Убиты и забыты

Поименную память об умерших в госпиталях Иркутска красноармейцах хранит лишь областной архив

Месяц назад в материале под заголовком "Не будите мертвых" "Копейка" рассказала о конфликте между строительной компанией Востсибстрой и жильцами нескольких домов по улице 4-й Железнодорожной в Иркутске. Строители, уверенные, что, нашлепав на небольшом пятачке в густонаселенном районе девять блок-секций разной этажности, под кодовым названием "Жилой комплекс "Виват", они осчастливят все прогрессивное человечество, в самый канун двух священных для россиян дат — Дня поминовения усопших и 60-летия Великой Победы — обнесли часть приговоренной к застройке территории бетонными плитами и завезли внутрь этой "крепостной стены" штабной вагончик и стройматериалы. Прогрессивное человечество в лице полутысячи обитателей соседствующих со строительной площадкой пятиэтажек не разделило мнения руководства Востсибстроя о миссионерской роли компании. Несознательные обыватели посчитали, что если кому и будет от "Вивата" счастье, то только его создателям. В общем, не повезло Востсибстрою с соседями.
Не стану перечислять все убойные аргументы против запланированного строительства, которыми инициативная группа жильцов бомбардировала властные инстанции. Но, например, инициативщики выяснили, что проект "Вивата" не согласован практически ни с кем, кроме главного архитектора Иркутска. То есть налицо была попытка самовольной застройки. Строительство приостановили. Однако, как и предполагалось, Востсибстрой в конце концов заручился недостающими визами и все-таки будет возводить свой "Виват". По слухам — в усеченном варианте из пяти блок-секций.

В списках не значатся

К теме законности или незаконности этой стройки мы, возможно, еще вернемся. Сегодня же речь о другом. В непосредственной близости от будущего "Вивата" — Новоглазковское кладбище, где захоронены как рядовые граждане, так и люди весьма известные. А старожилы уверяют, что во время Великой Отечественной войны на погосте нашли вечное упокоение красноармейцы, скончавшиеся от ран и болезней в иркутских госпиталях. Часть солдатских могил, по словам старожилов, находилась на примыкающей к реликтовой сосновой роще окраине кладбища. Увы, в 60-х годах прошлого столетия деревянные надгробия уничтожил пожар, а могилы провалились и заросли травой.

Члены инициативной группы, в которой дуэтом солировали Галина Савченко и Нина Музунова, обратились за разъяснениями в Свердловский военкомат, отстоящий, кстати, от погоста всего на сотню метров. Думали женщины в тот момент уже не только о своем сиюминутном.

— Как в Pоссии, где чуть не каждая семья во время той страшной войны получила похоронку, могут быть заброшенные солдатские могилы?! — негодует Галина Савченко. — Поэтому мы и стали теребить чиновников. Хотим поднять общественность и добиться восстановления разрушенных воинских захоронений. А по-хорошему, в память о погибших солдатах на Новоглазковском кладбище надо бы поставить часовню.

...Ответ работников комиссариата был по-военному краток: никаких воинских захоронений на территории Свердловского административного округа нет! Не удовлетворившись бесталанной лаконичностью людей в погонах, инициативщики стали искать хоть какие-нибудь сведения об умерших воинах в других муниципальных и областных учреждениях города. Чиновники лишь пожимали плечами.

Сто неодолимых шагов

Порочный круг беспамятства, казалось, замкнулся. Но в день выхода в свет публикации "Не будите мертвых" мне, ее автору, позвонил сотрудник Государственного архива Иркутской области кандидат исторических наук Юрий Колмаков.

Слова Юрия Петровича прозвучали как гром среди ясного неба:

— В нашем архиве есть документы, подтверждающие, что на Новоглазковском кладбище хоронили умерших в госпиталях солдат и офицеров.

При нашей встрече Юрий Петрович представил мартиролог из шести десятков имен и фамилий с указанием даты смерти, номеров кладбищенского участка, ряда и могилы.

