Коммерсанты из СИЗО хранят молчание

Но люди, столкнувшиеся с правовым беспределом, откликнулись на публикацию в "Копейке"

Письмо привожу полностью: кроме поддержки позиции автора оно содержит весьма ценные сведения, которые мне не были известны, подтверждающие, что происходящее за стенами "аптеки" по улице Баррикад — не плод моей фантазии, не нагромождение моих же ошибок, а самая что ни на есть реальность, с которой сталкивается множество людей и, не исключено, можете столкнуться и вы, уважаемые читатели.

Сотни людей — иркутян и жителей области — постоянно сталкиваются с теми или иными действиями сотрудников милиции и системы исполнения наказаний. Написав репортаж из Иркутского СИЗО, я долго ждала хоть каких-нибудь откликов — все же тема касалась жизни очень многих. И дождалась: недели три после опубликования "Коммерсантов из СИЗО" в редакцию "Копейки" пришла женщина, принесла письмо и рассказала о своей беде.

Где люди — букашки

"Молодец, "Копейка"! Я редко покупаю эту газету, — пишет нам жительница Иркутска. — А выходит, зря. Интересные материалы, отражающие наши насущные проблемы, непридуманные факты и события, трогающие сердце своей очевидностью, проблемы молодого поколения, не рассчитанные на дешевую популярность, и, заметьте, отсутствие статей, взахлеб рассказывающих о сексуальных потребностях — модной, но безнравственной темы, ставшей чуть ли не главной в некоторых печатных изданиях.

Написать в газету меня заставила статья Ирины Алексеевой "Коммерсанты из СИЗО", которая напомнила мне очень горький период моей жизни, всколыхнула такую боль, связанную с судьбой сына.

В результате трагических событий мой сын попал в СИЗО. Это одна, личная боль. Другая появилась при виде того, что делается в этом страшном месте. Не говорю о тех, кто попал туда, но не меньше самих подследственных страдают и их матери, жены — все родственники, которые нередко тянутся изо всех сил, чтобы сделать обыкновенную передачу своим близким.

Небольшое помещение под вывеской "Аптека" на улице Баррикад областного центра хорошо известно людям разного возраста и социального положения. Чего только не увидишь здесь, чего не наслушаешься! Всех этих людей объединяет не только судьба их родных, оказавшихся под следствием, но и отношение тех, кто представляет здесь реальную власть, — приемщиц передач, продавцов, за спинами которых, естественно, стоит начальство. Судя по отношению к нам, посетителям, здешние инструкции и распоряжения, унижающие человеческое достоинство, не менялись, наверное с 1937 года прошлого века. Здесь люди — букашки, которые боятся проронить лишнее слово, чтобы не навредить своим близким. Вот и действует эта обслуживающая команда по-хамски, издеваясь над людьми. Одни продукты принимают, другие — нет, ссылаясь на инструкции. И возвращаются несчастные бабушки в свои деревни, увозя кроме непринятых продуктов тяжелые думы о судьбе детей. Далеко, кстати, не всегда задержанных справедливо.

Все написанное автором статьи "Коммерсанты из СИЗО" — истинная правда. Только далеко не все там сказано.

Почти все продукты для подследственных в СИЗО нужно приобретать в их же магазине (неплохо устроились господа коммерсанты!). Цены запредельные: буханка хлеба — 12 рублей, самый дешевый чай — 22 рубля, лук — 20 рублей, карамель — 85—87 рублей за килограмм.

Баснословные цены на все консервы, сгущенку, сигареты, масло, колбасу и прочее. Почему-то не принимают сыр, варенье, помидоры. Я купила лапшу "Ролтон" и сгущенку на оптовке — здесь не приняли: невыгодно. А ведь в большинстве своем передачи приносят люди нуждающиеся, несостоятельные, отрывающее последнее у своих детей.

Приемщицы ломают пирожки, сигареты, сушки, картошку, конфеты, оправдывая свои действия поиском наркотиков.

Тут же открылся буфет, сначала пирожки с картошкой и капустой стоили 6 рублей, а с мясом — 11. Теперь соответственно 7 и 12 — растут аппетиты у коммерсантов!

Печально, что не принимают книги, газеты и журналы. Не принимают и христианскую литературу — Библию, молитвенники. Почему? А ведь где, как не в тюрьме, люди нередко обращаются к Богу, искренне раскаиваются и хотят изменить свою жизнь. Получается, у подследственных нет возможности проанализировать свои поступки, осмыслить свою жизнь и сопоставить ее с величайшими религиозными ценностями.

Говорят, было объявлено по радио или ТВ, что в тюрьме открыли церковь, появился священник — отец Феофан. Но попасть к нему невозможно: надо долго ходить от одного начальника к другому, чтобы получить разрешение на встречу с ним. А чаще все попытки добиться такой встречи кончаются ничем. Вот вам и права человека.

Когда по телевизору видишь, как содержатся подследственные и заключенные за границей — с холодильниками и телевизорами в камерах, нормальным питанием и просто человеческим отношением к людям, — становится обидно за нашу страну. Там считается большим наказанием само лишение свободы. Но надежды на будущее, на исправление никто и нигде не додумался лишать людей. Кроме нашей страны, конечно...

Мы, матери и отцы, братья и сестры, мы, родные заключенных и подследственных, очень хотим, чтобы наши близкие не погибли в тех невыносимых условиях, которые вы, милицейские начальники, им создаете. Не лишайте наших детей, мужей и отцов ни хлеба насущного, ни пищи духовной. Им надо жить, надо искупить свою вину, чтобы трудиться и воспитывать своих детей.

Еще несколько лет назад каждая критическая статья, появившаяся в печати, не проходила незамеченной. Хочется надеяться, что органы власти не только проявят интерес к беспределу в Иркутском СИЗО, но и примут соответствующие меры.

Наталья Константиновна, мать бывшего подследственного"

Несколько вопросов к руководителям ГУФСИН по Иркутской области

1. Правда ли, что в камерах СИЗО людей прямо в кроватях (шконках) кусают насекомые — клопы и вши?

2. Правда ли, что для того, чтобы передать продукты подследственным, нужно выстоять многочасовую очередь, отпрашиваясь с работы на один-два дня (приемщицы осматривают каждую передачу не менее 20—30 минут)?

3. Правда ли, что график приема передач подследственным не может быть скорректирован для удобства населения, среди которых немало приезжих, и никак нельзя, к примеру, принимать продукты в субботу или воскресенье?

4. Правда ли, что некоторые продукты, в основном мясные (так говорят родственники подследственных), не доходят до адресатов? А есть ли вообще прямая связь: продукты сдал (в приемной СИЗО) — продукты принял (адресат в камере)?

5. Правда ли, что люди должны покупать продукты только в специализированном магазине при СИЗО, по сильно завышенным ценам, а с оптовки, например, ту же сгущенку или тушенку человеку в Иркутское СИЗО передать нельзя?

6. Правда ли, что многие продукты, необходимые в рационе человека, в СИЗО передавать вообще нельзя (сыр, помидоры, бананы, вареное мясо, яйца, сахар и т. д.)?

7. Правда ли, что так называемая гуманитарная помощь милиции (замаскированная взятка в размере от 200—300 рублей), дающая право не стоять в огромной очереди, — чисто иркутское ноу-хау, которое не имеет аналогов в стране?

8. Правда ли, что подследственным в Иркутском СИЗО нельзя передавать в камеры книги, газеты, журналы, христианскую литературу?

Когда газета сдавалась в печать, редакция получила ответ пресс-службы ГУИН, который мы намерены опубликовать
в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  4 328