В Сибирь. Полковнику НКВД Евстигнееву

Окончание. Начало в N 1 и 2

Закончив строительство секретного комбината, он принял предложение руководителя Братскгэсстроя Наймушина и двадцать лет занимался жизнеобеспечением Братска.

"Я был слугой у двух господ"

Будущему секретному комбинату требовались грамотные технические кадры, своя инфраструктура. Поэтому решено было начать строительство города с населением не менее 300 тысяч человек. Одними из первых его объектов стал кирпичный завод в поселке Анзеби и несколько жилых домов. Впрочем, все они относились к категории "совсекретных" и на совещаниях обозначались только номером. А на соответствующих документах — тов. Евстигнееву лично, совершенно секретно — стояли подписи министра-атомщика и его заместителей.

— Секретарем Иркутского обкома был тогда Хворосохин, — вспоминает Сергей Кузьмич. — Он часто приезжал на строительство Братской ГЭС, расспрашивал, как идут дела, какие проблемы, есть ли успехи и т. д. Знал ли он, какую продукцию будет выпускать секретный комбинат? Я видел, что спросить меня об этом он очень хотел, но боялся. А я хорошо помнил наш давний разговор с сотрудниками министерства и никогда не заводил разговор на ту тему. Хотя сам, конечно, знал: продукцией будущего комбината будет тяжелая вода. Потому-то так важно было правильно выбрать строительную площадку недалеко от большого естественного водоема: для одного стакана тяжелой воды нужна тонна обычной.

Руководители нового министерства оценили большой опыт организации строительных работ начальника Озерлага. В середине 50-х ему позвонил один из руководителей атомной промышленности и сказал: "Сергей Кузьмич, мы намерены просить правительство, чтобы на вас возложили обязанности начальника строительства нового комбината. У вас есть все: опыт, кадры, людские ресурсы, техника, лес. Как вы на это смотрите?" "Положительно, — ответил Евстигнеев. — Я недавно закончил строительство большого участка дороги, остались только лесозаготовки. Поэтому не возражаю".

Тогда сложилась любопытная ситуация: ни одно из министерств — МВД и Среднего машиностроения — не могло самостоятельно принять решение по этому вопросу, потребовалось особое постановление Совмина СССР. В итоге я оказался подчиненным обоих министерств сразу, вроде как слугой у двух господ.

Позже из стратегических соображений секретный комбинат решено было строить в другом месте. А на площадке близ Братской ГЭС начали возводить тот самый БрАЗ — завод по выпуску алюминия.

Пока шли высокие правительственные согласования, за счет Министерства среднего машиностроения в Анзеби построили клуб, столовую и несколько жилых домов.

— Они уже давно пришли в негодность, есть и решение о переселении людей, которое пока не выполняется, — вздыхает Евстигнеев.

Помощь по-соседски

После строительства секретного комбината перед Евстигнеевым оказался непростой выбор: Среднее машиностроение предложило должность замначальника будущей Ново-Воронежской АЭС, правительство — должность замминистра внутренних дел Белоруссии. А Иван Иванович Наймушин — тогда уже знаменитый начальник Братскгэсстроя — звал к себе замом по кадрам и быту.

— У нас с самого начала установилось какое-то особенное доверие друг к другу, — рассказывал Евстигнеев. — Помню, только получив должность начальника Братской ГЭС, которой еще и в помине не было, Иван Иванович обратился ко мне за помощью: "У тебя есть известковый и кирпичный заводы, деревообрабатывающий комбинат. Отгрузи мне по-соседски 10—15 вагонов кирпича и 10 — любого пиломатериала. Потому что там, куда я еду, пока глухая тайга, завтра приедут рабочие, которых я должен где-то поселить. А мне пока и самому жить негде".

Время было почти осеннее, вот-вот могли наступить холода. Я немедленно распорядился отгрузить Наймушину 10 вагонов кирпича и 5 — пиломатериала. "Почему пять, я же просил десять?" "У тебя кругом лес, — сказал я тогда. — Чтобы разместить палатки, тебе придется его рубить. Если ты сразу установишь пилораму, то через пару дней у тебя будет любой нужный пиломатериал. Даю на первое время, не хватит — скажешь". На том и порешили.

Еще, помню, отдал Наймушину небольшое местечко под названием Заверняйка, причалы, склады, бараки — все, что числилось на моем балансе. Там раньше располагалось управление Ангарского лагеря, который строил дорогу от Братска до Лены.

Определиться с новым после Озерлага местом работы Евстигнееву было непросто. Помогла случайная встреча с секретарем обкома по строительству Журавлевым. "Почему не хочешь идти к Наймушину? — спросил тот. — Иван Иванович уже обговорил с нами этот вопрос, все согласны. Белоруссия все же национальная республика, там свои кадры, свои обычаи, ты будешь там чужим. И в Воронеже тоже неизвестно как сложатся отношения. А тут тебя все знают, Братскую строят много твоих людей. Оставайся".

— Я тогда сразу задумался, — рассказывал Сергей Кузьмич. — Задумался... и отменил принятое на семейном совете решение ехать в Воронеж.

А у Ивана Ивановича Наймушина появился еще один заместитель из МВД — по кадрам и быту.

