Первые секретари Иркутского обкома

Их власть в области была абсолютно непререкаемой

Эпоха иркутских генерал-губернаторов завершилась в 1917 году. Им на смену пришли новые хозяева жизни — красные комиссары, которые в разные годы назывались по-разному. В стране изменился политический строй, но традиция назначать местную власть волевым решением сверху осталась незыблемой. О первых лицах в нашем регионе при партийно-советской власти, а это более 70 лет новейшей истории, известно не много. А между тем роль первого секретаря обкома КПСС была ничуть не меньшей, чем генерал-губернатора в дореволюционной России, и влиять на положение дел он мог в некоторых случаях даже больше, чем нынешние главы администраций. При всей процедуре избрания первого секретаря на пленуме обкома фактически он назначался Москвой и был подотчетен прежде всего Москве. Пленумы обкома, как правило, единогласно соглашались с решением вышестоящей инстанции.

Первый красный губернатор посвятил себя кино

Первым красным губернатором в Иркутске стал Борис Захарович Шумяцкий. Это произошло 23 октября 1917 года по старому стилю, то есть наш город опередил Октябрьскую революци ровно на два дня. В Петрограде Ленин еще не занял кресло руководителя советского правительства, а в Иркутске уже был свой большевистский начальник, называвшийся председателем Центросибири.

К этому времени Шумяцкому исполнилось чуть больше тридцати лет. Он достиг вершины своей политической карьеры, в одночасье став высшим советским руководителем фактически половины страны. Центросибирь распространяла свое влияние от Владивостока до Тобольска.

Однако долго почивать на лаврах Шумяцкому не пришлось. Ему срочно нужно было доказывать свои претензии на власть, а эту власть новоявленному узурпатору никак не хотели уступать иркутские юнкера, которых поддерживали эсеры и меньшевики. В декабре 1917-го на улицах Иркутска разгорелись ожесточенные бои между красными и белыми. По подсчетам современников, только убитых в декабрьские дни в городе было более 330 человек. Ответственность за сотни павших и искалеченных — солдат, юнкеров, мирных жителей — в полной мере лежит на первом красном иркутском губернаторе.

После подавления восстания Шумяцкий развернул атаку на господ-капиталистов. Прежде всего все частные и акционерные банки Иркутска были объединены в Государственный банк, а Черемховские угольные копи, Байкальское пароходство, ряд средних и мелких промышленных предприятий региона национализированы. Оппозиционную прессу запретили, суд реорганизовали и создали революционный трибунал.

Шумяцкий правил в Иркутске до марта 1918 года, а потом во главе небольшого отряда красногвардейцев неожиданно покинул город. Через неделю это загадочное исчезновение первого лица Сибири нашло свое объяснение. Шумяцкий не согласился с заключением Брестского мира и самовольно отправился воевать с немецкими интервентами. Однако революционного пыла не хватило и до Новониколаевска — отряд разбежался. После такой авантюры Шумяцкий попал в опалу, но ненадолго. Вскоре его простил сам Ленин и вернул к партийной работе.

Его дальнейшая судьба больше не была связана с Иркутском. Шумяцкий работал в Тобольске, Томске, Тюмени, полномочным представителем СССР в Персии, Узбекистане. С 1930 года он возглавлял Союзкино, а затем был председателем кинопромышленности при СНК СССР. Странно, но опустошительные чистки 1937-го не коснулись Шумяцкого. Он умер в 1943 году.

Один правитель в три года

В отличие от первого красного губернатора, биографии его ближайших преемников на посту первого секретаря неизвестны. В некоторых случаях не удалось установить даже имен. Отсутствие необходимых архивных данных не позволяет воссоздать полные политические портреты. Это предстоит сделать будущим исследователям. Пока же можно сказать следующее. До 1939 года в Иркутской губернии перебывало 11 высших партийных руководителей, и никто из них не удержался на своем посту более трех лет.

В 20-е годы диктат Москвы в назначении первых секретарей почти не чувствовался, зато в 30-е контроль столицы явно ощущался. Судя по отрывочным сведениям, на эту должность избирались хорошо известные в Иркутске люди. По крайней мере большинство из них были активными участниками Гражданской войны в Сибири. Естественно, все они были членами коммунистической партии. Исключение составлял Мартемьян Рютин — секретарь Иркутского губкома с апреля по ноябрь 1920 года. В прошлом за ним числился грешок — какое-то время он состоял в партии меньшевиков.

По образованию и социальному положению тогдашние первые секретари представляли собой разношерстную и довольно странную компанию. Среди них были рабочие с начальным образованием — Марк Левитин, Федор Леонов и В.Шарангович; кооператор Дмитрий Чудинов, корректор Лев Рошаль, учитель семинарии Мартемьян Рютин и журналист с тремя классами образования Михаил Ноздрин. На должность первого секретаря их выдвигала местная партийная организация, она же их и смещала. За исключением тех случаев, когда иркутских партфункционеров отзывали в Москву на повышение. Кстати, таких счастливчиков среди первых секретарей оказалось много — семь из одиннадцати перебрались на работу в столицу.

