Уникальные операции профессора Карнаухова

Во время операции руки хирурга не должны дрожать ни от страха, ни от жалости

В большой моде сегодня пластическая хирургия. Люди с достатком финансовым не жалеют средств на исправление недостатков физических или того, что они считают своими катастрофическими недостатками — слегка торчащих ушей, чуть длинноватого или, напротив, картошкой, носа. Иркутский детский хирург, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач Pоссии Анатолий Трофимович Карнаухов не просто наводит красоту, которой его юным пациентам недодала природа или отнял несчастный случай. За сорок лет хирургический практики кудесник скальпеля Карнаухов вернул возможность быть "такими как все" тысячам девчонок и мальчишек.

Во врачи благословили отец и дед

Отец угасал долго и мучительно. И совсем молодым — к моменту кончины ему не исполнилось и пятидесяти. Десять лет вместе с безнадежно больным главой семьи страдали его супруга и девять детей. Страдали от мучений родного человека перед глазами и от бессилия облегчить его участь. Именно в то страшное время средний из Карнауховых, Анатолий, решил выучиться на доктора. Забегая вперед, отметим, что врачами стали и трое братьев Анатолия Трофимовича, и один из сыновей. А счет всех его дальних и близких родственников-медиков перевалил, пожалуй, за сотню. Такая вот семейственность.

Однако был момент, когда Анатолий отказался от мечты о медицине. По крайней мере, пока не поможет маме-медсестре поднять на ноги трех младших братьев и сестру. В восьмом классе подросток даже на полгода бросил школу — хотел устроиться на работу. Однако отец перед смертью не раз говорил, что очень хочет видеть Толика образованным человеком. Hе оставляли в покое потерявшего себя, но очень способного мальчишку и учителя. И в декабре Анатолий вернулся в школу. Hо сказал директору: "Буду учиться плохо — уйду". Десятилетку Толя Карнаухов окончил только на "четыре" и "пять".

Hа выбор будущей профессии мальчишки из села Барлук Куйтунского района повлиял и дальний родственник Александр Васильевич Пермяков, приехавший в сельскую больницу хирургом. Школьником Толик часто бывал в гостях у своего троюродного деда-врача. А в 65-м, по случаю окончания Анатолием факультета стоматологии Иркутского мединститута, Александр Васильевич, практиковавший в то время уже в областном центре, подарил ему набор старинных швейцарских хирургических инструментов. Анатолий Трофимович не раз впоследствии пользовался этими добротно сделанными вещицами при операциях.

"Всякий раз думаю, как избавить ребенка от страданий"

Банально ставить пломбы и рвать зубы Анатолию было неинтересно. Он избрал куда более сложное занятие — челюстно-лицевую хирургию. Его тоже выбрали из многих — оставили на два года учиться в спецординатуре при институте, где готовили специалистов для стран Африки. Анатолию светил Алжир. Ординатор Карнаухов не только вдумчиво ассистировал при операциях знаменитому челюстно-лицевому хирургу Константину Константиновичу Алкалаеву, но и с удовольствием трижды в неделю посещал в инязе курсы французского языка. Он до сих пор вполне сносно говорит по-французски. Hо возможность по достоинству оценить французский Карнаухова и его мастерство хирурга алжирцам так и не представилась. К выпуску из ординатуры Анатолий Карнаухов уже был женат, а тесть наотрез отказался отпускать любимую дочь в жаркую, знойную и такую далекую Африку.

Зато под боком бурно развивался Ангарск. Там и нашел в 67-м начинающий хирург интересную работу и понимание коллег в хирургическом отделении недавно построенной городской детской больницы. Через месяц он сделал первые операции, так называемую уранопластику неба (в народе эти распространенные врожденные патологии известны как заячья губа и волчья пасть) и хейлопластику, то есть пластические операции по ликвидации расщелины губы.

Доброжелательная обстановка, созданная руководством больницы и заведующим хирургическим отделением Борисом Петровичем Севостьяновым, располагала к творчеству. В Ангарске доктор Карнаухов вместо общепринятого местного наркоза внедрил общее обезболивание, в три раза сократив продолжительность операций.

— Сокращение времени операции на руку, прежде всего, пациенту. Чем быстрее мы уйдем с раны, тем лучше она заживет, ткани быстрее восстановятся. После длительной операции больной лежит пластом, плохо ест. А после короткой уже через сутки пойдет.

В первый год своей работы в городе нефтехимиков Анатолий Карнаухов организовал межобластной Центр врожденной патологии лица и полости рта. Но маленьких пациентов в Центр привозили не только из регионов Сибири и Дальнего Востока, а даже из Средней Азии, поскольку система хирургической помощи детям с врожденными челюстно-лицевыми патологиями в СССР 60-х —70-х годов отсутствовала и имена штучных специалистов передавались между страждущими изустно. Карнаухов с равным тщанием, стараясь не оставить уродующих лицо пациента шрамов, оперировал и дочь командующего Дальневосточным военным округом, и сына колхозника из-под Чимкента.

— Меня часто спрашивают, как я оперирую детей, как режу по живому, — говорит Анатолий Трофимович. — Ведь я вырастил двух сыновей, воспитываю шестилетнего внука. Готовясь к операции, я в первую очередь думаю, как избавить ребенка от страданий. Чтобы работать детским хирургом, надо очень любить детей.

Челюстно-лицевая хирургия, особенно детская, неимоверно сложна. Человеческое лицо — средоточие тончайших сосудисто-нервных стволов. Малейшая оплошность, и ребенок на всю жизнь может остаться парализованным. Так что руки хирурга ни от страха, ни от жалости дрожать не должны. Хирург-челюстник обязан прекрасно знать анатомию. К сложнейшим операциям порой готовлюсь несколько дней, обложившись специальной литературой.

