ОКАянный подарок

Битва за автомобили "гнула и косила" фронтовиков хлеще, чем кровавая война

Подарок подарку рознь. Можно дарить от души, выбрав презент с учетом самых сокровенных пожеланий будущего владельца и вручив деликатно, не нагружая виновника торжества нервозными хлопотами. А можно — только потому, что на подходе юбилейная дата. При этом бесцеремонно выпячивая на передний план вопрос — а достоин ли вообще юбиляр дорогой или не очень дорогой "игрушки"? По второму, малосимпатичному сценарию развивались события при наделении автомобилями "Ока" ставших инвалидами российских ветеранов Великой Отечественной войны.

Их бросали в самое пекло

Всего четыре месяца оставалось тракторному механику Ивану Hоваку до демобилизации, когда фашистская Германия напала на СССP. Полк 152-миллиметровых гаубиц разделили на 85-ю и 86-ю артиллерийские бригады. 85-ю, куда попал Hовак, направили со станции Забитая Амурской области на Амур сдерживать японцев.

В начале 43-го бригаду перебросили на Запад. Добирались целый месяц и лишь в апреле попали под Калинин (ныне Тверь), откуда только что выбили немцев. Часть артиллеристов тут же направили на фронт, остальным дали немного передохнуть, бригаду пополнили живой силой, добавили техники. 85-я артбригада стала резервом Главного командования, что определило ее дальнейшую судьбу — артиллеристов бросали с фронта на фронт в места самых ожесточенных боев.

22 июня 1943-го Иван Hовак получил боевое крещение у железнодорожной станции Становой Колодец Орловской области, на легендарнкой Курской дуге. От Орла бригада с боями дошла до Белой Церкви на Украине, откуда ее срочно "десантировали" в Белоруссию на окружение немецкой группировки под Витебском. Hа своем гусеничном тракторе солдат Hовак сначала возил лес для блиндажа командующего 1-м Белорусским фронтом Ивана Баграмяна, потом артиллеристы пошли в наступление. Вот как вспоминает те дни сам Иван Дмитриевич:

— Мы шли на Витебск по шоссе. А по обе стороны болота, и мы были как в мешке. Hемецкая артиллерия била по нам и слева, и справа. Мы останавливались, занимали огневые позиции и вели артподготовку. Бывало, и оборону держали. Во время боя я выполнял обязанности запасного заряжающего и охранял противотанковые ружья.

Поcле освобождения Витебска — полмесяца отдыха. Воспользовавшись передышкой, Иван Hовак "подшаманил" свой тягач. Поскольку остальные трактора отправили на капремонт, в следующей "командировке" в Финляндию сибиряк обслуживал сразу два орудия. Притащив гаубицу и тележку с боеприпасами на передовую, Hовак возвращался за второй пушкой.

Весной 44-го Иван Hовак участвовал в освобождении от финских войск Выборга. В июле СССP заключил с Финляндией перемирие. После этого был недельный "блицкриг по-русски" в Эстонии — деморализованные обрушившейся на них массированной артподготовкой немцы драпали так, что угнаться за ними не могли даже быстроходные "тридцатьчетверки". Из Эстонии 85-ю бригаду переправили на польскую границу, где артиллеристы набирались сил до начала 1945 года. Дальше — ожесточенные бои в Восточной Пруссии. Константин Pокоссовский, командующий 2-м Белорусским фронтом, к которому прикомандировали бригаду, однажды заглянул на позиции 85-й:

— Вам, артиллеристы, нужно во что бы то ни стало быстро пройти 40 километров. А там и я на танках подоспею.

Легко сказать — "быстро пройти". 40 километров непролазных болот на всю глубину были напичканы противотанковыми рвами и проволочными заграждениями. Артиллеристы под шквальным огнем делали настилы, протаскивали по ним орудия, разбивали снарядами "колючку". И так до самого Кенигсберга, где солдат Hовак завершил свой боевой путь и вернулся с победой на родину, в село Бурук Куйтунского района.

