Олень под брусникой от Людмилы Путиной

Житель Осиновки Александр Ильич Торченюк вспоминает недавние торжества в честь Победы

Москва. Парад

У трапа "Боинга" в Москве ветерана Великой Отечественной войны Александра Ильича встречали. С этой минуты на несколько "парадных" дней все его земные хлопоты и заботы исчезли. В Центральный военный дом отдыха "Подмосковье", куда съезжались прибывшие на парад в честь 60-летия Победы, Александр Ильич Торченюк, единственный представитель от Иркутской области, житель Братска и славной Осиновки (в пансионат с 6 мая съезжались по одному представителю — ветерану войны — от каждой российской области или края), прибыл одним из первых. Дальше все проходило по плану. 7 мая — торжественный ужин с участием министра обороны РФ Иванова, который говорил о бедственном положении ветеранов войны. На память от министра все получили продуктовые пайки с фабрики Микояна. Консервы, галеты, пока еще полная фляжка Александра Ильича теперь дожидаются, когда же соберутся все вместе внуки и дети, которых у него немало, — шестеро детей и двенадцать внуков. На этом культурная программа 7 мая еще не заканчивалась. Вечером ветеранов войны ждали на концерте ансамбля песни и пляски Военно-воздушных сил. А 8 мая, по чести говоря, и передохнуть было некогда. С утра — возложение венков к Могиле Неизвестного Солдата у Кремлевской стены, затем — посещение Центрального музея Вооруженных сил, позже — встреча с главами государств — участников Содружества независимых государств, и — один за другим — концерт в Большом театре и концерт артистов хора имени Пятницкого.

9 мая в десять утра все были на Красной площади. После военного парада фронтовики отправились на торжественный прием от имени Президента РФ в Государственный Кремлевский дворец. От приема у Александра Ильича осталась масса документальных подтверждений этого в виде меню, отпечатанного на изысканной бумаге и на трех языках, и масса впечатлений. Людмила Путина, автор меню и распорядительница банкета, была видна издалека. Столик Александра Ильича, рассчитанный на десять человек, был 63-м по счету.

Возвращался домой Александр Ильич счастливый, уставший и нагруженный подарками. Чего стоила одна только более чем трехкилограммовая летопись жизни и боевых подвигов маршала Георгия Жукова в кожаном переплете. Теперь она стала учебником, с которым Александр Ильич уже успел побывать в гостях у осиновских школьников.

Жуков на Днепре

— Маршала Жукова я видел вот как тебя сейчас, — перелистывая страницы огромной книги, говорит Александр Ильич. — Это случилось на днепровской переправе. Об этом теперь тоже много написано, и уже к этому ни добавить, ни убавить. Мы шли одной ниткой, тянулись вереницей, машина за машиной, переправу скрывало пять сантиметров воды, чтобы сверху немецкая авиация ее не заметила, над водой были только едва различимы стояки. Километровую переправу проходили трое суток, почти ползли. Все в одну сторону, вдвоем не разъехаться. И тут на середине пути кто-то из наших сломался. Жуков выскочил из соседнего автомобиля. Думать было некогда. Сломанную технику столкнули в Днепр, экипаж расформировали и рассадили по соседям. А потом видел Жукова в Берлине — после 2 мая, когда победа была уже наша. Помню, Жуков тогда с нами встречался и сказал: "Никаких рукопожатий с союзниками, до тех пор пока они не скажут, что они союзники". И мы еще на 40 километров наших союзников шухнули, пока они не остановились и не признались в том, что они союзники. Тогда и начались переговоры.

Берлин накануне победы был очень опасен. Александр Ильич говорит, что тогда казалось, что стреляет каждая щель и каждая подворотня. Страшнее уличных боев, когда непонятно, с какой стороны летят пули, он в жизни ничего не видел.

Александр Ильич до сих пор считает, что если бы Жуков был жив, то не было бы у нас ни Чечни, ни других горячих точек. Маршал так и останется легендой, человеком, который молниеносно принимал абсолютно точные решения, и никто его в этом еще не переплюнул. Маршала тогда все уважали за строгость, он шел всегда напролом, говорит старый солдат, а Сталина боялись.

Тулунская заимка

Александр родился в 1921 году в бедной крестьянской семье и, конечно, был не единственным ребенком. Молодые родители еще в 1909 году, почти сто лет назад, добровольно по царскому указу о переселенцах уехали из Волынской области в Сибирь — в Тулунский район, на Кирейскую заимку, где было-то всего семь-восемь дворов, не больше. Теперь от этой заимки не осталось ничего. А тогда раскорчевали, распахали себе землю — думали, что жить станет лучше, но война четырнадцатого года все перепутала.

— Отец воевал, — рассказывает Александр Ильич, — получил ранения, но жил долго. И умер, когда ему исполнилось 92 года.

Сын в 1948 году еще успел его свозить к родным местам, где во время Отечественной проходил со своей 1-й танковой армией в 8-м разведбате и даже не догадывался, что это отцовская земля.

В послевоенное время вся семья Торченюков работала в колхозе. На свою родную заимку — Кирейскую в Тулунском районе — возвращался фронтовик Александр Торченюк в 1946 году. Уходили на войну многие — 30 человек из одного только Кирейского сельского совета. А вернулись из них лишь четверо. За те 20 суток, что добирались до дома, земляки встретились в поезде, вышли в Тулуне и до дома уже добирались 85 километров пешком. Шли — и не узнавали таких близких пять лет назад мест.

— За это время все изменилось, — вспоминает Александр Ильич. — Река Кирей — быстрая, рыбная — поменяла русло.

