В армии нет рабства, в армии — рабсила

Министр обороны РФ Сергей Иванов, как известно, под страхом ответственности, вплоть до уголовной, запретил офицерам использовать солдат срочной службы в качестве рабочих вне воинских частей.
В прошлом номере "Копейки" тема получила продолжение на местном уровне. Комитет солдатских матерей Усть-Илимска намерен проверить информацию, согласно которой военнослужащих отдавали в рабство предпринимателям в погонах.
Журналисты нашего еженедельника задались целью найти солдат, которые в разные годы не просто служили по принципу "бери больше, кидай дальше", "пока летит — отдыхай" в пределах части, а отдавали свой конституционный долг на офицерских дачах.

Секретный объект на улице Рябиновой

Иркутянина Романа призвали на срочную службу в октябре 1982 года. Длинная цепь пересыльных пунктов закончилась где-то под Истрой в Московской области. Первые полгода службы оставили самые мрачные впечатления от армии. Вечно озлобленные "дедушки" гоняли молодежь почем зря днем и ночью. Система армейских аккордов, когда за определенный промежуток времени группе бойцов предстояло выполнить любыми способами определенный объем работ, только подогревало дедовщину.

— Считалось, что я служил в связи, — рассказывает Роман. — Станции релейной связи находились в специальных кунгах, установленных на базе ЗИЛ-131. До выезда на учения машины стояли в парке, а мы учились на учебных стойках, считай — на пальцах. В старших классах лично я посещал в школе радиокружок, поэтому представлял, что такое транзистор и как выглядит резистор. А многие вообще не понимали, о чем идет речь. Если бы нас обучали, например, хотя бы на уровне школы — многие стали бы настоящим связистами. А у нас было так: приходит сержант, чего-то под нос пробурчит и уходит куда-то, а потом начинает спрашивать. Самый непонятливый на вытянутых руках держал, например, передающий блок, на котором находился учебник, и читал, пока руки держали.

Без конца рыли какие-то траншеи под кабель. Норма — пять метров, при этом глубина должна была равняться 120 сантиметрам. А теперь представьте, как вырыть узкую траншею, соблюдая глубину, — вот и разбабахивали ее, как окоп. Дни казались бесконечно длинными, а ночи очень короткими. Если "деды" не подняли после отбоя и не заставили орать песню, или не проверили "фанеру" — считай, повезло.

Весной старшина объявил, что требуются добровольцы для работы на секретном объекте. Зная армейские приколы, никто добровольно не ринулся из строя. Тогда добровольцев назначили, в их число попал и я. Уже в кабинете старшины нам объяснили, что предстоит командировка. Мы собрали вещмешки, погрузились в машину и нас повезли. Приехали в большой дачный кооператив, как сейчас помню, на улицу Рябиновую. На месте нам популярно объяснили, что есть необходимость помочь в строительстве дома. Четыре воина, в том числе и я, поступали в распоряжение двух специалистов в гражданском.

— И что, вы занимались строительством?

— Да, а что нам было делать? Приказали строить, значит — строить. Начали с забора, потом рыли погреб — правда, использовали трактор с ковшом.

— А что говорили в части, когда возвращались?

— Так мы жили прямо на участке.

— Но там же ничего не было...

— Поставили вагончик, там и жили. Гражданские на ночь уезжали, а мы оставались.

— А не пытались убежать куда-нибудь?

— Куда? В часть, к "дедушкам"? Нет уж, лучше на даче спокойно работать, чем в казарме отжиматься. И потом, какая разница, где копать канаву — в части или на даче...

— В кино, например, или на танцы.

— До города было достаточно далеко, с собой никаких документов, на патруль еще нарвешься. Мы же были в хэбэшках (повседневная форма одежды: гимнастерка и брюки. — Авт.), а куда в таком виде сунешься? Но самое главное — нам прямо сказали: если мы свалим в самоволку, то оставшиеся полтора года проведем в нарядах.

— Неужели вас не унижало все это — дача, канава, заборы?

— Еще раз говорю, какая разница? Если бы мы занимались в части делом, как положено — учили матчасть, ездили на стрельбы, — тогда, наверное, дача зацепила за живое. Более того, когда по возвращении рассказали пацанам в роте, чем мы занимались, многие позавидовали нам и пожалели, что не поехали добровольно. Мы за лето загорели, поправились, выглядели так, будто года по полтора оттарабанили..

— А домой про дачу писали?

— Нет, да и для родителей главное, чтобы пришел жив и здоров. Писали, что служба идет хорошо, здоровье в норме и т. д.

— А кто кормил вас?

— Да сами готовили, сам комбат, чью дачу мы возводили, привозил чего-нибудь вкусного. Так-то он мужиком оказался хорошим.

— Так для дачи специально строителей подбирали?

— Нет, нами руководили гражданские. Мы таскали, пилили, копали, забивали — ничего сложного. Для меня лично хуже политзанятий ничего не было. Как вспомню зубрежку уставов — жутко становится.

— Сегодня много говорят и пишут о солдатском рабстве. Что вы можете сказать по этому поводу с высоты прожитых лет, а также личного опыта?

