Балаганск: город, разжалованный до поселка

На пике своего расцвета Балаганск был центром управления огромной территории, в которую входили Зиминская, Черемховская, Заларинская, Усть-Удинская волости, а также земли нынешних Нукутского, Аларского, Боханского районов. Водохранилище Братской ГЭС во многом изменило географию этих мест. Значительная часть Балаганского района попала в зону затопления. А села изменили свое расположение. В водной пучине оказались и те места, где стояло большинство населенных пунктов района. Они стали новоселами. Села-переселенцы строили вроде бы по проектам, с четкой планировкой. Пытались предусмотреть наличие в них основных благ цивилизации. Но при этом порушили привычный деревенский уклад жизни местного населения.

Древний городок

Балаганску уже перевалило за 350 лет. Балаганцы всегда подчеркивают, что когда-то поселок именовался городом. Действительно, в 1764 году таковой статус ему был пожалован. Разжалован же из города в поселок Балаганск был меньше полувека назад.

В стародавние времена Балаганск называли не иначе как Булаганским острогом. Его основал боярский сын Дмитрий Фирсов в 1653 году по приказу енисейского воеводы Афанасия Пашкова на землях бурятского рода булагатов (соболевщиков) на реке Ангаре. Через некоторое время крепость заселили 60 русских крестьянских семей. Местность вокруг острога славилась богатыми железными рудами. Там селились и буряты-землепашцы, возделывавшие еще до прихода русских ячмень и гречиху.

Острогом в то время управлял Иван Похабов. Управлял, надо сказать, так жестко, что из-за притеснений, поселившиеся тут буряты бежали в Монголию.

В биографии острога случались и совсем худые времена. Хорошую зарубку об одном из них оставил 1668 год, когда на острог напало войско монгольского Сейгун-Тайши. В дальнейшем население по предписанию енисейского воеводства преимущественно занималось поставками хлеба Якутскому острогу, Чите и Нерчинску.

В девятнадцатом столетии в Балаганске находились винный, кожевенный, мыловаренный, кирпичный заводы, две мельницы на реке Унге, было 6 церквей, восемь базаров, кипели страстями ярмарки. Но со временем город утратил следы своего величия и превратился в простое село. До революции в нем обитало несколько сот мещан, торговцев и производителей масляного мыла. Вдали кочевали буряты — пастухи, звероловы и земледельцы.

Сейчас Балаганск — это районный центр, который имеет весьма отдаленное отношение к тому городку. После строительства Братской ГЭС исторический Балаганск был затоплен, а новый поселок построили на другом месте, за 130 километров ниже по Ангаре.

Мусорная круговерть/

Бывший уездный город, а ныне пгт, что означает гордое "поселок городского типа" Балаганск, встречает гостей мусором. С половины четвертого утра начинают ходить автобусы. Но вокзал всегда закрыт и невольный наблюдатель, ежась на крылечке, только удивляется, откуда же здесь столько пакетов, бумаги, бутылок и прочего. Неуютность положения несчастный пассажир поправить не может — вокзал на замке. В лучшем случае, говорят местные, кассир вдруг придет и запустит людей. В одной половине дома не так давно жила семья. Так людей почему-то заставили съехать. Хотели кафе в здании открыть, да что-то не срослось. Теперь здание пустует и полуразобрано местными.

Внутри самого Балаганска показателен забор на рыночной площади, прикрывающий мусорный плацдарм. Был поставлен к прошлому приезду губернатора. В последний свой приезд — "прощание с областью" — губернатор заезжал на турбазу жены нынешнего мэра. Вокруг турбазы, конечно, чистота.

Лесные дела и делишки

Балаганская жизнь течет благодаря лесу. Поля колосятся в небольшом количестве, к остаткам советских ферм пока почти ничего не приросло. И главное, есть более легкий способ заработка — лес.

