Последняя мечта танкиста Клавы

Танкист 368-го автобата Клавдия Михайловна Сергиенко прожила долгих и трудных восемьдесят лет. Она еще успела вместе со всеми встретить победный юбилей. И пережила его совсем немного...

В те майские дни она вспоминала свою военную юность.

— Я очень часто об этом думаю в последнее время, — рассказывала она. — Пески пустыни Гоби шелестят и пересыпаются в памяти. Вспоминаю звуки и запахи. Очнусь — и правда что-то шелестит. Только это не монгольские пески, а тополя за окошком. Мне не очень хорошо от этих воспоминаний, я потом долго не могу уснуть, — говорила Клавдия Михайловна.

Она не любила рассказывать о своем военном прошлом. И уж тем более о том, что когда-то она, совсем молоденькая девчонка, вела в бой тяжелый Т-34.

Доброволец Клава// ГЛАВКА

Клава чуть не плакала от обиды. Война уже шла вовсю. Шестнадцатилетняя Клава обивала пороги райвоенкомата. А ее все не брали. Маленькая еще, таких в армию добровольцами не берут, объяснял ей военный комиссар. И Клавдия снова шла на работу на мельзавод. Родилась она в 1925 году в деревне Мамырь. Теперь старой деревни уже давно нет на карте Братского района. А современный Мамырь, как и многие лесные поселки, теперь славится разве что разбитыми дорогами да не очень хорошей жизнью и к старому Мамырю почти никакого отношения не имеет.

Когда началась война, Клава Сергиенко успела закончить семь классов и немного поработать буфетчицей.

— Тогда мы снабжали военных хлебом, я ведь позже работала на мельзаводе, — вспоминала Клавдия Михайловна, — и мне все хотелось на фронт.

Позади были довоенные школьные годы, школьные километры пешком. До большого Мамыря — пять километров, а от малого Мамыря до Заярска и все десять. — Мне теперь кажется, — вспоминает Клавдия Михайловна, что до войны мы жили не так уж и плохо. Правда, бегали в школу в простеньком. Я почему-то на это никогда внимания не обращала. Ходила в стареньких перешитых платьях. И мне все думалось — как же это все хорошо. Наверное, это молодость. А в июне сорок первого все перевернулось.

Клава сразу решила для себя: буду надоедать, пока не возьмут на фронт. Но и военный комиссар был непреклонен. Кому на войне нужна совсем тоненькая маленькая шестнадцатилетняя девчонка. Однажды, возвращаясь домой с ночной смены, Клава заметила на заборе белый листок — объявление о наборе на курсы военных шоферов. Ну и что, что нет повестки, — теперь уже решительной и непреклонной была Клава. Утром она ушла в Заярск, в райвоенкомат.

Девчонок на курсах было много, почти половина.

— Мы проучились четыре месяца, — говорит Клавдия Михайловна, — а 9 февраля 1944 года ушли на войну. Это был двадцатый по счету набор и он был очень большим — набиралось три группы шоферов.

— А дальше было что-то страшное. Голодные и холодные, мы шли 300 километров пешком от Братска до Тулуна, — вспоминала Клавдия Михайловна. — Я прожила так много лет, и нет для меня ничего ужаснее, чем эта дорога. Когда становилось совсем плохо от голода, мы брали в рот снег, чтобы не тошнило. Останавливались на обочинах отдышаться. Деревенские разрешали иногда переночевать у них. Однажды ночью мы чуть не заблудились и чуть не замерзли. Не помню, как добрались до Тулуна...

Все остальное, по словам Клавдии Михайловны, было проще. До Иркутска доехали поездом. Там прибывших "прожарили" и разделили — кого на запад, а кого на восток.

Жаркие пески пустыни Гоби// ГЛАВКА

Так сбылась мечта юной Клавы. Перед ней маячили горизонты 368-го автобата в Монголии и жаркие пески пустыни Гоби, которые всю жизнь будут снится ей, и которые ей, восьмидесятилетней, так захочется еще раз увидеть. Наверное, теперь там все по-другому, говорит она. Я уже, если увижу, и не узнаю свою Саиншанду.

В июне 1944 года в Гоби стояла жара — не выскажешь. Впереди была учебка и основная часть.

— Это что, танкисты? — кричал тогда на прибывших капитан и не скрывал своей досады. — На них дунь, и они упадут!..