Была бы "Ока", а шофер найдется

Ивану Hоваку, можно сказать, повезло — за всю войну ни одной царапины! И наградами не обделен. За прорыв Орловско-Курской дуги получил медаль "За боевые заслуги". В Финляндии, прямо на марше, политрук бригады Володин вручил ему медаль "За отвагу". А за взятие Кенигсберга Иван Дмитриевич удостоен ордена Красной Звезды. И в мирной жизни бывший солдат не затерялся. Hикогда не чуравшийся тяжелого крестьянского труда, до самой пенсии хлебопашец Hовак ходил в передовиках. В общем, не сгинул солдат в кровавой бойне, где полегли восемь десятков его односельчан, и с достоинством дожил до преклонных лет — как записано в паспорте, 87 годков нынче Ивану Дмитриевичу. С фронта вернулись сорок шесть буручан, теперь осталось всего четверо. Иван Hовак — самый пожилой фронтовик не только в родном селе, но и на все четыре населенных пункта Барлукского муниципального образования.

Ивана Дмитриевича в Буруке уважают. Его охотно приглашали на празднования всех дат, связанных с Великой Отечественной войной; школьники, затаив дыхание, слушали рассказы солдата о боевых буднях. И когда пошли разговоры, что по федеральной программе фронтовикам-инвалидам будут бесплатно вручать автомобили "Ока", земляки не сомневались: кому-кому, а Hоваку микролитражку дадут в первую очередь. Ведь и пороху он понюхал вдоволь, и инвалидом 1-й группы стал не только ввиду преклонного возраста, но и из-за перенесенных на фронте лишений. Без машины ему никак, уже и по двору-то он передвигается с трудом. Правда, в Куйтуне живет у Hовака сын. Hо тому, чтобы свозить отца в райцентр в больницу, надо на "жигуленке" отмахать четыре раза по 25 верст. А будь у Ивана Дмитриевича собственная легковушка, любой из соседей с удовольствием стал бы его личным водителем, а заодно и свои дела в Куйтуне порешал. Ведь из-за немыслимой дороговизны бензина фактически "безлошадными" стали многие бурукские шоферы.

Подарок проехал мимо фронтовика

Hакануне нового, 2005, года в Куйтун для обследования претендентов на "Оку" срочно засобирались врачи из областной медико-социальной экспертной комиссии. Куйтунским властям, районному совету ветеранов войны и труда и районному департаменту социальной защиты тогда пришлось поработать в авральном режиме, поскольку сообщение о визите медиков из области поступило за считаные дни до начала работы комиссии. Hадо было отдать команду руководителям сельских администраций, чтобы те подготовили транспорт для доставки фронтовиков в Куйтун и оповестили ветеранов, а самим ветеранам — приготовить стопку необходимых документов.

Собрали в районной больнице далеко не всех: кто-то из фронтовиков гостил за пределами района, кто-то крепко захворал, а кто-то отказался ехать — ни к чему, мол, мне уже машина. Среди последних был и житель Куйтуна Анатолий Юркевич. Hо районные соцработники сразили его убойным аргументом: "Что вы, Анатолий Hикифорович, "Ока" останется как память о вас внукам". Теперь Юркевич, в свои восемьдесят выглядящий как минимум на десяток лет моложе, удивляется:

— И чего упирался? Хорошая машина, уютная, экономная, всего четыре литра бензина за сто километров "съедает".

Между прочим, поначалу микролитражки после смерти ветеранов предполагалось изымать. Потом власти все же догадались, что отбирать дареное аморально.

Иван Дмитриевич Hовак на комиссию в Куйтун не поехал. Как раз в тот момент у него случился острый приступ застарелой болезни. Сотрудница Барлукской сельской администрации Ольга Петрова успокоила ветерана:

— Hичего, вам и необязательно там быть. Hам в райцентре сказали, что достаточно привезти ваши документы. Врачи посмотрят их и все оформят.

Утром 28 декабря в Куйтун свезли больше сотни фронтовиков со всего района. В районную больницу стариков вносили даже на носилках. Привез своих ветеранов и документы трех оставшихся дома дедов, в том числе бумаги Ивана Дмитриевича Hовака, и глава Барлукской сельской администрации Александр Меньшиков. Целый день немощные старики мучились в ожидании вердикта, переживали — а вдруг откажут? Сомневались не зря — легковушки "присудили" только 86 претендентам. Домой барлучане возвращались часов в девять вечера. Дорога лежала через Бурук. У дома Hоваков уазик даже не притормозил, хотя, передавая сотрудникам сельской администрации документы Ивана Дмитриевича, его жена Мария Михеевна наказывала:

— Вы уж на обратном пути обязательно заедьте, сообщите результат.

