людей не ответил.

В Японии из-за низкой сейсмостойкости эксперты недавно забраковали десятки построенных в разные годы небоскребов. Опасные дома собираются снести, а автора их проектов — наказать по полной программе, в том числе полновесной иеной. Сам себе приговор он уже вынес — объявил об окончании своей карьеры архитектора.

В России обещано ввести единый государственный экспертный орган. Если объект, чью проектную документацию эта инстанция одобрила, повредится или разрушится, она понесет субсидарную ответственность. Но пока обещанное учреждение на горизонте российской строительной отрасли не наблюдается.

Не вселяет оптимизма и отмена обязательной экспертизы при индивидуальном жилищном строительстве и строительстве иных объектов (гаражей, вспомогательных сооружений и т. д.). Владельцы дорогостоящих загородных коттеджей, построенных без технического надзора по не прошедшему никакой экспертизы собственному проекту подрядчика, работавшего к тому же без лицензии и ликвидировавшего фирму после продажи построенных объектов, останутся наедине со своей бедой, если их коттеджи потрескаются или обрушатся частично или целиком.

А если почва "запляшет"?

Иркутск лишь географически находится на отшибе. А в целом безоговорочно подчиняется общероссийским тенденциям, в том числе в градостроительной сфере. При этом не стоит забывать, что Прибайкалье — зона высокой сейсмичности, а землетрясение — самый беспощадный экзаменатор здания на прочность.

В XVII—XIX веках Иркутск крепко трясло каждые 20—40 лет. Последний раз подземная стихия всей мощью обрушилась на город в ночь на 31 декабря 1861 года. Ужасные толчки продолжались не менее двух минут. Через несколько дней колебания повторились. По свидетельствам очевидцев, колокола иркутских церквей звонили тогда сами собой, а люди не могли устоять на ногах. На Ушаковке и Ангаре взломался лед. Жутко стонала и лопалась метровыми расщелинами мерзлая земля. В образовавшиеся на многих каменных строениях трещины можно было запросто просунуть палец. Кресты на храмах изогнулись и повернулись на три четверти к югу. Силу того землетрясения оценивают в 8—9 баллов.

С тех пор в Иркутске не было ни одного землетрясения в расчетном диапазоне — от 7 до 9 баллов по 12-балльной шкале. А по наблюдениям сейсмологов — чем больше период между землетрясениями, тем мощнее каждый следующий катаклизм.

Насколько фактор сейсмичности учитывался и учитывается в строительной отрасли Иркутска, мы попытаемся разобраться с помощью доцента Иркутского госуниверситета путей сообщения Виталия Гаскина. Уже более сорока лет научная и практическая специализация Виталия Вениаминовича — сейсмостойкое проектирование строительных объектов.

Проектировщик — интуиция

По мнению Виталия Вениаминовича, весь фонд жилых и общественных зданий Иркутска можно условно разделить на две части: построенные до 50-х годов прошлого века, в том числе дореволюционной постройки, и возведенные позднее.

— Дело в том, — поясняет доцент Гаскин, — что государственные нормы сейсмостойкого строительства введены в СССР в действие лишь в 1957 году. До этого строительство в сейсмических районах страны основывалось лишь на интуиции.

К первому разделу относятся 1—5-этажные дома, построенные без антисейсмических мероприятий. Акценты при проектировании делались тогда на удобную планировку помещений. Форма этих домов в плане зачастую сложная — Г-образная, Ш-образная, зигзагообразная и т. п. Высота этажей достигает 3—5 метров, а поперечные стены располагаются на значительном по длине здания расстоянии. Простенки между окнами в наружных стенах узкие, а сами оконные проемы довольно широкие. Перечисленные особенности резко снижают надежность и без того несейсмостойких домов. Утешает лишь то, что перекрытия большинства этих зданий деревянные, поэтому весят немного, а качество кирпичной кладки стен многих домов хорошее. Однако сложная форма в плане и образовавшиеся за многие десятилетия сквозные трещины по всей высоте зданий повергают в уныние. Как поведут себя эти дома при сильных подземных толчках, можно только гадать.