Жители балаганских деревень смотрят на лесное дело по-разному. Некоторые предприимчивые развивают фальшивое хозяйство: регистрируются как фермеры, берут положенный на обустройство лес и продают. А на арендованной земле как ничего не росло, так и не растет. Выгодным бизнесом активно занимаются местные чиновники — в основном косвенно — или их родственники. В деревнях население знает, кто из важных пользуется их лесом. И сегодня среди рядовых колхозников, большинство из которых захлебываются в нищете, растет недовольство от варварского использования народного добра.

Из прошлогоднего письма работников СПК "Тарнопольский", которое год пролежало у колхозников в заначке и в этот раз они предъявили его журналистам, поскольку ничего не изменилось:

"А где деньги от вырубленного леса? Нам ни авансов, ни зарплаты не платят. Если два раза в год дадут по сторублевке, люди не верят, уже забыли, где касса. На ферме аврал, зимой скот примерзал к полу, телята гибли как мухи, потому что экономилась электроэнергия. А где деньги за вырубленные леса? Пилораму отдали чужим людям в аренду. Они там полноправные хозяева, руководят продукцией?? как хотят..."

Кому в Тарнополе жить хорошо?

В 1936—1937 годах объявленная коллективизация заставила переезжать в Сибирь белорусов и украинцев, не желавших идти в колхозы. В Сибири им пообещали единоличную жизнь. Правда, слова, как водится, не сдержали, и уже в 1939 году коллективизация прошла и в Сибири. Так была образована деревня Тарнополь Балаганского района, куда люди приехали за волей, за землей, за счастьем.

Узнать, как сейчас живут крестьяне в Тарнополе мы предполагали у председателя местного сельхозпредприятия Георгия Лоскутова. Однако он оказался неуловимым. Несколько раз редакционная машина останавливалась у здания правления, на дверях которого неизменно висел замок. Жители деревни объясняли, где можно найти Леонида Георгиевича, мы спешили туда, наконец вроде бы нагнали председательский уазик, но он сразу же скрылся при нашем появлении. Обижаться не стали, а решили пойти в народ.

Рядом с поселковым магазином на традиционную встречу после полудня собрались бабушки-старушки. Они, перебивая друг друга, скоренько обрисовали картину положения дел в Тарнополе. Всех лучше в деревне нынче живут пенсионеры, которые получают пенсию от двух тысяч рублей и выше. Потом идут бюджетники: бухгалтеры, учителя, почтовики. Кто работает на пекарне, на ферме, сторожит, получает смехотворные зарплаты — от 150 до 350 рублей в месяц, и то живых денег люди на руки почти не получают.

— Пятнадцать лет уже не платят. Рассчитываются хлебом и зерном, а то и шиш покажут, — сказала одна из бабушек.

— Какой смысл работать за такие деньги? — спросили мы у Алены Кузнецовой. Она трудится на ферме дояркой и растит без мужа двух ребятишек.

— Квартира держит, а потом в районе другой работы нет. Раньше ферма продавала литр молока за 24 рубля, а сейчас по 7 рублей. Вот и вся причина нашей нищеты, — объяснила она.

Совсем в другом расположении духа застали мы чету пенсионеров Петуховых. Они безмятежно сидели на лавочке возле своего дома.

— Живем хорошо. Я пенсию получаю и мой старик две с половиной тысячи. Нам хватает. Так я в колхозе почти 50 лет отработала. А сейчас колхоз развалился и у людей трудового стажа не стало, — сказала Нина Ивановна.

Напоследок решили заглянуть в дом Татьяны Дарчи. Про нее рассказали, что она собирает по деревне старинные вещи и надеется при поддержке иркутского товарищества белорусской культуры открыть маленький музей. Хозяйку дома не застали, она отсутствовала по уважительной причине, но часть будущей музейной коллекции увидели. В ней представлены ткацкий станок, самовары, рушники и другие экспонаты.

— Жаль, что Татьяна вас не может принять, а то накормили бы вас белорусскими драниками или салом сваренным в луковой шелухе, — пояснил местный житель.