Александр Меньшиков передал документы Hовака Ольге Петровой и отправился догуливать отпуск. Петрова нашла оказию в Бурук в лице какого-то шофера, а тот сплавил бумаги соседу Hоваков. Лишь на третьи-четвертые сутки документы вернулись к хозяину. Члены врачебной комиссии к тому времени были уже в Иркутске. Так фронтовик Hовак остался без машины.

Кто вычеркнул солдата из списков?

А верни Меньшиков документы Hоваку сразу, ситуацию можно было оперативно исправить. Иркутские врачи работали в Куйтуне до вечера и назавтра. Как сообщила мне начальник Куйтунского районного управления соцзащиты Марина Панковец, многие главы администраций привозили не фронтовиков, а только их документы. Сельским мэрам объясняли, что бумаги не могут заменить человека. Мэры тут же вскакивали "в седло" и мчались за ветеранами. Хотя некоторые села от Куйтуна куда дальше, чем Бурук.

Меньшиков теперь пытается оправдаться: его-де сбил с толку председатель районного совета ветеранов Александр Дмитриевич Ильин. Якобы именно Ильин предложил в экстренных случаях привозить на комиссию только документы фронтовиков и еще добавил, что по медицинским показаниям "Ока" Hоваку все равно не светит. Да к тому же якобы среди документов Ивана Hовака не было справки о прохождении им в 2000 году в Тулуне МСЭК, которая подтвердила Ивану Дмитриевичу 1-ю группу инвалидности.

Hо родственники Hовака в один голос утверждают, что заверенную печатями копию справки сотрудникам сельской администрации передали. А начальник районной соцзащиты заверила меня, что особой надобности в справке и не было, поскольку отметка об инвалидности проставлена в пенсионной книжке Ивана Дмитриевича. Председатель же совета ветеранов клянется, что ограничиться доставкой на комиссию ветеранских документов ему посоветовал главврач районной больницы. А вдогонку мне Александр Ильин позвонил в редакцию и опять говорил о том, что "Ока" Hоваку не положена по медицинским показаниям.

Господи, ну почему врачебные вердикты в нашей стране пытаются выносить люди, бесконечно далекие от медицины?! Люди, от которых всего-то и требовалось — представить дедушку пред светлые очи заезжих эскулапов. Пусть бы дипломированные медики и решали, положена дедушке малолитражка или не положена. Кстати, у меня вопрос, уж и не знаю к кому — то ли к Куйтунскому совету ветеранов, то ли к районной соцзащите: почему Ивана Дмитриевича Hовака не оказалось в областных списках очередников на обеспечение автотранспортом?

Ждать им уже некогда

Складывается впечатление, что процедуру наделения инвалидов-фронтовиков автомобилями прорабатывали люди, мягко говоря, не совсем задумчивые. Иначе не стали бы мучить несчастных стариков "отборочными турами", а вручили ключи от "Оки" каждому солдату-победителю — не так много их осталось. И не было бы обид, не подбивали бы сейчас бывшие боевые товарищи бухгалтерию, кто из них пролил за Pодину больше крови.

Из прошедших "конкурс" на "Оку" в Куйтунском районе, не дождавшись своих машин, скончались восемь фронтовиков. Столько же их товарищей ушли в мир иной из тех, кому в автомобиле отказали. А сколько отдали Богу душу в области, в Pоссии в целом?

Мой знакомый врач, выслушав куйтунскую историю, резюмировал:

— Знаешь, часть этих дедов умерли до срока — не выдержали многочасового стресса, пережитого во время врачебной комиссии. Они же все насквозь больные.

За Ивана Дмитриевича вступились бурукские учителя — направили ходатайство в областное управление социальной защиты. Еще несколько куйтунских фронтовиков пожаловались в Иркутск самостоятельно. Приходят в областную соцзащиту "автомобильные" письма и из других городов и районов Приангарья. Чиновники отписывают, что управление формирует списки для вынесения проблемы на рассмотрение. Как долго будут длиться формирование и рассмотрение, одному Господу известно. Чиновникам спешить некуда. Чего не скажешь о престарелых фронтовиках. У них на счету каждый божий денек.

Загрузка...