Рекорд на воздушном шаре

Французские воздухоплаватели поднялись на недосягаемую высоту, но полет ждала трагическая развязка

Первый полет на воздушном шаре "Монгольфьер" был совершен 21 ноября 1783 года молодым физиком Пилатром де Розье и маркизом д'Арландом. Шар поднялся из сада Мюэт на окраине Парижа и, продержавшись в воздухе около получаса, опустился в другом пригороде французской столицы. Месяц спустя группа ученых писала в Парижскую академию наук: "Аэростат может найти многостороннее применение в области физики".

Опасные подъемы

Однако должно было пройти без малого 20 лет, пока состоялось первое воздушное путешествие с научными целями. Совершили его 24 июня 1802 года знаменитый немецкий естествоиспытатель Александр Гумбольдт и физик Бомплан. И поднялись они довольно высоко — почти на 5900 метров. Минул год, и воздухоплаватели Этьен Робертсон (фламандец по происхождению) и Лост в Гамбурге покорили высоту более 7000 метров!

Наступила осень 1804 года. Пришло время отличиться знаменитому французскому ученому Гей-Люссаку. Он в одиночку достиг высоты более 7000 метров и взял там пробы воздуха. Этот подъем был, разумеется, крайне рискованным, поскольку запаса кислорода для дыхания Гей-Люссак не имел. Но еще более опасным оказалось воздушное путешествие английского аэронавта Джемса Глешера, предпринятое 58 лет спустя. В сентябре 1862 года он поднялся в воздух вместе с другим воздухоплавателем Коксуэлем. Аэростат был на уровне высочайших гор, когда воздухоплаватели почувствовали себя плохо.

— Я оперся на правую руку, — рассказывал Глешер, — и понял, что она онемела. То же было и с левой рукой. Попробовал поднять голову, но она бессильно упала на плечо. И тут в моих глазах потемнело. Мелькнула мысль: нужно немедленно спускаться, иначе погибнем! Однако тело уже не повиновалось мне. Сознание мое померкло.

К счастью, спутник Глешера еще владел собой, хотя тоже совершенно обессилел. Каким-то образом ему удалось вскарабкаться на обруч шара, ухватиться зубами за веревку от газового клапана и открыть его. Аэростат пошел вниз. На меньшей высоте Глешер пришел в себя, и аэронавты, не веря своему спасению, наконец, достигли земли. По утверждению Глешера, им удалось достигнуть высоты в 11 000 метров. Многие ученые усомнились в этом. Скорее всего, воздухоплаватели поднялись не выше 9000 метров. Но и такая высота была очень и очень опасной.

Путешествие в неведомое

Прошло еще 12 лет. Научные полеты на аэростатах стали более частыми. И снова вперед вышли французы. 22 марта 1874 года в высотный полет отправились аэронавты Теодор Сивель и Жозеф Кроче-Спинелли. Сорокалетний Сивель был морским офицером, но ради неба покинул морскую службу. Кроче-Спинелли — талантливый инженер, а также страстный воздухоплаватель — был на десять лет младше Сивеля. Оба с радостью заняли места в корзине воздушного шара "Полярная звезда". Для безопасности, по совету французского физиолога Поля Бэра, они взяли с собой мешки с кислородно-воздушной смесью. И в самом деле, дыша этой смесью, воздухоплаватели безо всякого вреда для себя поднялись на высоту 7300 метров. Воодушевленный этим достижением, Сивель решил подняться еще выше, для чего построил новый воздушный шар объемом 3000 кубических метров и назвал его многозначительно — "Зенит".

Полет состоялся 15 апреля 1875 года и навсегда остался в истории воздухоплавания. Сначала предполагалось, что в полете примут участие лишь два аэронавта, все те же неразлучные Сивель и Кроче-Спинелли. Однако по настоянию последнего в состав участников подъема включили еще Гастона Тиссандье — воздухоплавателя, химика и метеоролога. На борт взяли три шарообразных каучуковых баллона с длинными дыхательными трубками, наполненных смесью кислорода с воздухом. Утром 15 апреля в 11 часов 32 минуты "Зенит" поднялся с площадки газового завода Ла-Вильет.

"Какое это счастье!"

Едва аэростат поднялся на высоту нескольких сотен метров, как Сивель, обращаясь к своим верным спутникам, воскликнул: "Вот мы и полетели, друзья мои! Какое это счастье!" Когда же шар достиг высоты 7000 метров, начали вдыхать смесь кислорода и воздуха. Тем не менее у Сивеля, человека неизменно энергичного и физически крепкого, временами начали закрываться глаза. Он словно на несколько секунд засыпал, а затем усилием воли стряхивал с себя опасную дрему. Это были первые признаки коварной высотной болезни.

— Физиологические наблюдения, — рассказывал Гастон Тиссандье, — мы решили отложить до того момента, когда шар наш поднимется в высокие слои воздуха, не подозревая гибельной развязки, ждущей нас там.

