Эшелон с подарками

В 1942 году ушел из Иркутска на Волховский фронт

Осенью 1942 года из Иркутска на фронт отправился эшелон с подарками для воинов-сибиряков. Его сопровождала небольшая делегация из трех человек — Б.Г.Векслер, начальник политотдела Нижнеудинского отделения Восточно-Сибирской железной дороги, Исай Курносов, мастер завода им. Куйбышева и писатель Константин Седых.
Спустя 63 года после этой поездки в архиве писателя был найден дорожный дневник — краткие записи о долгом пути через всю страну, на Волховский фронт. Предлагаем вам отрывки из этого дневника.

14 октября 1942 года. ...Навстречу поезду летят косые нити снега, липкого и пушистого. Белые крыши, белые поля. На часах 7 часов 30 минут вечера. Впереди путь нелегкий и небезопасный.
15 октября. За ночь доехали до Тулуна. Отсюда, по инициативе дежурного по Нижнеудинскому отделению т. Бойчук, наш эшелон объявили эстафетным, и до самого Тайшета мы ехали с большими скоростями.
В составе нашего эшелона находятся платформы с танками "Иркутский комсомолец". Эти четыре танка построены на средства, собранные Иркутской областной организацией комсомола. Танки сопровождает в действующую армию представитель завода Михаил Шахов, контрольный мастер, немало потративший сил на постройку этих боевых машин. Шахов еще совсем молодой человек. Он 1913 года рождения. Вообще, члены нашей делегации довольно молоды: Векслеру 32 года, Курносову — 24, а я самый старый — мне уже 33.
16 октября. Сегодня проехали Красноярск. Знаменитые Красноярские столбы — горы за Енисеем — уже в снегу. На улице ветер и холодный осенний дождь. Невесело провожает нас Сибирь на огненный Запад.
17 октября. Проехали станцию Тайга Томской железной дороги. Мы договорились ночью поочередно дежурить, смотреть за составом...
Поезд стал идти несколько тише. Стоянки увеличиваются. Дорога понемножку начинает надоедать. Очень скучаем без газет и последних известий с фронтов, но газет нигде достать не можем и не имеем возможности слушать радио. С интересом приглядываюсь и прислушиваюсь к своим спутникам. Векслер... говорит громко и уверенно, как и подобает начальнику... недавно награжден орденом "Знак Почета", кроме того, он ударник Сталинского призыва. Так что на железной дороге это заслуженный работник...
18 октября. С раннего утра стоим на станции Инской под Новосибирском. В Новосибирск нас не пустили, а повезли кружным путем и поставили для переформирования на сортировочной горке. Станция очень большая и сильно механизированная. На вышке среди путей сидит перед микрофоном диспетчер и по радио командует составителям, куда какой вагон ставить. Вся станция забита составами, большинство из которых с углем, следующим на запад. Здесь начинаешь понимать, что значит для страны потеря Донбасса.
Весь день то слоняемся по станции, то играем в домино, то просто сетуем дружным хором на долгую остановку...
Несколько слов о Курносове... Друзья его — типичные жители Советских иркутских улиц, где живет самая хулиганистая молодежь нашего города... Очень любит свою работу, свой завод. Когда рассказывает об этом, то превращается в поэта.
19 октября. Хорошая, быстрая езда наша, по-видимому, кончилась на Инской. Едва тащимся. За день проехали не больше 150 километров. Долгая, видать, предстоит нам поездка. О бомбежках я помню все время, и память эту подогревают рассказы раненых, следующих в санитарных эшелонах на восток.
20 октября. Тащимся, как на кляче. От семафора до семафора не едем, а ползем. Стоим не на станциях, а на перегонах, в степи. До сих пор я забывал упомянуть, что в составе нашего эшелона находится 12 вагонов Якутской республики, направляющихся на Западный фронт. Вагоны сопровождают три человека: председатель Верховного совета Якутской АССР т. Амосов, якутский поэт Новиков и работник Алданского окружкома ВКП(б). Едут они в отдельной теплушке.
Несколько слов о Шахове. Очень скромен. Чувствуется, что работяга... Очень гордится доверием, оказанным ему заводом и чувствуется, что оправдает это доверие любой ценой.
23 октября. В Петропавловск приехали рано утром. Здесь тепло, дождь. В степи на озерах видели еще не улетевших на юг гусей, а ведь уже конец октября. Места за Петропавловском веселые, широкие, красивые. Много перелесков, пашен, больших деревень.
24 октября. Проехали Курган. Но от него поехали не на Челябинск, как я предполагал, а на Свердловск... Да, в Кургане в наш вагон село шестеро подростков — три мальчика и три девочки. Это ребята из Калининской области, мобилизованные на учебу в ремесленные училища. Все эти ребятишки жили по несколько месяцев на территории, занятой немцами. Они много нам порассказали об оккупантах. Особенно зверствуют немцы и финны. Это не люди, а бешеные собаки... Немцы вешают всех советских и партийных активистов, жестоко расправляются с семьями красноармейцев. К сожалению, находятся и среди русских черные и гнусные предатели — это бывшие кулаки, чиновники и прочая сволочь...
Играем в шахматы с Новиковым. Снова он меня крепко побил. Оказывается, он игрок III Всесоюзной категории.