Политическая чехарда с назначением первых секретарей продолжалась до конца 30-х годов. После расстрела Михаила Разумова в 1937-м и непродолжительного пребывания на этом посту Александра Щербакова, отозванного в распоряжение ЦК партии, в Иркутске начинает складываться более или менее устойчивая власть первых секретарей обкома.

Из батраков в начальники

Биография Кирилла Ивановича Качалина, первого секретаря Иркутского обкома с февраля 1939-го по июль 1944 года, — это типичная биография выдвиженца, не имевшего ни систематического образования, ни достаточного опыта ответственной работы. Однако при определенных обстоятельствах он попал в номенклатуру и очень быстро взошел на верхние ступени иерархической пирамиды.

Он родился в 1904 году в Орловской губернии, в семье крестьянина среднего достатка. Начинал батраком у более состоятельных односельчан. После окончания Гражданской войны Качалин подается в промышленные рабочие на одну из московских фабрик, где вступает в комсомол, а затем, в 1928 году, — в партию. Через год еще недавний батрак начинает делать головокружительную политическую карьеру. Качалин идет на повышение в следующем порядке: заместитель директора фабрики, директор хлопчатобумажного комбината, первый секретарь одного из райкомов ВКП(б), работник аппарата ЦК партии в Москве и, наконец, первый секретарь Иркутского обкома и горкома. На все про все у Качалина ушло чуть меньше 10 лет, по любым меркам он совершил стремительный взлет.

Однако достичь такого высокого положения Качалину помогли не его личные качества, а репрессии 30-х годов, жертвами которых становились многочисленные партийные кадры. Вряд ли Качалин отвечал требованиям, предъявляемым к руководителям высокого уровня. Не хватало ни опыта, ни знаний. Но сталинские чистки облегчили ему продвижение наверх. Вопросы решались в основном командно-директивными методами. Особенно отчетливо это проявилось в годы Великой Отечественной. Патриотический подъем жителей области в первые месяцы войны помогал справляться с возрастающими трудностями. Общая установка объективно оправдывала такой стиль руководства. В города и районы области направляли директивы за подписью Качалина. Но в 1942—1943 годах положение ухудшилось. Стала снижаться добыча угля в Черембассе, золота — на Ленских приисках. Не справлялась с графиком военного времени ВСЖД, ухудшилось положение в деревне. Участь Качалина фактически была предрешена. Состоявшийся 7—8 июля 1944 года пленум Иркутского обкома партии освободил его от занимаемой должности.

Качалин был первым лицом в области более 5 лет. По тем временам, учитывая частую ротацию кадров, это немалый срок. Сгубили его, конечно, все изъяны столь стремительного восхождения на региональный олимп, не подкрепленного ни достаточным опытом, ни специальными знаниями и широким кругозором.

Ефимов построил функционеров

Александр Павлович Ефимов, сменивший Качалина на посту первого секретаря Иркутского обкома, был прислан Москвой, как говорили тогда, на прорыв. Прибыл он к нам из города Горького (сейчас Нижний Новгород), где занимал должность председателя исполкома. За него проголосовали единогласно не только потому, что он был московским ставленником. В отличие от орловчанина Качалина уроженец Вологодчины Ефимов воспринимался как фигура более весомая. Он считался хорошим хозяйственником и опытным управленцем.

За пять лет своего правления Ефимову действительно удалось заметно улучшить экономическую обстановку в области. При нем стабилизировалась работа ведущих промышленных предприятий — трестов Востсибуголь и Лензолото, а завод 39 наркомата авиационной промышленности заработал с перевыполнением плана.

Ефимов, как руководитель сталинской закалки, на дух не переносил расхлябанности и неисполнительности среди своих подчиненных. Он начал с того, что убрал с занимаемых должностей людей Качалина. Потом стал бороться за установление железной дисциплины среди обкомовских чиновников.

По инициативе первого секретаря в июле 1946 года был введен жестокий режим работы аппарата обкома партии. Рабочий день заведующих отделами продолжался с 10 до 22 часов с перерывом на обед между 18 и 20 часами. Заместители заведующих работали с 9 до 20 часов с часовым перерывом, а завсекторами, инструкторы, технические работники — с 9 до 18 часов. Приход на работу отмечался в книге табельного учета по каждому отделу. Заседания бюро обкома проводили каждый вторник с 20 часов. На него приглашали руководителей предприятий и учреждений области, но в нерабочее для них время.

Естественно, ужесточение персонального контроля не могло понравиться функционерам из обкома, но никто из них в открытую не протестовал. Все знали, что подобный график сверялся с рабочим режимом Сталина, как известно, любившего ночные бдения.

Продолжение в следующем номере.

Метки:
Загрузка...