Бережное отношение к пациентам подчеркивает следующий эпизод из биографии Анатолия Трофимовича. В 1971 году он в течение полутора месяцев стажировался в Ленинграде, в Институте ортопедии и травматологии имени Вредена.

— Там у светила хирургии профессора Лимберга я почерпнул азы современных методик челюстно-лицевых операций. Но полной уверенности в своих силах по возвращении домой не было. Когда к больному подойдешь, вроде все ясно. Но только скальпель в руки возьмешь — тут же разбирают сомнения. Я придумал выход: приклеивал к оконному стеклу кальку с привезенными из Питера рисунками: гляну — оперирую, засомневаюсь, еще раз гляну — дальше оперирую.

Мертвые спасают живых

Анатолий Трофимович — человек любознательный и по-хорошему азартный и рисковый. В молодости мастер спорта по лыжным гонкам, недавно он освоил и горные лыжи. Многие ли способны на подобный экстрим в 60 лет? Уже в конце 1967-го в Ангарске Анатолий Трофимович стал, на свой страх и риск, проводить не только челюстно-лицевые, но и полостные операции.

— Своих прооперирую — смотрю, ребята оперируют аппендицит или перитонит. Подхожу, интересуюсь, ассистирую. Коллеги говорят: "Толя, может, ты будешь дежурить?" А почему нет? Ну и стал оперировать. Разгрузил коллег. Я и наркозы часто сам выполнял, потому что анестезиолог с нагрузкой не справлялся. За десять лет, что я проработал в Ангарске, как хирург-полостник не совершил ни одной врачебной ошибки. Случись что, меня бы, наверное, казнили, потому что занимался не своим делом, полуподпольно. А ребята говорили: брось челюстно-лицевую хирургию, останься общим детским хирургом. Я ведь осмелел до того, что стал не только полостные операции проводить, но и грудную клетку, пищевод оперировать.

Лет пятнадцать назад хирург Карнаухов вообще совершил отчаянный поступок, вызвавший восхищение одних и осуждение других его коллег. У пятилетнего мальчика развилась опухоль от угла до угла нижней челюсти. Выход был один — убирать практически всю челюсть. Но чем ее заменить? Частью ребра — невозможно, слишком большой дефект. И Карнаухов принял неординарное решение: в морге Института ортопедии тайком, по договоренности с несколькими специалистами, изъял челюсть у покончившего жизнь самоубийством мужчины и после специальной обработки вживил ее маленькому пациенту. Но отсутствовала кость в подбородочном отделе, самом сложном для протезирования, поскольку к подбородку крепятся мышцы, он находится в постоянном напряжении. Хирург вживил в этом месте новейшее изобретение западных ученых — биосовместимый остеопроводящий полимер. Через несколько лет успешно прошло замещение вживленной костной ткани вновь выросшей костной тканью прооперированного ребенка.

Двадцать лет без права на удобства

В октябре 1977 Карнаухова пригласили ассистентом курса стоматологии детского возраста в Иркутский мединститут. Базовым учреждением для курса определили Ивано-Матренинскую городскую детскую больницу. Но базы, собственных помещений у отделения челюстно-лицевой хирургии на самом деле не было еще два с половиной года. Занятия со студентами Анатолий Трофимович порой проводил под лестничным пролетом, в предоставлении операционной ему регулярно отказывали. Не раз Карнаухов порывался бросить все и вернуться в Ангарск.

Однако в 80-м ему наконец определили "вотчину" — старую двухэтажку через дорогу от основного комплекса зданий больницы, в которой до революции располагалась конюшня. Здание капитально отремонтировали, сделали перепланировку. Но неудобства ощущались на каждом шагу долгих двадцать лет — больных и баллоны с кислородом приходилось переносить через оживленную автотрассу, отвратительно работала канализация. Лишь в 2000-м при содействии мэра Иркутска отделение переселили в восстановленное просторное здание на территории больницы.

Практика — критерий истины

Как и всякому увлеченному своим делом человеку, ему и сейчас приходится нелегко. Да Анатолий Трофимович никогда и не искал прогулочных маршрутов. Темой его кандидатской в 78-м стали гематогенные остеомиелиты, то есть воспаления костей, причем не только лицевых. В те годы от осложнений остеомиелита погибал каждый второй ребенок.

— Кандидатская была мощная. Коллеги даже говорили, что это готовая докторская — зачем, мол, такой благодатный материал на кандидатскую губишь.

Четыре изобретения, два патента на изобретение, 47 рацпредложений, за каждым — целое направление в челюстно-лицевой хирургии. Таков новаторский вклад доктора Карнаухова в медицину. Сегодня он увлеченно пропагандирует — за операционным столом, конечно, — разработку Томского НИИ медицинских материалов и имплантов с памятью формы — чудо-сплав никелит титана, способный произвести революцию в хирургии. Анатолий Трофимович по-прежнему читает лекции студентам, оппонирует при защите диссертаций будущим кандидатам и докторам наук. И без устали оперирует — в областной клинической больнице, в областной и городской детских больницах. С 1 сентября этого года профессор Карнаухов еще и возглавит кафедру хирургической стоматологии и челюстно-лицевой хирургии Иркутского медуниверситет — нагрузка колоссальнейшая. Выдерживать ее Анатолию Трофимовичу помогают спорт, охота и рыбалка.

При его заслугах можно было бы уже и сбавить обороты. Перейти, как предлагали, в поликлинику.

Но:

— Я ориентируюсь на слова Карла Маркса: "Практика — критерий истины".

Метки:
baikalpress_id:  3 026
Загрузка...