В Европе на балаганскую рыбу спрос

Мог бы район использовать и рыбные богатства. Страшные истории о ртутной балаганской рыбе остались в прошлом. Правда, в прошлом остался и местный рыбзавод. Он потерял свой статус и стал частью крестьянско-фермерского хозяйства.

Теперь рыбой в Балаганске занялись приезжие из Томска, где закупочное дело, в отличие от Иркутска, весьма развито. Томский предприниматель Игорь Козюлин уже несколько лет работает с байкальским омулем, терпя наезды местных бандитов. В целях расширения деятельности объехал Иркутскую область и Бурятию. Остановился на Балаганске. По хорошей цене он закупает рыбу у местных рыбаков, тут же морозит ее "цивилизованным способом", как морскую, и отправляет
в Томск и дальше — в Москву. А через Москву балаганская рыба попадает в Западную Европу. Причем ту рыбешку, что мы считаем сорной в Европе ценят как лучшую.

— На окуня там большой спрос. За границей привозная рыба очень ценится, потому что своей там не так много. В том числе на Кубе и на Кипре.

С местными мужичками у Игоря одна, но большая проблема.

— Я готов мужикам хорошо платить. Но они тут же напиваются и исчезают, не хотят работать, пока деньги не закончатся. Борюсь. Но пока не перевоспитываются никак. Одного полубомжика взял на месяц и, чтобы пить не начал, сам возил в магазины.

Рыбу принимают всю. Даже у школьников, которые приносят по одному-два мешка. Большой плюс, что в зависимости от сезона цена на нее не меняется. Даже если рыбы много, закупщик цену не снижает.

— Почему вы обосновались не на рыбзаводе? — возник законный вопрос.

— Приезжал сюда мой юрист, выяснял. Оказалось, что пока неясно, чье же это все. А 50—60 рабочих мест можно было бы обеспечить. Если бы областная или местная администрация согласилась сотрудничать. Можно было бы бригады оснастить нормальными катерами с эхолотами. Возможно, сделать переработку. С рыбой проблем бы не было. Рыбаки нам уже верят. Не пили бы только.

Укрощение зеленого змия

В прошлом году женщины деревни Бирит решили объявить войну торговцам спирта на своей территории. На сельском сходе они потребовали от Юрия Лагерева — руководителя сельхозпредприятия "Ангара" — больше не оказывать услуги по подвозу воды, вспашке огородов и предоставления транспорта местным бутлегерам, которые на дому торгуют катанкой. Инициативу женщин решено было поддержать.

В Биритской сельской администрации составили черный список и попавшим туда объявили бойкот. Прошло совсем немного времени и в администрацию один за другим потянулись бутлегеры. Наиболее болезненным для большинства из них стал отказ в подвозе воды. Из 15 торговцев спиртосодержащей жидкостью 10 написали расписки с обещанием больше не заниматься продажей суррогатной водки. Тем, кто раскаялся, сельхозпредприятие "Ангара" возобновило оказание услуг.

На этом выявление злостных нарушителей закона силами общественности не остановилось. Их сдали свои же товарищи по промыслу. Сначала в черном списке Бирита числилось 10 человек. Однако с помощью торговцев спиртом, возмущенных тем, что они попали в него, а их коллеги нет, было выявлено еще несколько продавцов катанки. К ним также применили меры экономического воздействия, и все подпольные торговые точки в селе вроде бы ликвидировали. Но окончательную победу над зеленым змием праздновать еще рано. Как считают в сельской администрации, для этого нужно перекрыть каналы поступления суррогата в Бирит из соседних деревень и районного центра.

Жизнь — сплошной ГУЛАГ

В 1945 году Бирит попал в систему ГУЛАГа. Сразу после войны сюда завезли сотню заключенных и они стали возводить зону на окраине поселка. Построили бараки и ограждение из колючей проволоки. Потом хозпостройки: пилораму, пекарню и рыбный цех. Так возникла Биритская сельскохозяйственная колония.

