Черно-белая жизнь мигрантов

Звонок от читателей всегда событие.
— Приезжайте в Тангуй — увидите, как выживают русские переселенцы, — позвонила в редакцию читательница из Братского района.
Путь, конечно, не близкий, но в один из погожих осенних дней семья переселенцев из Семипалатинска, обосновавшаяся в одном из красивейших уголков области, встречала корреспондента народного еженедельника.

Настоящим сообщаем вам...

В этой истории всего два действующих лица: бабушка — Мария Павловна Харина, 1932 г. р., и внучка — Оксана Александровна Шилина, 1973 г. р. Обе до 2000 года жили в казахском городе Семипалатинске, печально знаменитой столице советских ядерных экспериментов. Затем вместе с другими русскоязычными гражданами республики покинули свою родину и оказались на родине исторической, в том самом Тангуе (неподалеку, в поселке Бада, живут родственники Оксаны и ее бабушки).

Через какое-то время администрация поселка предоставила двум женщинам жилое помещение — три комнаты с кухней в старом одноэтажном доме, правда, почему-то без документов. Тут бы молодой хозяйке оформлением бумаг на жилье заняться и работу себе подыскать, а с помощью сельской администрации найти способ отремонтировать ветхий домишко: утеплить стены, отремонтировать печку и прочее. Так, по крайней мере, поступают попавшие в подобную ситуацию граждане. Оксана выбрала другой путь.

Неразобранные (в течение пяти лет!) вещи пылятся в мешках, скромная бабушкина пенсия — единственный доход этой по-своему уникальной семьи, не считая урожая картошки и овощей, огородом занимается Оксана. В прошлом году Мария Павловна Харина получала 2647 рублей в месяц. Не думаю, что в нынешнем ее доходы резко возросли.

На эти деньги энергичная молодая женщина ведет деловую переписку с Иркутском и Братском, ездит по начальству, требуя одного — выплатить безвозмездную субсидию в размере 70 процентов средней рыночной стоимости жилья (на момент выдачи свидетельства) ее бабушке для приобретения квартиры или индивидуального жилого дома.

Главная папка управления

Около восьми тысяч, точнее 7600 вынужденных переселенцев из республик бывшего СССР зарегистрированы в миграционной службе области.

— Ситуация с Оксаной Шилиной и ее бабушкой на особом контроле, — показывает мне огромную папку главный специалист отдела вынужденных переселенцев миграционной службы Надежда Дмитриченко. — Здесь все письма, жалобы и прочие бумаги, полученные из Тангуя или Братска.

Ворох официальных бумаг вращается вокруг все той же субсидии, в каждой жалобе Оксана приводит главные на ее взгляд доводы: Мария Павловна — пенсионер, ветеран труда, переселенка, пострадавшая от ядерного взрыва.

— К сожалению, нет официальных подтверждений, что именно Семипалатинский полигон нанес непоправимый вред здоровью пенсионерки Хариной, — комментирует ситуацию юрист областного общества беженцев и вынужденных переселенцев Лидия Шаталова. — Никаких документов о здоровье заявителей вообще нет. Инвалидность обычно подтверждается заключением ВТЭК, причем заключения российских медиков должны подтвердить аналогичные специалисты из Семипалатинска. Это долгий и сложный, но, к сожалению, единственный путь доказательства инвалидности вследствие полученных ядерных облучений.

Тем временем неутомимая Оксана собирается в Москву. Причины все те же: дом ветхий, картошка хранится в комнате (в подполье все гниет, и там крысы), в бане грибок, печка разваливается и дымит, стайки разрушены, и вообще — дальше так жить невозможно.

— Местная администрация помочь не может, администрация Братского района тоже ничего не делает, — твердит Оксана. — Поеду в Москву, я уже собрала все документы (показывает толстую папку бумаг), по закону мне положена 70-процентная субсидия на жилье, почему нам не выдают наши же деньги? В отделе архитектуры Братского района мне выдали справку и даже не указали, что бабушка — ветеран труда, пенсионерка — пострадала от Семипалатинского полигона. Как будто специально вредительством занимаются!

Специалист отдела архитектуры района Нелли Ивановна Галиулина по этому поводу сказала так:

— Наш район дотационный, своих денег нет, поэтому сами мы ничего не строим. Хотя Хариной мы предлагали жилье в так называемых заморских поселках. Туда, конечно, сложно добраться — через море, паромом. Она, разумеется, отказалась.

— С Оксаной Александровной весь отдел ведет переписку, два-три раза в год мы отвечаем на ее жалобы и обращения, — продолжает Нелли Ивановна. — Да, вы стоите на очереди по жилью, справка такая-то, номер такой-то. Но никаких оснований выдернуть Оксану с ее бабушкой из общей очереди у нас нет. Почему мы должны обойти ту же Глухову из Покосного? У нее сын — инвалид детства, да и встали на очередь они еще в начале 2000 года.

По словам специалистов отдела, в Братском районе особенно сложная ситуация с ветхим жильем — наследием БАМа. Построенные более тридцати лет назад щитовые бараки давно отрезали от общего отопления, теплотрассы. Жилье аварийное, держится только на гвоздях да обоях. Тем не менее люди живут там двадцать и более лет.

