Нет такой национальности!

Говорили чиновники иркутянке, требовавшей во времена СССР записать ее "советской"

Мир сошел с ума. Народы топят друг друга в крови на всех континентах. Вон и в Новом Орлеане, крупном городе, казалось бы, давно умиротворенных США, афро-американцы, которых, дабы не обидеть, запретили называть неграми, покрыли себя "неувядаемой славой" таких бесчинств, что вся страна содрогнулась пуще, чем от небывалого по разрушительности тайфуна. Отыгрались, что называется, за века притеснений. Что уж говорить про бедную Россию, в которой "битвы народов" не стихают вот уже пятнадцать годков. А ведь когда-то и держава у нас была куда крупнее и сплоченнее, и называлась иначе. И в той стране 30 лет назад юная иркутянка Марина тоже воевала, но никому при этом не причиняла зла. 16-летняя девчушка всего-то и хотела, чтобы в ее первом паспорте в графе "национальность" появилась запись: "советская".

Нет такой национальности!

...Гоняем чаи со слегка повзрослевшей Мариной Ким и болтаем о жизни прошлой и нынешней.

— Марина Геннадьевна, на кой ляд был нужен этот демарш с 5-й графой в паспорте? Да еще в махровый застой, когда даже самое безобидное "А я не хочу как все!" воспринималось как покушение на государственные устои.

— В младших классах меня дразнили буряткой. В очереди в магазине могла услышать: "Я за буряткой, которая с прямыми ногами". То есть за мной. А ведь могли сказать иначе. Например: "Встань за той красивой девочкой с косой". Так нет же! А если бы на моем месте оказалась бурятская девчонка, ей что, не было бы обидно? Все во мне бунтовалo против этого жлобства. Да еще родители: папа — кореец, мама — еврейка. И кто же я?

Пришла в девятом классе в паспортный стол. Велели заполнить анкету. Добралась до графы "национальность". И уверенно вывожу: "советская". Отдаю бланк, а мне говорят: такой национальности нет. Но почему нет, когда у нас семья — полный интернационал и я не знаю, кем записываться!

Начальник паспортного стола отправила меня домой: "Выберешь национальность — придешь". Через недельку иду во второй раз. Спрашивают:

— Передумала?

— Нет, советская я!

— Мы же тебе объяснили, что так записать не можем. Пишись по отцу, кореянкой.

— Какая я кореянка!

— Тогда пишись русской.

— Какая я русская?! Я именно советская.

— Ну, девочка, так не пойдет. Кто обидчивее — папа или мама?

— Наверное, папа.

— Значит, пишись кореянкой. А национальности "советская" у нас нет.

Больше я упираться не стала — кореянка так кореянка.

Из двух "д" главное — дети

— А как отреагировали родители, узнав, какую анкету состряпала их дочь?

— Хохотали. У нас в семье никогда не наблюдалось напряжения относительно той или иной национальности. Родители, как в значительной мере и я с братьями, были продуктом советской идеологии, отметавшей любые межнациональные барьеры.

— Но родительский пример как-то повлиял на ваше решение всю жизнь ходить советской?

— Папа с мамой очень любили друг друга, между ними царило полное единение и согласие. Решили родить шестерых детей и, продвигаясь по службе, параллельно выполняли главный "заказ" своей любви. В те годы ведь не деньги считались богатством, а дети. И мои родители хотели стать богатыми, то есть многодетными. И стали. Хотя при этом и на материальные блага не смотрели сквозь пальцы. Но все у них получалось как-то само собой, "под сурдинку". В нашей семье жизнь протекала разумно и спокойно. И отвратить меня от желания быть "советской" пример родителей уж точно не мог.

Люби кого хочешь, но не будь "табуреткой"

— А братья, взрослея, зов какой крови почувствовали — корейской или еврейской?

— Старший записался корейцем, средний — евреем. А в обиходе называл себя корейцем-еврейцем. Но когда ему стукнуло сорок, вдруг надумал стать русским, чем вызвал недоумение у всей многочисленной родни.

— Хорошо, ваши мама и папа искали свои половинки не по национальности, а по большому чувству. А по какому принципу приглядывали себе суженых их дочь и сыновья?

— Тоже по любви. Видимо, воспитание сыграло свою роль. Не было со стороны родителей никаких запретов, никакого стимулирования определенного выбора нами будущего супруга или супруги. Братья женились на русских, у меня первый муж был русский, второй — татарин.

Хотя, возможно, выбери мы единокровок по материнской или по отцовской линии, понимания в наших семьях было бы больше, поскольку на генном уровне некоторые особенности в каждой национальности все же присутствуют. Ведь и у среднего брата, и у меня позади развод. Когда люди общаются по национальному признаку, они легче находят общий язык. Еще до моего рождения в нашей семье произошел такой казус. Мама, работавшая наравне с папой, придя на обед, бухнулась за стол рядом со свекром. И тот заплакал. Для него небо обрушилось на землю. Потому что у корейцев издревле повелось, что женщины садятся есть только после мужчин. Но маме-то было не до национальных традиций — ей бы успеть накормить грудного сына, перехватить кусок-другой самой и снова бежать на службу.