Среди заключенных преобладали женщины. Василий Павлович Литвинцев — местный старожил — когда-то работал вольнонаемным в колонии, он вспоминал, что зэков-мужчин было 200 человек, а зэков-женщин — под тысячу. Зону разгораживал высокий забор, но мужской контингент все же умудрялся преодолевать его, чтобы как-то решать свои личные проблемы.

— В зоне сидели не политические, а простяги, — рассказал Василий Павлович. — Ну те, кого за колоски сажали. А сейчас что, не сажают? Наш биритский мужик куль дробленки со склада упер и на бутылку выменял. Его назавтра взяли, дали три года. Сейчас сидит под Ангарском. И не он один такой.

Колонию закрыли в 1953 году. Люди вышли на свободу. Уже прошло более полувека, а одна арестантка так и не покинул зону. Зовут ее Людмила Владимировна Слободчикова. С 1952 года она проживает в единственном бараке, сохранившемся со времен ГУЛАГа.

— Все бараки уже давно разобрали на дрова. А мой оставили. Мне его отдали под квартиру, — с тоской в голосе сказала она. — Я уезжала, работала в Усть-Илимске на химпредприятии, а потом опять пришлось вернуться на родину — в барак.

Трудодень — булка в день

"Закодировали трезвые мужиков и баб и ну работать..." — так можно было бы начать новую историю деревни Шарагай. Началась она, как водится, с женщины, бывшего совхозного главбуха Елены Немчиновой.

Ее в отместку выдвинула теща прежнего неудавшегося главы, который, как говорит Елена Немчинова, не сеял, не убирал.

— Ну, выбрали, чуток погоревала. Хорошо, крепкие тылы у меня были — муж бригадиром пошел.

Первым делом, чтобы подготовить поле деятельности, стали возить в Зиму сельчан кодироваться от спиртозависимости — по 12 человек в день.

— Мужики у нас сильно пьющие, слабохарактерные. Да и женщины тоже. Спирта в деревне, правда, сейчас нет (раньше-то депутат один возил, пользуясь неприкосновенностью). Но бражку ставят через дом. Иду как-то по улице и девчушка выскочила, бежит за мной: "Маму мою возьмите закодироваться". Мама эта до сих пор не пьет...

— Много пьющих женщин?

— Да детей у многих надо забирать! Приходит пьянчужка одна и просит ее несовершеннолетнюю дочку на работу взять. А дочка в семнадцать-то лет один класс закончила. И пьянчужка эта дочку-то когда-то из приюта только из-за пенсии забрала.

Пьющие селяне раньше сильно воровали, тащили все, что под руку попадется.

— Увещевала их: давайте не будем воровать друг у дружки, свое же пропиваем. Привыкли, что колхозное — вроде как не их.

Елена Немчинова признается, что очень устала руководить хозяйством. Cлучались времена повальной бескормицы. Приходилось по деревне молоко для телят собирать. Едва сводили концы с концами.

— Зарплата колхозника 1100 рублей. Если зарплату повышали, так и налоги повышались. Так осенью хлебом даем, печем и для своих по три рубля выдаем. Если отработал, то получи булку в день. Воду возим своим по низкой цене. Учителя даже возмущались — почему всем по десять, а колхозникам по три рубля за тонну.

Хозяйство считается одним из крепких: 500 голов крупного рогатого, свиноферма, куда закупили племенных хрюшек, 90 голов лошадей, есть техника. Но Елена решила немного сменить сферу деятельности и приехала подавать заявление в избирательную комиссию.

— Мои работники, как узнали, так сразу: на кого ты нас оставляешь. А то раньше все на меня возмущались.

Что будет с Шарагаем дальше, Елена и предположить боится.

— Еще и наркота стала деревню давить. И мало того что травку курят. Я с молодежью говорила, так они сказали, что и колются уже...

Происки археологов

Село Кумарейка — второе по численности после Балаганска. Население там не убавляется, а первоклассников в этом году будет не один класс, как в райцентре, а два. Рождаемость — лучшая в районе. Когда-то это был "блатной" леспромхозовский поселок с телевизионными тарелками, ловящими аж четыре канала.