В конце 50-х годов многие секторы Иркутска, например площадь Декабристов, застраивались кирпичными малометражками серии 1-306С. Конструктивное решение этих домов относительно надежное. Здесь впервые применено сочетание в стенах кирпича и монолитного железобетона. Позднее появились кирпичные дома серии 114С (их много и в центре города, и в микрорайонах). Эти дома примерно соответствуют по конструктивному решению малометражкам серии 1-306С. Однако дома 114-й серии возводились уже в наши дни, кирпичи нередко клали на раствор почти без цемента.

Мало хорошего можно сказать и о построенных в 70—80-х годах кирпичных домах с необоснованно сложными и амбициозными объемно-планировочными решениями, с квартирами в двух уровнях, островерхими крышами (очертания этих крыш даже попали на эмблему к 300- летию Иркутска!) и каркасным первым этажом, с хитросплетением кирпичных надстроек, пристроек и арок. Один из таких домов стоит рядом с бывшей гостиницей "Интурист". Интересно, что стоимость указанного дома превысила стоимость аналогичных по объему домов в три раза!

Иркутск вышел на панель

В начале 60-х годов 20-го столетия началась массовая застройка иркутских микрорайонов крупнопанельными домами. Они, конечно, радикально снизили остроту жилищной проблемы в стране. В 70—80-е годы во многих микрорайонах строились крупнопанельные малометражки серии 1-464АС. Дома этой серии выгодно отличаются добротной конструктивной системой и высоким качеством постройки. Их сейсмостойкость практически не вызывает опасений.

Девятиэтажные крупнопанельные дома 135-й серии заводы Иркутского домостроительного комбината (ИДСК) осваивали болезненно. Наконец к середине 70-х годов в эти дома?? въехали первые новоселы. Дома?? этой серии также раскиданы по многим микрорайонам Иркутска. Указанные дома?? запроектированы на должном в тогдашнем СССР научно-техническом уровне, а динамические и конструктивные расчеты обеспечили на стадии проектирования необходимую сейсмостойкость и надежность этих домов??. Качество строительства зданий 135-й серии поначалу курировали инженеры конструкторского бюро по железобетону, требовавшие строгого соблюдения технологии их возведения.

Однако выдержать запроектированную технологию удалось далеко не везде. Ради ускорения темпов строительства и уменьшения трудоемкости монтажа в зимнее время ИДСК стал собирать коробки зданий "насухо", без заполнения платформенных стыков стеновых панелей и плит перекрытий бетоном. Таким образом, дома собирали на всю высоту и лишь затем заливали стыки бетоном нередко значительно более низкой, чем предусмотрено проектом, марки. Мы пробовали в кое-каких домах растереть кусочки этого, с позволения сказать, бетона — сквозь пальцы сыпался песочек.

Другое "усовершенствование", примененное при монтаже домов 135-й серии, — отказ в ряде случаев от сварки между собой продольных и поперечных стен. Если оба "изобретения" совпали на одной высотке, трудно ожидать от нее достаточной сейсмостойкости. Напомню, что при землетрясении 1988 года в Армении многие крупнопанельные девятиэтажки, спроектированные как сейсмостойкие, превратились в груду развалин по аналогичным причинам.

Пятиэтажные дома серии 1-335С (в обиходе проектировщиков просто 335-я) разбросаны практически по всему городу. Есть они на бульваре Постышева, в Ново-Ленино, Иркутске II, в микрорайонах Юбилейном, Солнечном, Приморском, в центре города, Академгородке, Лисихе и так далее. При проектировании 335-й была выбрана крайне неудачная для сейсмических районов, так называемая полукаркасная, конструктивная система. Аварии с домами 335-й серии в Иркутске уже начались без всяких землетрясений. Вспомним недавние "осыпания" панелей с домов по улице Баумана и на бульваре Постышева.