Земля с высоты 7000 метров выглядела удивительно. Поверхность ее казалась дном гигантского колодца, стенками которого служили перистые облака.

— Небо было совсем не черным, напротив, прозрачным, ярко-голубым, — вспоминал Тиссандье. — Огненное солнце палило нам прямо в лица, а между тем и холод уже давал себя чувствовать. Мы еще раньше накинули на плечи наши дорожные одеяла. Я словно впал в какое-то оцепенение, руки похолодели, сделались ледяными.

Тиссандье хотел достать из кармана перчатки и надеть их, но сделать этого не смог. Уже почти машинально он продолжал коротко отмечать в записной книжке, что происходило на борту аэростата:

— Руки закоченели. Мы поднимаемся. Кроче тяжело дышит. Температура минус 10 градусов.

Сивель находил в себе силы, чтобы сбрасывать балласт, стараясь, во что бы то ни стало поднять аэростат на высоту 8000 метров.

Смерть за облаками

Опорожнив три мешка с балластным песком, Сивель вяло осел на дно корзины. Тем временем "Зенит" достиг высоты, к которой они так стремились. Тиссандье вспоминал:

— Я хотел крикнуть: "Мы на высоте 8000 метров!", но язык у меня точно парализовало. Глаза мои вдруг закрылись, и я упал без чувств. Это было приблизительно в 1 час 30 минут.

Через полчаса сознание вернулось к Тиссандье. Шар быстро опускался, корзина раскачивалась и ходила кругами. Собравшись с силами, Тиссандье высыпал еще один мешок балласта.

— Затем, — рассказывал он, — я на коленях протащился к Сивелю и Кроче и, потянув их за руки, крикнул: "Сивель! Кроне! Проснитесь!" Мои товарищи лежали на дне корзины, как-то странно скрючившись и уткнувшись головой под одеяла. Лицо Сивеля было черно, глаза мутны. Рот открыт и полон крови. У Кроче глаза полуоткрыты, рот тоже окровавлен.

Шар в ту минуту уже снизился до высоты 6000 метров и продолжал снижаться со значительной скоростью. В корзине оставались последние два мешка балласта. Тиссандье выбросил их за борт. Но момент посадки приближался. И вот корзина сильно ударилась о землю. Ветер поволок ее по равнине. На пути попалось дерево. Аэростат зацепился за него и разорвался. Это произошло в 4 часа дня.

— Ступив на землю, — вспоминал Тиссандье, — я снова ослабел, покачнулся, словом, почувствовал себя так худо, что решил: и я сейчас отправлюсь вслед за моими друзьями на тот свет.

На основании показаний приборов и собственных наблюдений Гастон Тиссандье считал, что "Зенит" достиг высоты 8600 метров. Затем опустился на две с половиной тысячи метров и опять взмыл вверх чуть ли не до прежней высоты. Второй подъем шара вверх, вероятно, и погубил двоих воздухоплавателей. Слишком долго находились они в разреженной атмосфере, а дыхательные трубки от воздушно-кислородных баллонов, видимо, выпали из их обессилевших рук. Если бы не это, они, несомненно, остались бы живы даже на рекордной высоте. Тиссандье же спасло лишь чудо.

Герои нации

К месту посадки "Зенита" быстро бежали жители ближайшей деревушки. Бездыханные тела аэронавтов положили на одеяла, расстеленные на земле.

— Никогда не забыть мне этого горестного момента, — писал позже Тиссандье. — Я то стоял около моих друзей, и крупные слезы медленно скатывались у меня по щекам, то бросался им на грудь, все еще надеясь уловить биение их сердец.

Местный фермер приютил убитого горем воздухоплавателя. На следующее утро Тиссандье написал подробное письмо о катастрофе президенту Французского воздухоплавательного общества. Письмо это было потом опубликовано во всех крупных газетах Европы. Когда о героической гибели аэронавтов стало широко известно, вся Франция, по словам современника, содрогнулась и смутилась. Тела Сивеля и Кроче-Спинелли перевезли на ближайшую станцию железной дороги, у местечка Сирон, и отправили поездом в Париж. На Орлеанском вокзале, с которого должна была выйти траурная процессия, поезд встретила растроганная и взволнованная толпа парижан. Похороны отважных воздухоплавателей состоялись 20 апреля при огромном стечении народа. В последний путь погибших аэронавтов провожали видные ученые, литераторы, политические и общественные деятели.

Современники видели в Сивеле и Кроче-Спинелли героев, дерзнувших проникнуть в неизведанные глубины небесного пространства. Их подвигом восхищались и гордились, как мы восхищаемся и гордимся сегодня подвигами космонавтов. Погибших воздухоплавателей похоронили в общем склепе на кладбище Пер-Лашез. Позже на склепе установили выразительное надгробие с лежащими фигурами покойных. А на том месте, где опустился воздушный шар "Зенит", был воздвигнут обелиск с изображением аэростата и фамилиями аэронавтов, отдавших свою жизнь ради науки.

Метки:
baikalpress_id:  3 541
Загрузка...