Обновленная река неожиданно перерезала дорогу к дому. На другой стороне в огороде люди сажали картошку. Это было 28 мая 1946 года, и Александр Ильич уже никогда не забудет, что в тот год он пришел домой именно в этот день. Когда поняли, кто вернулся, побежали за лодкой. Родные в те годы жили голодно, и, если бы не солдатская берлинская зарплата, которую Александр отправлял домой отцу, неизвестно, кто бы его тогда встретил. Семья была большая. У Александра Ильича оставались на заимке еще четыре сестры — Аксинья, Елена, Татьяна и Вера.

Своя философия

На войну Александр Ильич ушел из Владивостока. Он был уже взрослым и, как он сам считает, в отличие от молодежи, более подготовленным. И может быть, поэтому менее уязвимым. Сейчас говорят, что поколение 1924 года рождения с войны почти не вернулось. Александр Ильич был старше. В 1940 году его призвали на службу в армию. В октябре в мирное время он служил во Владивостоке. А потом — под Москву. Пока везли, в дороге заболел, и его в Куйбышеве сняли с поезда. Война для него началась под Киевом, в 1-й танковой армии, в 8-м разведбате. А закончилась в Берлине, в охране полковника Воронченко.

— За всю свою жизнь я никогда никуда не выдвигался, принципиально отказывался от званий, — рассказывает Александр Ильич. — Войну прошел солдатом. И уже теперь думаю, что, будь я немного безрассуднее, наверное, и не дожил бы до сегодняшних дней.

Начальное образование в 4 класса тоже не помешало фронтовику жить. Его всегда выручала накопленная с годами мудрость. Он кавалер орденов Славы II и III степеней, награжден медалью "За отвагу", орденом Отечественной войны. Правда, ребятишки давно уже растащили все награды, разве маленьким запретишь. А маленьких у него было целых шестеро.

Вагон добра и алюминиевая ложка

Долгие годы в семье Александра Ильича хранилась старая алюминиевая ложка. Перед самой войной она досталась ему в подарок от зятя Сергея, который служил старшим лейтенантом во владивостокской милиции. Сложилось так, что воинская служба и самого Александра Ильича начиналась во Владивостоке. Но о том, что служит совсем рядом с родственниками, он узнал уже позже, из письма отца. И сразу отправился в гости к зятю и сводной сестре Марусе. Именно тогда, в увольнительной, он и получил в подарок эту ложку. Она чудом сохранилась — прошла с ним всю войну, а потерялась уже в мирное советское время. Сам Александр Ильич всегда очень философски относился к вещам и о потерях не жалел. Вспоминая послевоенный Берлин, где дослуживал еще год, вспоминая свою алюминиевую ложку, он иногда рассказывает о том, как однажды ему пришлось сопровождать вагон "с добром" от Берлина до Москвы. Вдвоем с напарником, Петром Крицким, ехали трое суток. О том, что везли, не задумывались. Это уже позже выяснилось, что в вагоне были немецкая дорогая мебель, ковры. Одним словом — то, чего голодные и нищие тогда советские граждане никогда и не видели. Добро из Берлина от полковника Владимира Воронченко, в охране у которого служил тогда Александр Ильич, предназначалось его брату, работавшему в Кремле в Наркомате обороны, и выгружалось в 40 километрах от Москвы, в Пушкино, в доме отца военачальников. Кстати сказать, рядовые тоже имели кое-какие права, например один раз в год отправить домой одну восьмикилограммовую посылку. Александр Ильич, правда, так и не воспользовался этим правом. Лишь бы самому вернуться домой, думал он. Командировка по сопровождению добра затянулась тогда на 45 суток. Вернувшись в Берлин, он до весны служил в охране Воронченко. До мобилизации оставались считанные дни.

Со смехом и благодарностью Александр Ильич до сих пор вспоминает жену полковника, Галину Антоновну, которая все обещала вылечить его от худобы рыбьим жиром. Рецепт Галины Антоновны был прост: каждый день рядовой Торченюк обязан был принимать ложку рыбьего жира и запивать ее стопариком. Александр Ильич признается, что это было не так уж и противно.

Осиновка. Часы от президента

Александр Ильич со своей любимой женой Полиной Сергеевной, которую после войны присмотрел на родной заимке, живет в Осиновке всего два года. А в Тулунском районе они вместе прожили до 1970 года. Двадцать с лишним лет Александр Ильич проработал шофером в Атубском леспромхозе — за Харанжином в Братском районе. Однажды в военкомате ветерану войны предложили переехать в Братск, и он легко согласился на переезд.

Двадцать лет в Сухом пролетели как один день. И вот теперь — Осиновка. Рядом дети, внуки. Его уютная квартира не похожа на другие. Ребятишки прибегают к деду в гости. Он их угощает конфетами, с удовольствием поит чаем. А с некоторых пор у внуков появилось еще одно развлечение: они весело рассматривают дедовы московские подарки. Это плащ-палатка, подаренная мэром столицы Юрием Лужковым, — в нее можно завернуться (практическая польза от нее, правда, пока им не совсем понятна); это тонометр — его подарили уже в Иркутске, когда Александр Ильич возвращался с московского парада. А это — часы с гравировкой, от президента. Их примерили уже все, кто только мог. Старый солдат-фронтовик гордится ими. Они напоминают о том, как совсем недавно в Москве он побывал как у Христа за пазухой, когда не нужно было беспокоиться о делах житейских, насущных.

Если вы спросите у Александра Ильича, как он живет — хорошо или плохо, то он обязательно пошутит:

— Средне-сдельно, без премиальных.

Метки:
baikalpress_id:  3 262