Самое время сказать о том, что еще 14 января 1993 года был принят Закон РФ "Об увековечении памяти погибших при защите Отечества". В документе указаны формы увековечения памяти воинов и перечень учреждений, на которые возлагается забота о сохранности и благоустройстве солдатских могил. Первыми в списке стоят военные комиссариаты и органы местного самоуправления. Повторяя путь, проторенный женщинами из инициативной группы, я двинулся по инстанциям. Начал со Свердловского военного комиссариата.

Форпост военного ведомства в гражданской среде я посетил в его минуты роковые — здесь полным ходом шло забритие пьяненьких юнцов во солдаты. Для прочих военкомат в тот день был закрыт. Но для журналиста сделали исключение: помощник военкома Владимир Боровик принял меня прямо у турникета на входе в учреждение. Владимир Степанович повертел в руках мои редакционное удостоверение и военный билет, зачем-то поинтересовавшись, к какому комиссариату я приписан, и заявил, что этих документов недостаточно — по приказу командующего Сибирским военным округом проникновение журналистов в подразделения Минобороны разрешено только по предъявлении редакционного задания в письменном виде. Я переполнился восторгом при мысли о небывало возросшей обороноспособности нашей армии от назойливых журналюг. Но уже без всякой радости подумал, что в следующий раз могут потребовать еще и справку о сдаче зачета на знание воинских уставов. Тогда, может быть, и смилостивятся — если ты, конечно, приписан к какому-нибудь СМИ, иначе откуда взяться редакционному заданию? В противном случае — гуляй, Вася, будь у тебя хоть тысяча членских билетов Союза журналистов. Здесь вам не тут, здесь не догнивающий Запад, где так называемые свободные журналисты суют свой нос везде, где им заблагорассудится. Нет, не припомню я другой такой страны, как наша, где так "вольно, смирно и кругом".

В приватной беседе несколько смягчившийся помощник военкома намекнул, что данные о воинских захоронениях у них вроде бы имеются. Но мою робкую попытку получить номер отдела, который располагает интересующими меня сведениями, Владимир Степанович пресек на корню:

— Несите редакционное задание, тогда, может быть, что-нибудь и придумаем.

После военкомата я нанес визит в общий отдел комитета по управлению Свердловским административным округом. Потом были телефонные звонки в городской и областной загсы, в управление коммунального хозяйства администрации Иркутска и, наконец, в муниципальное унитарное предприятие "Ритуал", в чьем ведении находятся иркутские погосты. Ни в одной из перечисленных организаций и слыхом не слыхивали ни о каких солдатских могилах. Как иркутские чиновники собираются исполнять Закон об увековечении памяти, не располагая ни списками умерших красноармейцев, ни схемами захоронений, ума не приложу! Да и рвутся ли они его исполнять? Ведь это же каждодневная кропотливая работа. Куда приятственней потусоваться 9 Мая на очередном помпезном юбилее, заткнув глотку пока еще живым героям кровавого побоища горстью монет. И на пятилетку забыть и о живых, и о мертвых. Например, о лежащем в сырой земле Новоглазковского кладбища с июля далекого 1943-го Гаврииле Климентьеве, который в его 19 лет к своему отчеству — Павлович — и привыкнуть-то, поди, не успел. Или об умершем в сентябре того же 43-го сорокалетнем Сайфутдине Шахтобаеве. Этим двум и похороненным рядом с ними их боевым товарищам шесть десятилетий назад до смерти пришлось сделать всего четыре шага. Сегодняшних же чиновников от солдатских могил отделяет "аж" сто шагов. С душами, изъеденными ржой беспамятства, это неподъемный путь.

...Солдат и офицеров, скончавшихся в иркутских госпиталях во время Великой Отечественной, хоронили и на других кладбищах города. Подробные сведения об этом хранятся в Государственном архиве Иркутской области.



Метки:
baikalpress_id:  48 585