Полковник НКВД Зоя Воскресенская

Прежде чем стать детской писательницей, она служила в советской разведке

С книгами Зои Воскресенской был знаком каждый советский первоклашка. Со страниц букваря Зоя Ивановна трогательно и мудро рассказывала юным строителям коммунизма о детских годах вождя мирового пролетариата и правильном воспитании маленького Володи Ульянова в семье.
Идеологически верные произведения Воскресенской выходили в стране огромными тиражами, по ним снимались художественные фильмы. Однако большинство жителей необъятного СССР и догадываться не могли о главной правде ее жизни. Популярная писательница, сочинявшая книжки для детей, на самом деле была профессиональной разведчицей и полковником НКВД. Именно она подготовила для Сталина известную аналитическую записку от 17 июня 1941 года, в которой утверждалось, что нападения Германии на Советский Союз можно ожидать в любой момент.

Вальс с немецким послом
В мае 1941 года посол Германии в СССР граф фон Шуленбург давал прием. На него были приглашены звезды Большого театра. Сопровождала артистов некая госпожа Ярцева из Всесоюзного общества культурных связей с заграницей — весьма привлекательная дама в роскошном платье со шлейфом. Заиграла музыка, и немецкий граф пригласил русскую красавицу на вальс. Танцуя, он был внимателен, вежлив, но печален.
— Вы не любите танцевать? — спросила его госпожа Ярцева.
— Признаться, не люблю, но вынужден, — ответил Шуленбург.
Несколько часов спустя дама докладывала на Лубянке: прием затеян для отвода глаз — в германском посольстве снимают со стен картины (остались пятна на обоях) и пакуют чемоданы. Сам Шуленбург и весь аппарат посольства готовятся к эвакуации.
Примерно через месяц майор госбезопасности и глава аналитического отдела внешней разведки Зоя Рыбкина (а на приеме у немецкого посла была именно она) подала руководству докладную записку. Подготовленные документы повезли лично товарищу Сталину. Вождь всех времен и народов, прочитав доклад, отшвырнул его.
— Это блеф! — раздраженно сказал он. — Не поднимайте паники. Не занимайтесь ерундой. Идите-ка и получше разберитесь.
До начала войны оставалось пять дней.
Командировка на Лубянку
Зоя Воскресенская родилась 28 апреля 1907 года в городе Алексине Тульской области. Ее отец-железнодорожник умер от туберкулеза в 1920 году, поэтому мать и трое детей переехали к родственникам в Смоленск. Зоя была старшей в семье и рано начала работать: четырнадцати лет от роду она оказалась в ЧК. Заведовать книгами в библиотеке для чекистов — это, конечно, не людей на нары отправлять, но все-таки ЧК есть ЧК. В этой серьезной организации девчонка, видимо, пришлась ко двору. Вскоре она уже секретарствовала в штабе частей особого назначения (ЧОН) Смоленской губернии, которые, по сути, были ударными карательными отрядами молодой Советской республики.
Когда Гражданская война закончилась, по линии комсомола Зою направили политруком в колонию для малолетних правонарушителей. Очевидно, с этим ответственным заданием она справилась блестяще, потому как стала заведовать орготделом райкома партии.
В 1928-м, вслед за мужем — комсомольским активистом, который был на партучебе в Москве, Зоя отправилась в столицу. К тому же нужно было выполнять наказ партии — молодую женщину, которая была не просто хороша собой, но и очень умна, командировали на Лубянку.
Волнуясь, нашла отдел кадров, а через час была в иностранном отделе. Увидев Ивана Андреевича Чичаева, начальника отделения в иностранном отделе ОГПУ, почему-то сразу успокоилась. Тот, разливая чай, сказал:
— Садись к столу, разведчица, — и улыбнулся.
— Как вы меня назвали?
— Разведчицей.
— Я же еще девчонка! — воскликнула она и, смутившись, наклонила голову.
— Что девчонка — это верно. Но профессией твоей стала разведка. Поедешь в Харбин для работы в нефтяном синдикате — это твое прикрытие.
Шпионка на велосипеде
Жаркое лето 1930-го. Харбин. Молодая женщина едет на велосипеде популярной тогда марки "ВС-А". Одета в модную, до колен, юбку-плиссе и белую без рукавов кофточку, на голове легкая соломенная шляпка. Остановилась и спросила у прохожего нужную улицу. Садясь на велосипед, поморщилась от боли — ее правая нога плотно забинтована. Она всего неделю как научилась ездить на велосипеде — ни в Смоленске, ни тем более в Москве делать этого не приходилось. А вчера упала и сильно ободрала ногу. Но именно это ей и поможет.
Проехав мимо маленького домика за невысоким палисадником, Зоя слезла с велосипеда. Огляделась, сняла повязку, оторвав ее от засохшей раны. Щепоткой земли потерла ногу вокруг ссадины, спрятала бинт и, прихрамывая, направилась к калитке. Сделала несколько неуверенных шагов к крыльцу. Навстречу вышла женщина: "Господи! Что с вами?" — "Упала. Простите, ради Бога, еще не умею как следует ездить". — "Проходите. Я принесу теплой воды".
Возвращалась на конспиративную квартиру Зоя уже в сумерках. Задание Центра выполнено — установлен контакт с женщиной, муж которой, один из руководящих советских работников в Харбине, месяц назад, бросив семью, бежал в Шанхай, прихватив с собой большую сумму казенных денег. Совсем скоро Зое удастся встретиться с ним и получить его согласие на явку с повинной.