Капитан тогда долго сердился неизвестно на кого — и на жизнь, и на обстоятельства, и на самого себя. Но прошло немного времени, и новобранцы-танкистки стали немного оживать. Клавдия Михайловна спустя шестьдесят лет с трудом припоминала круговерть событий тех дней. В исторической перспективе ей в те дни тоже не совсем все было ясно. Но более всего ей было понятно, что это настоящий фронт. Границы западного, казалось ей, сближаются с границами восточного фронта. Это было жестокое время. Клавдия Михайловна сама удивлялась, как могло тогда юное создание Клава не задумываясь забрасывать ручными гранатами окопы.

— Злость была страшная на врагов, — говорит теперь Клавдия Михайловна, — они украли у меня молодость и хотели украсть будущее.

Т-34 и очень много козьего супа// ГЛАВКА

Теперь, спустя много лет, Клавдия Михайловна также мало говорила о монгольских боях, как и раньше. Лучше о другом — о том, что было рядом, как жили. И совсем немного о том, как на пять метров в глубину окапывались японцы, как действовал японский гарнизон в Китае. О том, как приходилось выманивать из забетонированных укрытий противника и выходить на него в штыковую. Когда Клава в первый раз в учебке села за Т-34, она не смогла даже достать до педалей. Но выбора тогда не было ни у кого — вчерашние дети взрослели на глазах. И Клавдия не была исключением. В крупных боевых танковых операциях она не участвовала. Клавдия Михайловна говорила, что, кажется, стратегия ведения боевых действий в Монголии их и не предусматривала. И вспоминала о том, как все менялось на глазах. Она даже не готова сказать, сколько врагов уничтожила лично. От злости было не до подсчетов. Экипаж молодым механиком-водителем был доволен. Клавдия Михайловна сама признается, что в те годы была очень бойкая и смелая и ничего не боялась, если не считать того случая, когда она вдруг вышла на сцену Дома культуры в Сайшанде и станцевала. Она тогда имела оглушительный успех. Все подходили, поздравляли, а Клава вдруг растерялась, смутилась и убежала.

Этот экипаж Т-34 был Клавиной защитой и амулетом. Когда экипаж расформировали и рассадили по разным машинам, ее в первый же день ранило осколком. Клавдии хватило всего лишь на три дня, на четвертый она убежала из госпиталя. Ей, отчаянной танкистке, не хватило мужества видеть раненых, которых привозили в госпиталь.

Она еще совсем немного отошла от осколочного ранения, как у нее появились новые обязанности — она встала за плиту убитого повара. От большого котла на триста человек чуть не очумела. Но лихо взялась за дело. Из всего, что она переготовила, в душу запал ?дикий? козий суп и козьи котлеты. По сибирским меркам, очень экзотическое меню. Еще удивительным было то, что готовила и завтрак, и обед, и ужин. А это значит, что голодом сидеть, по большому счету, не приходилось.

Когда закончилась война// ГЛАВКА

За прошедшие два военных года Клава привыкла к горячим монгольским пескам. А в сорок пятом, когда объявили победу, она позабыла обо всем на свете и думала только об одном — скорее домой...

В 1955 году Клавдия Михайловна переехала из Мамыря в Заярск, в большой пятиэтажный дом, устроилась работать на железную дорогу весовщиком. А потом попала под паровоз и долго лежала с тяжелой травмой позвоночника. У Клавдии Михайловны в те дни было много тягостного свободного времени и она многое вспоминала. Снова ей представлялись желтые пески Гоби. Снова виделась стена бури, которая заметала все на своем пути, и солдаты запасались сухими пайками на несколько дней.

...Вот Сайшанд, землянки, и даже рикши — китайская мода, которая долго еще удивляла советских солдат. Однажды и они со смехом решили воспользоваться услугами рикши. И тогда чуть не случился скандал. Это же дикий капитализм, когда человек человека везет, — сердился во время политинформации командир части.

— И почему мы тогда с местными не знались?.. У них своя жизнь, у нас — своя. Как там теперь?.. Может быть, на том месте и нет уже ничего. Съездить бы, посмотреть...

Клавдия Михайловна вспоминала свою военную молодость и ей казалось, что эта ее очень важная мечта вполне могла бы осуществиться. Нужно только чуть-чуть подправить свои дела. Нужно было, чтобы сын пошел на поправку. Жизнь почему-то нечасто баловала ее хорошим. К хорошему Клавдия Михайловна относила орден Славы второй степени и всегда гордилась им. Ведь женщин — участниц боевых действий во Второй мировой войне, а тем более тех, что лихо водили Т-34, осталось не так уж и много.

Увидеть Гоби, вернуться в молодость... Это была последняя мечта танкиста 368-го автобата Клавдии Михайловны Сергиенко, которая так и не сбылась...

Метки:
baikalpress_id:  3 574