Семенов Григорий — атаман

Факты из жизни этого военачальника перекраивают советскую трактовку истории Восточной Сибири

Генерал-лейтенант русской армии атаман Григорий Михайлович Семенов — одна из самых знаменитых и противоречивых фигур Гражданской войны. До недавнего времени оценка его личности и военной деятельности имела однозначно негативную оценку, которая в свете открывшихся исторических подлинников, документов, воспоминаний участников Белого движения выглядит, мягко говоря, несостоятельной. Книга Г.М.Семенова "О себе. Воспоминания, мысли и выводы" — еще одно тому подтверждение.

Продолжение. Начало в N 46

Ура секретной депеше

"После моего возвращения из Монголии весь 1-й Верхнеудинский полк получил распоряжение сосредоточиться в Урге, с тем чтобы позднее быть переведенным в Улясутай. С большим огорчением я должен был расстаться с полком, уходившим туда, где остались мои неосуществленные мечты о большой и интересной работе во вновь образованном государстве, в создании которого я принимал участие.

Получив назначение на должность начальника полковой учебной команды, я переехал на станцию Гродеково, место ее дислокации.

19 июля 1914 года мы получили приказание о выступлении из лагерей под Никольск-Уссурийском. Срочность распоряжения, а также сосредоточение всех полковых подразделений в одном месте — все указывало на неизбежность серьезных событий, в которые до тех пор мало верилось.

21 июля войсковой старшина Анисимов вручил командиру запечатанную депешу из штаба бригады, с указанием на срочность и секретность доставки. Содержание документа не было известно никому, но все присутствовавшие сразу почувствовали важность наступавшего момента. Выстроив полк в резервную колонну, командир полковник Жулебик выехал на середину и громко прочел телеграмму, в которой сообщалось, что Германия объявила нам войну.

Семьи офицеров, жители станицы Гродеково и железнодорожные служащие вместе с нами прокричали дружное "Ура!" Государю Императору. Так мы встретили объявление столь важного известия.

Неизмеримость величия нашей Родины, как в смысле ее беспредельности, так и в отношении неисчерпаемых природных богатств, казалась нам залогом несомненной победы. На пути к Москве не раз приходилось сталкиваться с примерами народного ликования. На станциях кипела работа: горы разных товаров ожидали отправки к местам назначения, тяжело нагруженные поезда перебрасывали на запад к фронту продукты труда сибиряков — масло, кожи, мясо, хлеб, скот, лес и проч. Казалось, грядущую победу дружно поддерживало все население страны. Не было причин думать не только об ожидавшей наше Отечество катастрофе, но и о каких-либо затруднениях вообще. Все наши мечты были сосредоточены на боевых подвигах и боевой славе. Мы всей душой рвались на фронт, в бой, и потому нескончаемыми казались нам дни нашего рельсового пути. Однако в Москве пришлось задержаться на три дня".

Забайкальские буряты или японцы?

"В середине сентября, на рассвете, наш эшелон подошел к Первопрестольной. Стало известно, что нам предстоит дождаться остальных: пока все бригады подтягивались к Москве, решался вопрос о пути дальнейшего следования. Нам приказано было показать нижним чинам столицу. Трамваи возили казаков бесплатно.

Больше всего они заинтересовались Кремлем, где мне пришлось быть свидетелем довольно курьезного случая.

Трем бурятам, плохо понимавшим русский, я подробно объяснял на их родном языке историческое значение Москвы и Кремля. В это время вблизи нас оказались три дамы и мужчина. Они усиленно прислушивались к нашему разговору и, конечно, ничего не могли понять.

Вдруг мужчина обращается ко мне, спрашивает, долго ли мы находились в пути и не устали ли после долгой дороги. Я не понял истинного значения этого вопроса и сказал, что до Москвы мы ехали в вагонах тридцать три дня.

Услышав мой ответ, обе дамы приблизились и с чувством глубокого участия начали говорить много приятного по нашему адресу. Только после нескольких минут разговора я понял, что москвичи приняли нас за японцев, переодетых в русскую форму.

Когда я пытался разубедить их в этом, возразив, что мы забайкальские казаки, одна из дам ответила:

— Возможно, офицеры действительно русские, но солдаты — без сомнения, иностранцы!

(Так как она слышала наш нерусский разговор.)

Они уверяли нас в своей благонамеренности и указали, что я напрасно скрываю всем известное обстоятельство о появлении в русской армии японцев. Я не сомневаюсь, что многие жители Европейской России принимали нас за японцев, и, возможно, агенты противника не раз искренне вводили в заблуждение свои штабы не соответствующими истине донесениями.

На третий день пребывания в Москве мы получили назначение нашего конечного пункта и покинули гостеприимную столицу, уходя под Варшаву".

Боевое крещение, полученное в боях под Варшавой, первые трофеи, спасение боевого знамени, героизм и жертвенность русских солдат — об этом автор рассказывает по-военному точно и увлекательно. Так же обстоятельно повествует Семенов и о надвигавшейся революции, трагических ошибках русского правительства. Характеризуя обстановку в полку, он воссоздает атмосферу революционного разложения масс, устанавливает причинно-следственную связь минувших и надвигавшихся грозных событий.