Баронесса обещала застрелиться
После Харбина Зое придумали новую легенду. Она стала знатной баронессой. Чтобы привить разведчице светские привычки и поставить диалект, на год ее откомандировали в Европу. В Берлине и Вене она изучала языки и привыкала к аристократической жизни. Воскресенскую готовили к серьезной нелегальной работе. По замыслу Центра, уже примелькавшаяся в европейских столицах "баронесса" должна была стать любовницей швейцарского генерала, служившего в генштабе, и выведать сведения о намерениях Германии в отношении Франции и Швейцарии. Но дело провалилось — отчаянная Воскресенская пообещала застрелиться сразу же после выполнения такого задания.
Вскоре Зою забросили в Финляндию и Швецию. В этих странах она провела большую часть своей нелегальной жизни: с 1935-го по 1939-й — в Финляндии и с 1941-го по 1944-й — в Швеции.
На работу в Финляндию Воскресенская отправилась как заместитель резидента. Официально она руководила советским представительством "Интуриста" в Хельсинки. В 1936 году в страну прибыл резидент Борис Рыбкин, по легенде — консул господин Ярцев. Сначала у резидента и его зама отношения никак не складывались. Рыбкин, как считала Зоя, был чересчур строг и придирчив.
— Мы спорили по каждому поводу! — вспоминала Зоя Ивановна. — Я решила, что не сработаемся, и просила Центр отозвать меня. В ответ было приказано помочь новому резиденту войти в курс дела, а потом вернуться к этому вопросу. Но возвращаться не потребовалось — через полгода мы запросили Центр о разрешении... пожениться.
Москва дала добро на этот союз. Так Зоя Воскресенская стала мадам Ярцевой. В Финляндии "мадам" держала связь с нелегальными сотрудниками советской внешней разведки и с агентурой, собирала информацию, в том числе и о планах рейха.
Следует отметить, что ее супруг Борис Рыбкин (псевдоним — Кин) был весьма именитым разведчиком. Позднее именно ему пришлось вести весьма деликатные переговоры с финской стороной, санкционированные лично Сталиным. И если бы они завершились успешно, не исключено, что в истории не было бы такой печальной страницы, как "зимняя война" между СССР и Финляндией.
Агентурное дело "Затея"
В Москву Зоя Ивановна вернулась перед самой войной с Финляндией. Воскресенская-Рыбкина стала одним из основных аналитиков советской разведки. К ней стекались важные сведения, в том числе от агентов известной антифашистской организации "Красная капелла". По их сообщениям предстояло отгадать дату начала возможной гитлеровской агрессии. Было заведено агентурное дело "Затея". Такое название оно получило потому, что Сталин не верил разведданным о готовящемся нападении Германии на СССР. Работать было сложно — на разведчиков обрушилась волна репрессий. Данные, полученные от агента, который объявлялся врагом народа, подвергались сомнению.
Как ни пытался переубедить свою разведку Сталин, война все-таки началась. С первых дней Великой Отечественной все сотрудники НКВД перешли на казарменное положение. Ночевали обычно в бомбоубежище: вместо подушки противогаз, вместо матраца — голые доски. Изматывала бессонница, спали урывками, час-другой — и снова за работу. Зоя Ивановна в составе Особой группы, которую возглавлял генерал Судоплатов, готовила для заброски в тыл врага диверсионные и разведывательные группы.
Послушники во вражеском тылу
На фронт просился епископ Русской православной церкви Ратмиров. Зоя Ивановна встретилась с ним и убедила взять под опеку двух своих разведчиков. Они должны были тайно наблюдать за военными объектами и передвижением частей, выявлять засылаемых в тыл шпионов. Операция "Послушники" проводилась под прикрытием антисоветского, религиозного подполья, которое как бы существовало в Куйбышеве. Его якобы поддерживало церковное подполье в Москве. На квартире Рыбкиных парни зубрили молитвы, обряды, порядок облачения. Для полной достоверности одеяния взяли из музейных фондов.
Первый радист оказался, к сожалению, легкомысленным юношей. На вопрос владыки, выучил ли он "Отче наш", бойко затараторил: "Отче наш, блины мажь. Иже еси — на стол неси".
— Свободен, — хором оборвали его епископ и Зоя Ивановна.
От имени епископа молодые офицеры Иванов и Михеев под видом послушников отправились в Псковский монастырь. Его настоятель сотрудничал с немецкими оккупантами. С тех пор по этому каналу немцы регулярно снабжались дезинформацией о переброске сырья и боеприпасов из Сибири на фронт. Результат работы разведгруппы был настолько убедителен, что офицеры Иванов и Михеев, находясь в немецком тылу, получили боевые ордена, а епископ Ратмиров по приказу Сталина был награжден золотыми часами и медалью...
Из юношей и девушек, требовавших немедленной отправки на фронт, Воскресенская-Рыбкина отбирала радистов, переводчиков с немецкого, парашютистов, лыжников, ворошиловских стрелков, разрабатывала легенды. Она стала одним из создателей первого партизанского отряда. Каждый сотрудник Особой группы тоже готовился в любой момент отправиться в тыл врага. Готовилась к этому и Зоя Ивановна.
Продолжение следует.

Метки:
baikalpress_id:  2 984