Белый лебедь советской эстрады

В последние годы жизни народному артисту СССР Евгению Мартынову пришлось перенести немало обид и унижений

3 сентября 1990 года. Родные вспоминают: в тот день Женя позвонил знакомому автослесарю, машина упорно не хотела заводиться, а встречу с адвокатом он отменять не хотел. Слесарь обещал помочь — Женя обрадовался. Он торопился, обещал скоро вернуться — на пюпитре рояля его ждали недописанные ноты.

Окончание. Начало в N 35

Ямочку Мартынова невзлюбили чиновники

Телеоператоры любили показывать Мартынова крупным планом — его улыбающееся лицо с ямочкой на подбородке. Именно эта ямочка однажды сослужила артисту недобрую службу. На очередном обсуждении записи концерта Мартынова влиятельная по тем временам телевизионная дама бросила такую фразу: "У него лицо не артиста, а приказчика, и до революции ему бы в полосатых штанах в трактире служить".

"При всей своей привлекательности, раскованной лирической интонации песням такого рода нередко свойствен мелодраматизм, особенно нежелательный там, где раскрывается высокая гражданская тема. Вряд ли правильно делать его произведения объектом тотальной пропаганды. Мы даем таким образом плохой пример для подражания, поскольку автор сам подражатель", — такая критика в адрес Мартынова не раз звучала с трибуны пленумов Союза композиторов.

По тем временам быть членом этого Союза означало высшую степень признания у чиновников, руководивших культурой. Имеешь в кармане зеленую книжечку — и тебе дан зеленый свет на эстраду. Причем сама эстрада у руководителей Союза почиталась низким жанром — они неохотно принимали эстрадников в свои ряды, несмотря на талант и всенародное признание.

— Вступить в Союз композиторов было очень сложно. Там были очень именитые представители, — рассказывает младший брат Мартынова Юрий. — Женя первым пробил эту брешь как композитор, который пишет эстрадные песни.

Помогала Мартынову Александра Николаевна Пахмутова.

— Славу Богу — все обошлось, — вспоминает поэт Андрей Дементьев.

Запрещенные песни

На 40-летие Юрий подарил брату настенные часы. Женя повесил их в кабинете над роялем. Но вскоре часы остановились — их пришлось нести в магазин. "Это не к добру, если вы их дарили на день рождения", — без всяких эмоций в голосе заметила продавщица. Часы еще несколько раз побывали в гарантийной мастерской, но по возвращении домой неизменно останавливались.

Младший брат был, пожалуй, единственным человеком, которому Женя мог довериться, рассказать, что у него на душе. "Юрка талантливее меня", — говорил Женя и старался сделать все, чтобы брат получил в столице консерваторское образование.

— Я написал песню лирическую, где-то в принципе в стиле Жени, — "Васильковые глаза", на стихи Игоря Гарина, — вспоминает Юрий. — И мне это как-то неожиданно вышло в проблему, поскольку найти исполнителя на эту песню оказалось непросто — все уже мыслили другими категориями. Тогда я наиграл ее Жене, и он сказал: "Давай я спою, зачем кого-то искать?"

"Васильковые глаза" братья исполнили дуэтом. Редактор студии "Мелодия" заметила во время записи: "Поверьте, такой совместной работы у вас больше не будет. Вот увидите, я почти никогда не ошибаюсь". Как это ни горько осознавать, но она оказалась права.

Рассказывает Андрей Дементьев:

— Однажды на мой день рождения он пришел, сел у фортепиано и сыграл невероятно красивую мелодию. Сказал: "Это вам подарок, если напишете стихи, я буду очень рад". Я долго думал, о чем же эта песня. Мелодия была не просто красивой, но глубокой, в чем-то драматической. Прошло очень много времени, прежде чем я позвонил ему и сказал: "Женя, я написал, приезжай". Он приехал, я положил листок ему на фортепиано, и Женя прямо с листа начал петь песню "Натали". Один раз спел, другой — и все молчит. Я думаю, почему молчит — не нравится, что ли? Потом он встал, подошел ко мне и сказал: "Ну вот, теперь я могу умереть".

Но "Натали" не выпустили ни на радио, ни на телевидение.

— Я не понял, почему надо было запрещать такую важную песню о Пушкине, песню о высокой любви? — удивлялся Андрей Дементьев.

Он видел, как страдал от чиновничьей несправедливости Евгений, и предложил сходить к могущественному председателю Гостелерадио Сергею Георгиевичу Лапину. Лапину Мартынов не нравился, и его слово звучало как приговор. "Говорите, народ любит Мартынова? Это, извините, еще ничего не значит. Мы должны наш народ воспитывать".

Андрей Дементьев:

— Я спросил Лапина: "Сергей Георгиевич, почему песня "Натали" практически запрещена, и я слышал, что у вас плохое мнение о ней". И вдруг он так насупился, посуровел и говорит: "А почему вы пишете с этим смазливым купчиком Мартыновым? Что, эти хорошие стихи вы не можете отдать какому-нибудь серьезному композитору?"

Помог на этот раз Евгений Тяжельников — бывший комсомольский босс, в то время занимавший пост зав. отеделом пропаганды ЦК КПСС. С его ведома песню разрешили.

