Как раздеть березу

До мельчайших подробностей знает берестяных дел мастер из Нижнеудинска

В небольшом сибирском городе живет человек, чье редкое хобби давно стало его профессией. Материал для своего творчества Владимир Петрович Антипенко находит в лесу — это умение стоило ему пятнадцати лет жизни. Зато теперь технология изготовления берестяных шедевров — туесов, кружек, подносов и прочей уникальной "посуды" — известна нижнеудинскому умельцу во всех тонкостях. В гостях у берестяных дел мастера побывал наш корреспондент.

Берестяной термос для кваса
Нижнеудинская береста известна сегодня не только в России. Франция, Германия, Корея, Австрия — выставки, где можно увидеть образцы творчества Владимира Антипенко, давно имеют дальнезарубежную прописку.
Как и любая высокохудожественная авторская работа, стоят эти берестяные шедевры очень недешево. Тем не менее немало кружек, туесов, шкатулок от Антипенко стоят в домах его друзей.
— Посуды у всех много, а такой подарок — большая редкость, — говорит Владимир Петрович. — К тому же все эти вещи функциональны: из кружек можно пить, в туесах хранить продукты. Это ведь традиционный русский термос: ни рыба, ни мясо не протухнут, молоко, квас при любой жаре останутся холодными и свежими.
Берестяных дел мастер из Нижнеудинска закончил Иркутское училище искусств в конце 70-х. Несколько лет занимался резьбой по дереву, но тянуло все же к бересте, признается Владимир Петрович. Начинал работать с этим непослушным материалом — и бросал. Попытки покорить бересту растянулись на долгие три года.
— Я тогда не знал, как снимать заготовки — сколотни, это основа многих изделий из бересты. Потом все же раздобыл где-то специальную книгу, но прочитал ее не очень внимательно, пропустил несколько строчек. Они-то и стоили мне нескольких лет жизни.
Пила, топор — и в лес
Сколотень — цилиндр, который осторожно снимают с уже поваленного дерева. Без знания многочисленных подробностей этого дела и вправду не обойтись.
— Заготовка сколотней — очень непростое занятие, — говорит Антипенко. — Одному в лесу не справиться, нужно как минимум два—три человека. Спасибо моей Альбине Георгиевне, она давно стала мне незаменимой помощницей. Уже много лет подряд берем пилу, топор — и в лес.
Здесь тоже много всяких нюансов. Осенью или зимой, к примеру, сколотни не заготовишь. Ездим строго в определенное время, обычно это июнь, когда цветут жарки и начинается активное сокодвижение в березах. Нужное дерево тщательно выбираем, смотрим, есть ли "болячки", изучаем скольжение берестяного цилиндра по стволу и многое другое. Только потом я берусь за инструменты. С одного дерева снимаем 20—30 заготовок. Двух—трех берез мне хватает надолго.
Впрочем, губить дерево нужно лишь в самом крайнем случае, считает мастер. Рабочие пласты — ту самую бересту — аккуратно снимают, не нарушая камбия, жизненно важной поверхности ствола. И дерево продолжает нормально расти дальше. Эту науку Владимир Петрович изучал полтора десятка лет, пока все подробности заготовки сколотней не были освоены им в теории и на практике.
До кровавых мозолей
Художественная продукция Антипенко во многом традиционна. Его туеса так же надежны и функциональны, как и аналогичная тара, изготовленная далекими предшественниками. В больших березовых туесах наши предки возили, например, нежную сибирскую рыбу и она прекрасно сохранялась. Носили летом квас, и он в любую жару оставался холодным. Но великолепное качество отделки, потрясающий по красоте рисунок — это авторское ноу-хау, которое и отличает берестяную продукцию мастера Антипенко от множества ей подобной. И которое давно покорило избалованных всякими диковинками европейцев.
Десять лет назад мастер Антипенко в составе делегации Иркутской области побывал в немецком городе Пфорцхайме.
— График мероприятий был очень плотный, но я все же выкроил время и съездил в лес. Он там совсем не такой, как у нас в Сибири — пасмурный, сырой, темный. Березы там тоже другие — корявые, низкорослые, с нашей белоствольной красавицей не сравнить. И для работы они не подходящие.
Немцы долго восхищались разноцветными берестяными чудесами из Нижнеудинска. Природным богатством красок материала — от темно-красного до нежно-лимонного, — тщательно подобранного сибирским умельцем.
У Владимира Петровича много учеников — берестяных дел мастер не таит секреты своего мастерства. Но попасть к нему в подмастерья не так-то просто.
— Учеников обычно беру из ребят постарше, начиная с седьмого класса, когда они изучают черчение. Хотя бывают и исключения. Взял как-то двух третьеклассников, очень уж хотелось мальчишкам берестой заниматься. Один из них — Субботин Артем — потомственный берестянщик. Сначала у меня занимался его дядя, потом старший брат, а мальчишка все у них подглядывал, запоминал. Артем оказался способным учеником, делал интересные шкатулки, подносы, техника у него неплохая. Участвовал в городских выставках, получал дипломы. Сейчас парень оканчивает школу, у него дома много своих работ.
Пятый год подряд нижнеудинский берестянщик проводит мастер-классы. Сюда, в Центр народного творчества, съезжаются разновозрастные ученики со всей области. Различаются они и уровнем подготовки. Кто-то уже неплохо знаком с берестяной техникой, а кому-то нужно объяснять азы. Есть и профессиональные берестянщики, которые ездят к Антипенко несколько лет подряд — выведать все тонкости его мастерства, поработать в этой берестяной академии.
— Моя "академия" — это знания, практика, опыт, доставшиеся очень нелегко, — говорит Владимир Петрович. — Раньше перед работой, например, я на девал на руки кожаные перчатки и все равно через пару часов набивал на ладонях кровавые мозоли. А всего-то нужен был пробойник другой конструкции. Ученикам легче — они не повторяют хотя бы моих ошибок, идут уже проторенным путем.
Инструменты у Антипенко авторские — собственного изготовления. Кстати, для работы с берестой их и не выпускают, берестянщикам в этом смысле рассчитывать нужно только на себя. На столе у мастера десятки тонких иголочек, каких-то металлических приспособлений аккуратно расставлены в небольшом деревянном ящичке. Кусок бересты на жесткой основе — и появляется красиво изогнутая ручка для берестяной кружки. Несколько ударов молоточком по резцу — рождается тонкое кружевное чудо рисунка по сибирским мотивам: веточка сосны, ягодки брусники.
— Нужно очень хорошо чувствовать пластику рисунка, его композицию, — объясняет Антипенко. — Здесь важно все, даже частота и сила удара. — Молоточек и резец, кажется, безо всяких усилий работают в руках мастера. — Смотрите: ударю сильнее, и иголочки будут длинными, едва коснусь резца — рисунок станет чуть заметен. Замысел рождается заранее, а его детали — уже в процессе работы.
На каждом готовом образце — специальное клеймо мастера, его авторский знак. Маленькие, 1—2-миллиметровые буковки легко читаются на желтоватой коже бересты. Их знают даже там, где совсем не говорят по-русски.

Метки:
baikalpress_id:  2 756
Загрузка...