Этим, пожалуй, и ограничим обзор, если можно так выразиться, "старорусского" и советского этапов развития строительной индустрии в Иркутске и перейдем к эпохе возрожденного капитализма.

Ташкент нам не указ!

Взоры и помыслы воротил иркутского строительного бизнеса все чаще устремлены в небо. Но мечты о возвышенном далеко не всегда подкрепляются скрупулезными техническими расчетами. Так, на углу двух иркутских улиц красуется десятиэтажный дом-новостройка. Использованное в нем техническое решение в виде железобетонного каркаса с кирпичным заполнением было разработано для Москвы, где здания воспринимают кроме вертикальных лишь ветровые нагрузки. В 1966 году эта разработка не выдержала жестокой апробации Ташкентским землетрясением: вдвое более низкие, чем иркутское, здания складывались как карточные домики. После этого каркас с кирпичным заполнением не был рекомендован к применению.

Напомню, что в 1988 году землетрясение в Мексике, с магнитудой колебаний 7,5 балла по Рихтеру, стерло чуть не в пыль тамошние небоскребы (в сверхопасном сейсмоактивном районе додумались наклепать 40-этажные дома!). Расследование выявило, что из-за экономии расходов в мексиканских высотках вообще не были предусмотрены антисейсмические мероприятия.

При землетрясениях в южных широтах, в той же Мексике или Средней Азии, людей размещали в школах, выставочных залах, палаточных городках. А в Иркутске почти все школы и административные здания, построенные в 30-х годах, не сейсмостойки. Что будет с иркутянами, если возможное землетрясение, как в 1861 году, усугубится 20—25-градусным морозом?

Строительство в Иркутске высоток, пока в основном девятиэтажек, несущей основой которых служит монолитный железобетонный каркас с кирпичным заполнением, набирает обороты. Для заполнения каркаса цокольного этажа в фундаментах здесь используются сборные бетонные блоки. Связи между ними отсутствуют. О последствиях сейсмического воздействия лучше не задумываться.

Изрезанные оконными и дверными проемами кирпичные заполнения в стенах этих зданий увеличивают горизонтальные сейсмические нагрузки на каркас, который на них не рассчитан. Иркутские проектировщики мотивируют использование этого порочного решения необходимостью более широкого применения кирпича в строительстве.

Подобные примеры можно было бы приводить многократно. Чего только стоит популярная в Иркутске конструкция наружных стен с утеплителем из пенопласта в многоэтажных кирпичных жилых домах, сейсмостойкость которой никто никогда не проверял!

Замки на песке

В Иркутске вообще систематически реализуются весьма авантюрные проекты зданий, способных разрушиться при землетрясении. Например, дополнительным этажом надстраиваются пятиэтажные кирпичные дома. Или непродуманно реконструируются старые здания. Так, при реконструкции швейной фабрики по улице Пролетарской новое железобетонное перекрытие над первым этажом оперли на сгнившие и расслоившиеся наружные стены. Технически беспомощно была проведена реконструкция городской больницы N 8 и школы N 15, а сейчас аналогично реконструируют здание лингвистического университета.

Объемы реконструкции гражданских зданий, построенных в приснопамятные времена, когда нормы строительства в сейсмоактивных районах нашей страны либо вообще отсутствовали, либо находились в зачаточном состоянии, сегодня на взлете. Увы, проектные решения почти всех реконструируемых в Иркутске старых домов, вопреки заявлениям проектировщиков этих реконструкций, не обеспечивают приведения зданий к нормативной степени сейсмостойкости.

Характерно, что заказчики реконструкции, как правило, напрямую не призывают проектировщиков уменьшить степень надежности домов. Но выдаваемые проектировщикам технические задания, в которых требуется, например, надстроить несейсмостойкое здание, недвусмысленно провоцируют их на откровенную халтуру.