Рядом с Прокопием Оглоблиным

"Революции все ждали, и все же она пришла неожиданно. Ее мало кто связывал с началом конца Российского государства, мало кто верил в возможность развития крайних течений до степени полного забвения интересов государства. Поэтому вначале революция приветствовалась всеми, начиная от рабочих и кончая главнокомандующими фронтов.

Не учли того, что малокультурность нашего народа, общая усталость от тяжелой продолжительной войны, разруха и недостатки снабжения увлекут страну в пропасть, вынесут наверх, к власти, тех, кто абсолютно чужд русскому народу и равнодушен к его благополучию.

В конце 1916 года наша дивизия была выведена из Румынии и расквартирована в Бессарабии, в районе города Кишинева. Полк был расположен в местечке Гюльпашан, на берегу Урмийского озера. В библейский период это озеро называлось Генисаретским — именем, хорошо знакомым каждому школьнику из Священной истории.

В этот период полком командовал полковник Прокопий Петрович Оглоблин, бывший мой сослуживец по 1-му Нерчинскому полку, доблестный боевой офицер и георгиевский кавалер. Ныне (Семенов писал книгу в городе Дайрене, позже переименованном в Далянь, в 1936—1938 годах. — И.А.) П.П.Оглоблин является войсковым атаманом Иркутского казачьего войска, генерал-майором, и проживает в Шанхае.

По прибытии в полк я был назначен командиром третьей сотни. Однако вскоре по причине отъезда П.П.Оглоблина в отпуск я вступил во временное командование полком. На этой ответственной должности меня застало известие о произошедшей революции.

Телеграфное сообщение об отречении Императора на меня, как и на большинство окружающих, не произвело глубокого впечатления. В армии давно работали многочисленные революционно настроенные агитаторы. Их деятельность никак не пресекалась высшим командованием, и мы приучались считать отречение Государя Императора чуть ли не обязательным условием улучшения обстановки в стране.

Спокойствие мое впервые было нарушено, когда был опубликован отказ Великого князя Михаила вступить на престол. В этот же период появился так называемый приказ N 1, который упразднил в армии дисциплину и предписывал создание комитетов.

Постановления, издаваемые революционным правительством, вели к полному развалу армии. Вместо того чтобы в корне пресечь разложение суровыми законами военного времени, оно начало заигрывать и подделываться под революционную психологию масс. Это привело к резким выходкам распоясавшихся солдат против строевых офицеров и даже их убийствам, что оставалось совершенно безнаказанным.

Наконец полковник Оглоблин вернулся из отпуска и приступил к своим обязанностям. Я держал полк без революционных нововведений — дисциплинарную власть командного состава сохранил в полном объеме устава, комитетов не вводил, отдание чести не отменял и в таком виде представил полк его командиру.

Все же на основании приказов свыше полковник Оглоблин вынужден был приобщить подразделение к "революционным завоеваниям самой свободной армии в мире". Был избран корпусный комитет, на первом заседании которого выступил делегат с проектом увеличения жалованья солдатам. Проект предусматривал "сбережение" народной казны, а потому все расходы предлагал отнести за счет сокращения жалованья офицеров.

Проект рассматривался предварительно в частях войск корпуса и поддерживался их наказами. Сюда входили и наши забайкальские полки: 2-й Аргунский и 2-й Читинский. При обсуждении проекта в корпусном Комитете некоторые делегаты не только настаивали на уравнении жалованья офицеров и солдат, но предложили потребовать от первых возврата "излишне полученных" за старое время денег.

Это меня в конце концов взорвало: я выступил с речью, в которой указал, что, во-первых, жалованье русских офицеров во много раз меньше жалованья офицеров любой иностранной армии и, во-вторых, говорить об урезке офицерского жалованья не приходится, так как того, что получает наш офицер, едва хватает на жизнь при самой жесткой экономии. Кроме того, я указал собранию, что корпусный Комитет не вправе обсуждать и создавать законы общегосударственного значения и наше дело лишь высказать пожелание об увеличении солдатского жалованья, а правительство само изыщет средства для его выполнения.

Мое красноречие помогло, и глупый проект был отвергнут. Все же приказ N 1, покончивший с дисциплиной и дисциплинарной властью начальников, а также последующая "декларация прав солдата", освободившая от всяких обязательств по отношению к Родине, окончательно разложили армию и лишили ее последней боеспособности.

Мною лично было заявлено в Союзе офицеров о необходимости подчинить армию в порядке дисциплины ее командованию или принять меры к насильственному свержению Временного правительства. Это было встречено всеобщей иронией и охарактеризовано как нарушение революционной дисциплины и бунт против законной революционной власти.

В существовавших условиях безудержной социалистической пропаганды это было трагической ошибкой, за которую вскоре жестоко поплатились не только офицеры, но и вся страна".

Окончание в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  4 266
Загрузка...