— Да никто из нас не чувствовал себя рабом. Армия сама по себе большая невольница. Не зря говорят, что там не надо думать, надо просто исполнять приказы. Недавно по телевизору смотрел передачу о том, как солдат и курсантов сдают геям на ночь, вот это и есть рабство. Мы просто работали.

Оборудование туалета для первой леди части

Волею судьбы и согласно приказу командира бригады, дослуживать срочную автору этих строк пришлось на одной из читинских сопок, хотя армейская эпопея начиналась в дружественной Монголии. В макушку горы один за другим как клещи впивались объекты узла связи: котельная, дизельная, насосная. Командир маленькой части незадолго до описываемых событий прибыл в Забайкалье аж из Германии. Думаю, контраст он почувствовал сразу. Тем более что до Германии служил в родном округе под Киевом. На сопке капитан должен был отслужить как минимум пять лет. Возможно, поэтому первым делом он утряс с командованием вопросы личной жизни. А именно: добился, чтобы разрешили поселиться на узле его жене и четырехлетней дочери. Забегая вперед скажу, что позднее того же самого добился и прапорщик.

Само по себе добро на приезд не решало автоматически бытовых проблем. На узле, например, не было, пардон, женского туалета. Да и откуда ему там взяться. Некоторое время командир и старшина спали рядом с солдатами в казарме, поскольку их часть здания оказалась недостроенной. Доблестный стройбат выложил стены из кирпича таким образом, что имевшиеся в наличии плиты перекрытия оказались короткими. Пришлось срочно для их опоры положить швеллер. В таком же духе были выполнены двери и оконные проемы.

Первая леди части собиралась прибыть к мужу в ноябре-декабре. Все лето и осень капитан боролся со своими бытовыми проблемами, регулярно припахивал подчиненных. Другой рабсилы у него не было. Когда офицер понял, что не справляется со всем объемом работ, решил задействовать солдат, увольнявшихся как раз осенью. Так называемый дембельский аккорд заключался в создании приемлемых бытовых условий для жены. Сюда входило обустройство квартиры под ключ, а именно — настилка полов, кладка плитки и установка ванны, рытье канавы под канализацию. За хорошую работу лично от себя командир обещал по комплекту новых значков с соответствующими штампами в военном билете, а также по комплекту парадной формы. Кто не знает, девяносто процентов дембелей уезжают домой в абсолютно новой парадной форме: надевать ношеные китель и брюки считается, мягко говоря, дурным тоном.

Навыки строителей старослужащие приобретали по ходу дела. Уже после увольнения они четко знали, что нельзя навешивать двери в новом здании, не оставив над проемом зазора. Нельзя наклеивать обои, широко распахнув двери. Нельзя разводить масляную краску растворителем. Нельзя одновременно стеклить окна и проводить взрывные работы на месте будущего коллектора.

График работы спутала жена командира, она решила приехать почти на месяц раньше. В итоге половина узла связи работала на квартире день и ночь.

В то время, когда служебная машина, петляя по сопкам, везла с вокзала в часть капитана, его жену и дочь, солдаты прибивали в прихожке линолеум поверх краски, которая не желала сохнуть.

После заселения хозяйка не хотела видеть солдат в своей квартире, поэтому пришлось капитану отдуваться самому, устраняя недостатки. Свое слово офицер сдержал, и дембеля уехали домой со значками "Отличник Советской армии", "Специалист 1-го класса", "Воин-спортсмен" и т. д.

Как только петух стал гулять по воде

Историю из своей армейской жизни рассказал года два назад один из внештатных сотрудников нашего еженедельника. И вот случай пришелся нам как нельзя кстати. Для удобства перескажем от первого лица.

— Служить довелось в Приморье. У старшины роты прапорщика К. имелась приличная дача, куда он периодически привозил солдат. Участок был облагорожен, только вот постоянно возникали проблемы с водой, вернее с теплой водой. Наш садовод в погонах поливал овощи исключительно теплой водой, которая предварительно прогревалась в двухсотлитровых бочках. В кооперативе функционировал летний водопровод, из него солдаты ведрами таскали воду и разливали ее по бочкам. Прапорщик не признавал насосов и шлангов, считая, что ручной труд дешевле, да и шлангами можно поломать насаждения. Солдат привозили утром, а в часть отвозили ближе к вечеру. Работа занимала часа два-два с половиной от силы. Все остальное время воины грелись, дремля на солнышке. Однажды мы тупо проигнорировали команду, сразу устроившись загорать за дачной баней. Не заметили, как пригрелись и уснули. Проснулись тогда, когда уже стало холодать. Вскочили, бросились таскать воду. Понимая, что наполнить все емкости не успеем, кто-то из парней предложил перевернуть бочки. С обратной стороны по всей окружности имеется кромка высотой около двух сантиметров, вот по ней и наполнили водой.

Приехал наш дачник:

— Натаскали.

— Так точно!

Вода на солнце блестела, и издали казалось, что бочки действительно полные. Обман вскрылся через несколько дней. Как-то утром прапорщик вышел из дачного домика, глянул на участок... и обомлел: в бочке по воде расхаживал соседский петух.

Нас больше не возили на дачу, а прапорщик еще долго мстил нам по-мелкому.

Метки:
baikalpress_id:  4 127