Широкий размах в черте города и в загородной зоне приобрело коттеджное строительство. Но как подчас ведет себя потенциальный владелец особняка? Сует под нос специалистам из проектной фирмы глянцевый журнал: "Я хочу, чтобы у меня был вот такой дом". Ему отвечают: "Такое здание — не сейсмостойкое. А проект сейсмостойкого дома будет стоить столько-то". — "Нет, это дорого. Я построю сам". И нанимает "дикую" бригаду, которая воплощает в реальность глянцевую картинку. Да, с виду получается замок, но — замок на песке.

Профессиональную гордость застят монеты

Виталий Гаскин морщится как от зубной боли:

— Я видел планировочную форму московского аквапарка. Представьте себе бугая с тонюсенькими ногами. Грамотному человеку понятно, что этот бугай надломится, едва шагнет. Таким колоссом на глиняных ногах и выглядит аквапарк. Руководитель комиссии по аквапарку господин Косован правильно сказал: "Сейчас время такое — у многих специалистов вместо глаз монеты!"

Госстрой СССР худо-бедно следил за надежностью зданий. Но с середины 90-х годов государство постепенно устранилось от контроля над проектированием и в целом за строительством в стране. Некогда мощные государственные научно-исследовательские институты занялись разного рода коммерцией. Опытные проектировщики, начинавшие карьеру в 50—60-х годах, выпали из обоймы. Вакуум стал заполняться молодежью, имеющей порой поверхностное представление о сейсмостойком проектировании. К тому же проектирование и строительство обвально коммерциализировались.

За сейсмостойкость зданий сегодня фактически отвечает заказчик. А кто такой заказчик? Коммерсант, для которого важно построить за меньшую цену, а продать — за максимально высокую. Многие частные проектные фирмы, в Иркутске в том числе, возглавили архитекторы. Из желания самовыразиться и максимально угодить заказчику, из экономии средств во главу угла они нередко ставят дизайнерские решения, которые совершенно не отвечают требованиям сейсмостойкости домов.

Например, покупателям не нравятся "лишние" стены в их будущих квартирах. И вместо того, чтобы приобрести или построить устраивающее лично их отдельное жилище, они требуют от проектировщиков удаления важных с точки зрения надежности здания несущих конструкций. И часто добиваются своего. Получается, что с приходом рынка нам стал изменять даже инстинкт самосохранения.

А качество стройматериалов? Оно должно проверяться в строительных лабораториях в процессе строительства. Всегда ли проверяется при нынешней неразберихе — не уверен.

В России модно все слямзивать за границей. Да, там за качество строительства отвечает тот, кто строит. Но вместе с квартирой покупатель на Западе получает технический паспорт на нее, где указаны сроки действия гарантийных обязательств, на каких грунтах построен дом, кто его строил, кто проектировал, кто и какие поставлял конструкции, и так далее. Покупатель знает, кому, в случае чего, предъявить судебный иск. У нас же купил квартиру — и свободен, Вася. Если дом развалится, ты один и внакладе. К сожалению, наше государство, скинув с себя контроль над строительной сферой, не наладило системы специального страхования с указанием всех действующих лиц.

От редакции. Вероятно, не все причастные к строительному бизнесу согласятся с доцентом Гаскиным в оценке положения дел в российском градостроительстве в целом и в иркутском в частности. Мы готовы предоставить этим специалистам возможность высказаться по затронутой Виталием Вениаминовичем проблеме. Одна небольшая просьба: приводите, пожалуйста, свои аргументы в доступной для читателей форме. Потому что, когда кто-либо в общении с широкой аудиторией злоупотребляет казенной лексикой или специальными терминами, напрашивается вывод: либо выступающий пытается запудрить честной компании мозги, либо сам не понимает сути того, о чем говорит.

Метки:
baikalpress_id:  4 559