Или разводиться, или напиться

Мартынов не любил говорить о своей семейной жизни. Друзья знали одно: Женя любит Элю, Эля любит Женю. И лишь в минуты откровения он с тоской признавался брату: "Ты знаешь, что вся Элькина любовь ко мне держится только на материальном комфорте. Когда трезвый, в голову приходят только две мысли — или разводится, или опять напиться".

Андрей Дементьев:

— Когда он мне сказал, что женится на Эле, я встретил это без восторга. Он это почувствовал. Мне показалось, что Жене будет труднее. Вроде бы одному труднее, но иногда вдвоем бывает труднее. Мне так думалось. И, как показало время, в какой-то степени я был прав.

Алексей Пьянов, поэт и друг Мартынова:

— Мне так показалось, что семья в трудный момент его жизни ему не помогла, его не поддержала, ему было не очень комфортно в семье. Он не жаловался, но какие-то вещи говорил. Ему, например, не хотелось идти домой, он бывал у меня допоздна и просил: "Давай посидим еще, поболтаем". Когда человеку не очень хочется идти домой, значит, не все там так нормально.

Эля старалась помочь мужу как могла, как понимала. Она покупала для него таблетки.

— Вот эти зелененькие у меня от головы, — смеясь показывал Женя друзьям, — желтенькие — от давления, беленькие — от сердца. Сейчас хватану по одной, и будет порядок".

Эля была моложе Жени на 11 лет, может быть, ей и в самом деле было трудно понять, что в это время приходилось испытывать близкому человеку. Сегодня Эвелина с сыном живут в Испании. После смерти мужа она категорически отказывается давать интервью.

Брат Юрий:

— Звонит мне: "Приезжай, невыносимо" — он не переносил одиночества. Но именно в одиночестве у него рождались лучшие песни.

Горы и моря пройду я для тебя,

Тайну синих звезд открою для тебя,

Я пою о том, что я тебя люблю..

— вот в чем он разрывался, находясь один.

Андрей Дементьев:

— Мартынов — это его синие глаза, ямочка, улыбка, эта прическа, манеры, жесты. Светлый человек. Но все равно я иногда чувствовал искру трагизма в его облике. Не знаю, почему.

Смертельный приступ

Песня-баллада "Заклятие" была написана в 1981 году, но в ней уже можно уловить трагические предчувствия Женей дальнейшей своей судьбы. Жизнь Мартынова могла со стороны показаться яркой и беззаботной. Но мало кто знал, сколько обид и унижений ему пришлось выдержать в последние годы. Артиста не раз обманывали, не платили денег за выступления, вырезали из эфира — дескать, Мартынов выпадает из времени, репертуар старомоден. Не вписывался народный композитор и певец в перестроечную Россию.

Андрей Дементьев:

— Он очень был человеком ранимым. Когда что-то не получалось, когда были какие-то сложности с творчеством, в том смысле, что перекрывали кислород, он очень переживал.

Юрий вспоминает, как брат признавался ему в трудную минуту:

— Я с музыкой, наверное, буду скоро завязывать. И Сережку, сына своего, ни за что в это болото не отдам. Пусть он будет кем угодно, только не музыкантом.

В минуты отчаяния Женя впадал в депрессию, стал много выпивать, был часто на взводе. По ночам не спал — Элины таблетки уже не помогали. Незадолго до рокового дня Женя вернулся из зарубежной поездки. Друзья показали ему статью в "Московском комсомольце": "Известного композитора Мартынова избили и ограбили буквально на пороге собственного дома, отняв документы и имевшиеся при нем деньги — 50 рублей".

Правда, в следующем номере было напечатано опровержение. Пострадал совсем другой Мартынов, однофамилец, но Женя увидел в этом мрачное предзнаменование.

Алексей Пьянов:

— Женя был у меня буквально за два-три дня до того как ушел из жизни. Мы сели с ним, и он стал говорить: "Я не знаю, что делать, у меня на телевидении сняли одну передачу, другую, на радио мне не дали песни... Я не знаю, как быть. Может быть, надо к Горбачеву обратиться?" "Можно, конечно, — сказал я, — но это вряд ли поможет..."

3 сентября 1990 года

Выйдя из дома, Мартынов заглянул в расположенный по соседству пункт охраны порядка. Знакомые милиционеры вспоминали, что Женя в то утро с юмором пожаловался на жизнь, на машину, рассказал забавный анекдот. Напоследок в шутку спросил, нет ли у ребят рюмки водки, а то сердце ноет и день начался наперекосяк. Выйдя на улицу из отделения, буквально у соседнего дома вдруг почувствовал себя плохо, сел на ступеньки возле подъезда, но боль в сердце не отпускала. Ему пытались помочь — совсем незнакомые люди вызвали скорую. Евгений Мартынов скончался по дороге в больницу от сердечного приступа.

Вспоминая Евгения Мартынова, Александра Пахмутова говорила:

— Как горько и несправедливо, что его жизнь оборвалась на взлете. Он не допел свою песню, как один из его героев — лебедь из его знаменитой песни "Лебединая верность".

...На Аллею звезд возле концертного зала "Россия" в Москве Нина Трофимовна Мартынова пришла, когда там появилась звезда в память о ее сыне.

Использованы материалы документального фильма "Лебединая верность Евгения Мартынова".

Метки:
baikalpress_id:  3 752