26 октября. Сегодня утром дотащились мы до Свердловска. Стояли в 9 километрах за городом, на сортировочной. Простояли 6 часов. За это время от нас отцепили якутов, Мишу Шахова с его танками, ледник и вагон с мылом из числа наших подарков. Их повезут на Москву через Казань. А наш путь теперь на Пермь, Киров и дальше на Вологду и Лодейное Поле.
В Тайшете подарки погрузили по ошибке в якутский вагон. Мы занялись перегрузкой и едва с ней успели до отхода поезда.
27 октября. От Свердловска нас повезли хорошо. Утром сегодня мы уже были в Молотове. Подъезжая к городу, видели много заводов, которые развернулись здесь в полную мощь. Урал действительно стал арсеналом могучей страны, сдерживающей натиск фашистов. Впереди все ближе и ближе фронт. Дыхание его с каждой новой станцией ощущается все явственней.
Сегодня наша проводница Дуся наносила горячей воды и мы устроили баню. Мылись в уборной, которую для этого случая соответствующим образом прибрали. Одна стена уборной постоянно горяча от вагонной печки, поэтому при хорошей топке здесь очень тепло. Баня вышла — лучше некуда.
30 октября. Семь часов вчера простояли на станции Шарья и до нее на одном разъезде стояли два часа. На Шарье к нашему эшелону прицепили около десятка теплушек с лейтенантами, едущими из школы на фронт, и с призванными в армию жителями северо-восточных районов Вологодской области. Новобранцы одеты в жалкие лохмотья, все в лаптях. Наивные. Многие из них в первый раз видят железную дорогу. Любопытно послушать их разговоры и даже забористую русскую матерщину. Матерятся они, проглатывая гласные звуки в начале. Получается очень забавно...
31 октября. Семнадцатые сутки в дороге! Наш эшелон теперь наполовину состоит из вагонов-теплушек с лейтенантами, мобилизованными парнями и девушками. Девушек прицепили к нам в Николе. На каждой остановке парни толпятся у дверей девичьих теплушек. Шутки, смех, озорные разговоры неунывающей молодежи. Все едут на Вологду.
Вчера в нашем вагоне ехал один политрук. Он недавно был в Архангельске. При нем туда прибыл громадный караван английских и американских судов. В дороге караван все время подвергался нападениям фашистской авиации и подводных лодок. Потоплено в пути 17 судов. Но это только ничтожная часть каравана. Когда он уже прибыл в Архангельск и разгружался, немцы сделали первый за всю войну налет на город, а затем повторили его. Им тоже попало изрядно от военных кораблей, охранявших караван и от противовоздушной обороны города. Сильны мерзавцы-фашисты. Везде у них есть достаточно авиации. И какого черта эти англичане и американцы не поспешат со вторым фронтом!
1 ноября. В Буй мы приехали вчера в 11 часов утра. Стояли там до позднего вечера. Происходила очередная переформировка нашего поезда. Вместо лейтенантов и мобилизованных нам прицепили вагоны с углем. Сейчас на пути у нас Вологда. Дорога здесь одноколейная и мы стоим на каждой станции и разъезде по 3—4 часа, пропуская встречные поезда. У нас давно кончились хлебные карточки. Едим Венскую сдобу и сладкие сухари, которые надоели уже до чертиков. Продукты у нас вообще кончаются. Кончились сыр и сахар, мед и консервы. Есть только картошка.
Поезда здесь, начиная от Молотова, идут на дровах. Везде на станциях навалены груды дров. Ночью от дров из трубы паровоза летит море искр.
2 ноября. Сегодня ночью, часа в два, проехали Вологду. Начался последний этап нашего пути. От Череповца видим у линии железной дороги множество воронок от авиабомб. К нашему составу приставлен караул. Что-то ждет нас завтра?
3 ноября. Сегодня прибыли на Волховстрой. Здесь нас встретил представитель 7-й армии. Нас, оказывается, давно и нетерпеливо ждут. Сегодня ночью мы должны быть на месте. Волховстрой сильно пострадал. Много зданий, разрушенных прямым попаданием авиабомб. В угол здания вокзала угодила 500-килограммовая бомба. Воронки встречаются на каждом шагу. Но Волховская плотина цела. В нее гады не могли попасть... Сегодня ночью мы проехали еще один город, известный по событиям прошлого года. Я имею в виду Тихвин, где немцам был нанесен сокрушительный удар. Как выглядит сейчас этот город, мы не видели. Ночь была темная, ненастная. Вот так незаметно мы въехали в суровую фронтовую обстановку.
На каждого человека здесь я гляжу с острым любопытством. Эти люди перешагнули через порог тайны, которую можно назвать испытанием мужества. На передовой мы сможем ближе познакомиться с ними. Впереди, я надеюсь, интересные встречи с нашими земляками.
Дорожные записи на этом заканчиваются. Около двух недель делегаты были желанными гостями фронтовиков. За это время они побывали на передовых позициях в лучших сибирских частях, где встретили много своих земляков-иркутян. В блиндажах и траншеях переднего края, на аэродромах и артиллерийских наблюдательных пунктах происходили у них самые неожиданные встречи, о которых Константин Седых после возвращения в Иркутск написал в очерке "Иркутяне на фронте". Он был опубликован в "Восточно-Сибирской правде" и в альманахе "Новая Сибирь".

Метки:
baikalpress_id:  2 889