Вечером папа, смущаясь, объяснил причину дедушкиного срыва. Мама возмутилась: "Что за чушь, Гена! Ты ему объясни, что в советском обществе женщина такой же работник, как и мужчина. А на голодный желудок много не наработаешь".

Мама вообще была резкой и прямолинейной в суждениях, невзирая на лица. Могла, если что-то очень не нравилось, заявить: "Это жидовский порожняк!" И мы все — а в этой квартире порой одновременно проживало до семнадцати родственников — валились от хохота, потому что услышать такое из уст еврейки — это нечто!

— Ну да, каждый здравомыслящий человек понимает, что "жид" — это не национальность, а состояние души, которое может быть присуще представителю любого народа.

— Безусловно! Но мы немного отвлеклись. У представительниц других верований и традиций бывают проблемы с родственниками-мусульманами. На Востоке у женщины обычно "шестнадцатый номер": стой себе на кухне, как табуреточка. С собой я такого никогда не позволю.

Еще с годами убедилась, что, например, евреи — хорошие семьянины. Может быть, потому что веками терпели гонения и уже на генетическом уровне у них затвердилась необходимость постоянной борьбы за выживание. В том числе и крепостью ячейки общества. Не знаю, насколько искренни в каждом отдельном случае еврейские семейные союзы, но обычно это стабильные, разумные браки. Да, говорят про фальшь в еврейских семьях. Но я много вращалась в еврейской диаспоре Иркутска и никакой фальши не замечала. Хотя, конечно, каждому в душу не заглянешь.

— А у ваших детей какие взгляды на межнациональные отношения?

— Дочь вышла замуж за иностранца, живет в западно-европейской стране. А сына в 9-м классе за ярко выраженную азиатскую внешность вместе с приятелем-татарином побили скинхеды. Рассекли голову, даже швы пришлось накладывать. Но Сашка после этого не ожесточился. У него, мне кажется, нутро вообще очень мягкое. И друзья-подруги у сына — всех "мастей". Придет время жениться — пусть выбирает ту, которая по душе.

"На друзей я не вешаю ярлыков"

— Слово "советский" почти стопроцентно ассоциировалось со словом "интернационалист". Теперь, десятилетия спустя после своего юношеского взбрыка, когда "братские народы" режут друг друга почем зря, можете себя назвать интернационалисткой?

— Сидя в Сибири, я не знаю, кто на самом деле воюет на Кавказе и за что. Не потому что я аполитична. А потому что мне надоедает читать про эти распри. В Иркутске же из кавказцев или уроженцев Средней Азии я встречаю только торгашей с рынка. У них на физиономиях написано: мы хотим тебя обдурить. Но ту же задачу ставит перед собой торговец любой национальности. И на основе только базарных впечатлений никто не вправе сказать, что он знает весь народ.

Вот у моей московской знакомой муж, Георгий, — грузин. Но не тот, который только и мечтает "обстряпать" тебя на пару помидоров. В семье трое детей, у них трое детей. Старший сын учится в МГУ, мечтает стать мэром города, неважно какого. Двое других воспитываются в том же духе — музыка, спорт, английский. Георгий пишет хорошую джазовую музыку, очень приятный человек. Но и после общения с ним я не могу сказать, что знаю типичного грузина!

И все же воспринимать обосновавшихся в Иркутске выходцев из бывших братских республик Востока сегодня очень сложно. Из-за их неприличных манер, откровенно раздевающих взглядов. Таких "гостей" я стараюсь просто не замечать.

В советское время здесь тоже хватало приезжих торговцев. Но не в таком количестве. И вели они себя не столь оголтело. Приехал — пожалуйста, зарабатывай. Но не лезь в чужой монастырь со своим уставом. А они все бесцеремоннее навязывают нам свой стиль взаимоотношений, агрессивно захватывают все новые ниши бизнеса. Мне это очень не нравится. И я никогда не стану утверждать, что все равны, как нас пытались убедить во времена СССР. Это был миф. Есть люди, которых я не считаю себе ровней, поскольку они ведут себя как дикари. Такому дай палец — он отхватит тебе руку по локоть.

— Так что ж, спустя тридцать лет вы окончательно вычеркиваете из своего лексикона слово "советская", то бишь "интернационалистка"?

— Нормальное сосуществование людей в таком многонациональном городе, как Иркутск, возможно только с высокой долей терпимости и разума. А если шпынять друг друга по мелочам, то ничего, кроме конфуза, не выйдет. Или разгорится нешуточный конфликт. А что касается интернационализма... Я не умею наклеивать ярлыки. Я просто общаюсь с человеком — или не общаюсь. Вне зависимости от его национальности.

* Все имена вымышленные.

Метки:
baikalpress_id:  33 518