В районе начинает работать федеральная программа переселения граждан из ветхого аварийного жилого фонда, но дело движется далеко не так быстро, как хотелось бы. Недавно в одну из районных газет поступило письмо.

"Неужели нам придется умирать в гнилых сараях? — пишут бывшие героические строители БАМа. — Мы со страхом ждем очередной зимы, боимся, что под тяжестью снега наши лачуги рухнут".

Судя по темпам реализации программы и финансирования, людям придется зимовать там не один год.

Лесогорск — медвежий угол!

— Оксана, вы прожили в России уже пять лет. Немалый срок, для того чтобы осмотреться, найти себе какое-то дело если не по специальности, то хотя бы просто для заработка. Вы вообще-то пытались устроиться на работу?

Этот вопрос логически напрашивался даже при весьма поверхностном знакомстве с ситуацией двух женщин из Семипалатинска.

— А почему я должна кем-то не по специальности работать? (В Семипалатинске Оксана окончила техникум, выучилась на бухгалтера). По закону меня должны трудоустроить или поставить на очередь в центре занятости.

— Но вы же не стоите там?

— Я собираюсь в Москву и дойду там до таких лиц, которые нам помогут и трудоустроят меня по специальности.

Справедливости ради следует сказать, что сотрудники миграционной службы области предлагали Оксане Шилиной неплохую двухкомнатную квартиру и работу бухгалтера в Лесогорске Чунского района.

Ответ Оксаны потрясает:

— Я туда не поеду.

А на вопрос о причине отказа, не задумываясь, молвила:

— Это — медвежий угол.

(Да простят меня жители Лесогорска, но все написанное — правда, от слова и до слова).

Где найти специалиста по крысам?

Пока 32-летняя внучка собирается к московскому начальству, 73-летняя бабушка из последних сил топчется на своих больных ногах по хозяйству, что-то готовит, стряпает. И надеется, что Оксана все же сумеет выхлопотать ту самую субсидию, хотя бы и через неких справедливых московских начальников.

Уже в Иркутске я обратилась к специалистам Главного управления социальной защиты населения: какие перспективы у пенсионерки Хариной из Тангуя на жилищную субсидию, сможет ли она получить эти деньги?

Ответ был отрицательным. К сожалению, город Семипалатинск не входит в официальный перечень населенных пунктов бывшей Казахской ССР, подвергшихся радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне (редакция распоряжения Правительства РФ от 08.02.2002 года N 156-р). Следовательно, сказали мне специалисты соцзащиты области, пенсионерка Мария Павловна Харина (удостоверение СП N 67247, полученное в Республике Казахстан), проживавшая в г. Семипалатинске, зоне повышенного радиационного риска, пользуется перечисленными в этом документе льготами (по исчислению стажа, оплате труда, пенсий и т. д.) только на территории этой республики. Но не в России.

Закон плох, но это закон, говорили древние римляне. Родное российское правительство признает пострадавшими от ядерных взрывов на Семипалатинском полигоне жителей Павлодарской и той же Семипалатинской областей. Но самих городов — ни Семипалатинска, ни Павлодара — в официальном перечне нет.

— Остается только гадать, чем руководствовались специалисты соответствующих министерств, которые утвердили этот документ, — развели руками мои собеседницы. — Нам приходится его выполнять.

Похоже, действительно все мытарства двух женщин из Тангуя в ожидании заветной субсидии напрасны. По крайней мере в ближайшем будущем — то есть вне очереди.

— Мария Павловна Харина третья в очереди на улучшение жилья по Братскому району, — сказала специалист отдела архитектуры Нелли Галиулина. — Впереди — женщина с ребенком-инвалидом, затем инвалид 2-й группы из Вихоревки. У нас нет оснований для первоочередного обеспечения жильем пенсионерки Хариной.

Не верить специалистам у меня тоже нет оснований. Что в Москве, что в Братске — закон один для всех. Потому, не дожидаясь советов из московского далека, попробую спрогнозировать дальнейшую схему действий Оксаны, набросать некий комплекс необходимых в этой ситуации мер.

Итак: крысам в подполье, конечно, не место — там должны храниться овощи. Печку надо ремонтировать, дом — тоже. Неплохо бы привести в порядок летнюю кухню, да и стайки заодно — вдруг молодая хозяйка все же вздумает обзавестись коровой, например. Про баню, по-моему, вообще нечего говорить: там, где люди моются и стирают, должно быть чисто. И наверное, чтобы вывести грибок в бане, тоже не нужны московские специалисты, достаточно местных.

Я вообще не могу поверить, что в красивом сибирском поселке Тангуй нет грамотных плотников или хотя бы просто отзывчивых людей. И администрация там неплохая, по-моему. Что если рискнуть и сделать всем вместе доброе дело — отремонтировать дом для хорошей пожилой женщины, оформив при этом соответствующие юридические документы? А заодно и хулиганов местных приструнить, чтобы не обижали бабушку.

А то ведь и вправду заставит Оксана начальника Федеральной миграционной службы генерала Ромодановского ей баню да стайки ремонтировать. Неудобно как-то, все же занятой человек. Хотя и москвич.

Метки:
baikalpress_id:  3 914