Потом — куда что делось? И до 2002 года там не было электричества и до сих пор нет ни единого телефона. И от телевизионного роскошества осталось два канала. Тем не менее у Кумарейки дела лучше всех. Гости из соседних деревень удивляются, что кумарейцы ставят новые заборы.

Но полторы тысячи жителей отделены от райцентра непреодолимым препятствием — двенадцатикилометровым бездорожьем. На этом участке в дождь вязнут даже вездеходы. И в прошлом году, застряв на дороге, женщина прямо в застрявшем вездеходе и родила.

— Проект строительства не могут согласовать с Федеральным лесным агентством. На это нужно, говорят, 22 миллиона рублей. Дорога, якобы, будет проходить вдоль залива через место нереста особо ценных пород рыбы. А каких — никто не знает. Ну нету у нас тут особо ценных пород, только лещ на икромет идет, сорога, щука да карась. В этом году только 400 метров дороги положили и остановились,— недоумевает Леонид Говорков, бывший мэр района, ныне житель Кумарейки и депутат. Когда-то он начал строить эту дорогу хозяйственным способом, безо всяких согласований.

Другой "враг народа", кроме ценных пород рыбы, — археологи. Устойчиво в народе мнение, что и археологи зарабатывают, вмешиваясь в разные нужные строительства.

В народном объяснении "вред" археологов оценивается так: у них стоят крестики в нужных местах и когда проходит трасса или водовод — как в Балаганске, археологи говорят, что это важная территория. Под это дают им деньги на раскопки. На кумарейской дороге археологи зарубили кусок дороги на опасном участке. На берегу нашли какое-то захоронение вождя. На что один местный грузин сказал: "Я ему памятник поставлю".

— Водовод, который необходим Балаганску, у них был тоже крестиком помечен. Нашли кусочек черепушки и рады. А поселок без воды сидит. В советское время никто не смотрел, строили и все тут, — возмущен депутат Говорков.

Не факт, что в советское время поступали правильно. Но факт, что и дорога, и водовод необходимы району.

Подводная пещера

Рядом с прежним Балаганском располагается знаменитая Балаганская пещера. После возникновения Братского водохранилища она также ушла под воду. Об этой пещере почти ничего не известно, хотя в свое время ученые и спелеологи проявляли к ней большой интерес.

В течение веков слабые породы расступились под напором воды, камни осели, и в земле образовалась огромная пустота. Подробно исследовать Балаганскую пещеру не успели. Известно лишь, что она имела значительные размеры, более десяти километров и множество запутанных ходов. Сначала шла с севера на юг высоким и широким коридором, стены и верх которого состояли из плит и обломков песчаного сланца, железной руды и гипса. Потом уходила вправо тесным и неровным лазом. А дальше была полная неизвестность.

В 20-х годах прошлого столетия Балаганскую пещеру посетил краевед Владимир Сосновский. Он не рискнул слишком далеко удаляться от входа в пещеру, ведь даже местные жители не знали, где она заканчивалась. Зато Сосновский записал предание, бытовавшее в народе об этой пещере. Один крестьянин рассказал ему, что смельчак из местных решил обследовать пещеру. По узкому коридору при помощи шнурка и фонаря долго пробирался он вперед то на коленях, то ползком и наконец уперся в железную дверь. Парень был смелый — давай отворять дверь. Не тут-то было, дверь и не шевелилась. Когда он возвратился в деревню и приглашал с собой охотников с топорами и ломами, никто не согласился.

Сейчас добираться до Балаганской пещеры лучше через Нукутский район УОБАО. Прямо на берегу водохранилища осталась неглубокая ложбина. На ее северную сторону выходит невысокий утес, заросший кустарником. Когда в водохранилище падает уровень воды, на берегу видны отверстия или лазы — вход в пещеру. Мало кто отважится проникнуть дальше, и только подростки из близлежащих деревень рискуют заныривать туда.

Метки:
baikalpress_id:  33 498
Загрузка...