Кадровая оплеуха

"Не знаем, как скоро ушел из Озерлага его начальник полковник Евстигнеев", — так начинается небольшой абзац, посвященный Сергею Кузьмичу, в "Архипелаге" Солженицына.

— Я ушел из Озерлага в начале 60-х, после окончания строительных работ на секретном комбинате, — мог бы ответить писателю его эпизодический герой. Сыгравший вовсе не эпизодическую роль в развитии знаменитого на весь мир Братскгэсстроя, который полностью отвечал за жизнеобеспечение города Братска.

"Есть три строя, — любили говорить братчане. — Капиталистический строй, социалистический строй и Братскгэсстрой". В самом деле, жизнь и быт растущего не по дням, а по часам города, его коммунальные службы, торговля, даже ремонт школ и других зданий соцкультбыта — всем управляла эта могущественная тогда организация. Команда под руководством Евстигнеева оперативно решала множество вопросов.

— Наймушин мне полностью доверял, не вмешивался в процесс управления. Мог лишь иногда посоветовать: это ты правильно сделал, а тут посмотри, подумай — может, лучше по-другому?

В должности заместителя начальника Братскгэсстроя Евстигнеев проработал двадцать лет.

— Любопытно, что до меня на этой должности сменилось пять человек, после — тоже пять. Одного, например, сняли с работы за оплеуху. Жаль, толковый был работник, — вздохнул Евстигнеев. — Ему кто-то нахамил, ну мужик не выдержал, нервы, видно, были на пределе — и врезал!

Сенатору ничем не смогли помочь

Член исполкома, депутат Братского горсовета нескольких созывов, Сергей Кузьмич Евстигнеев еще и хранитель множества любопытных и курьезных историй, связанных с Братской ГЭС, которые он рассказывает с неподдельным юмором и даже артистизмом.

Ему приходилось принимать порой несколько высоких гостей одновременно, в числе которых были и государственные персоны.

К началу пуска Братской ГЭС ждали генерала Эйзенхауэра. На тихом берегу уютного залива построили специальную гостиницу с банькой в старорусском стиле, провели спецсвязь — все как положено. Но попариться высокому американскому гостю не пришлось — на нашей территории был сбит американский самолет, и отношения между двумя великими державами сразу испортились. Генерал отменил свой визит. А двухэтажную деревянную гостиницу на берегу Братского моря народ немедленно окрестил эйзенхауэровкой.

Американцам вообще не очень везло с историческими событиями на Братской ГЭС. Сенатор Гарриман мечтал увидеть перекрытие Ангары и даже специально приурочил к нему свой визит в Москву. Но увы — Ангару перекрыли без него. Руководители партии и правительства во главе с Никитой Сергеевичем уже откушали на торжественном банкете и отбыли восвояси, когда в Братске приземлился личный самолет Гарримана. "Уже перекрыли, — развел руками Иван Иванович Наймушин, встречая незадачливого визитера. — Опоздали!" Американца все же отвезли на место событий, чтобы он своими глазами убедился: действительно перекрыли.

Зачем глушили передачу?

Нынешняя российская действительность вызывает у бывшего начальника Озерлага, по его словам, "весьма противоречивое мнение".

— Как соотнести все то, чем вы жили тогда, ради чего боролись с "врагами народа", с шестым годом нового века, нового тысячелетия?

— Что я вам могу сказать? Я — убежденный коммунист, никогда не изменял своей партии. Кстати, мой партийный стаж — 73 года. Родина наградила меня многими орденами и медалями, это итог моей жизни.

— Что вы принимаете, а что — нет в сегодняшней жизни?

— Не ждите от меня однозначного ответа. Я не считаю, что сейчас все плохо, а раньше, при советской власти все было хорошо. Тогда тоже были очень серьезные ошибки и просчеты, сегодня есть немало хорошего.

Но однозначно ошибочным, по-моему, было разрушение хозяйственного механизма во время перестройки. Это то, с чем я категорически не согласен — и как коммунист, и как хозяйственник, строитель. Какая необходимость была в тотальном разрушении отлаженных хозяйственных связей? Только для того, чтобы быстрее перейти к долгожданному капитализму? В Братске, к примеру, мы каждый год возводили 250—300 тысяч квадратных метров жилой площади. До конца 80-х. А за последние 15 лет один дом сдали. Зато почти даром, с нарушениями и злоупотреблениями отдали множество детсадов, школ в частные руки. И так по всей стране.

— Хотя понятно, — добавил Сергей Кузьмич после небольшой паузы, — что все было сделано по плану Америки. И первым предателем был Горбачев.

Сейчас у нас не капитализм, а черт знает что! За чертой бедности, по официальным данным, треть населения страны. А по неофициальным? А сколько перед этой чертой?

Я как-то ночью слушал радиостанцию "Свобода", была очень интересная передача. Но, как только ведущий стал рассказывать, что будет с Россией через двадцать лет, передачу заглушили. Так было жалко!

— А как вы думаете, что будет с Россией через двадцать лет?

— Не уверен, что у нашей страны хорошее будущее. Хотя, если мы удержимся в нынешнем составе со всеми автономиями, да еще примем Белоруссию, то возможно... Но эти двадцать лет еще нужно прожить.

Метки:
Загрузка...