Жюль Верн: путешествие в Иркутск

24 марта 1905 года, ровно сто лет назад, умер великий французский писатель-фантаст Жюль Верн. А у его романа "Михаил Строгов" в 2005 году юбилей — впервые роман о необыкновенном путешествии в Иркутск был издан 130 лет назад, после чего во Франции появилась мода на все русское, а Тургенев назвал "Михаила Строгова" лучшим романом Верна.

Посланник императора
Прежде чем попытаться "сжечь" Иркутск, Жюль Верн в своем романе "организовал" оккупацию и восстание во всей Восточной Сибири. С новости об этом и начинается роман. Новость о беспорядках принес императору России один из министров. Он сообщил, что прервалась телеграфная связь с Иркутском. Сибирь охвачена восстанием, которым руководит завоеватель Феофар-хан, подстрекаемый разжалованным из офицеров за интриги и сосланным в Сибирь Иваном Огаревым. Он хочет оторвать от России лакомый кусок — Сибирь. Для императора эта новость зловещая еще и по личной причине — его брат находится в Иркутске. Встревоженный император отправил в Иркутск офицера Михаила Строгова с заданием спасти брата императора. В описании Жюля Верна Строгов "...высокий, широкоплечий, с пышной шевелюрой и темно-голубыми глазами". В общем, красавец-мужчина. К тому же "на груди крест и медали" (чтоб от восторга взоры дам сияли, надо понимать). Отец с детства приучил Строгова к охоте на медведей, и своего первого мишку Михаил завалил в четырнадцать лет. Строгов умел ориентироваться по расположению веток на дереве и в пути, при необходимости, мог не спать по десять суток. Итак, Строгов отправился в Иркутск. По дороге к нему присоединилась девушка Надя, которая пробиралась к своему отцу, сосланному в наш город. Долгий путь, в данном случае из Москвы через всю Россию в Сибирь, — ход, часто употребляемый Верном во многих его произведениях. Этот ход позволял в увлекательной художественной форме показать читателю географию и обычаи страны, в которой происходило действие романа. Это и было основной целью великого писателя, которого называют родоначальником научно- фантастической литературы. А ведь начинал Верн как создатель пьес для театра, причем очень невезучий. Когда Верн понял, что в водах драматургии ему не поймать золотую рыбку, он изобрел новый жанр. Сам Жюль Верн изобретенный им жанр называл романом о науке. Фантастическая литература существует столько же, сколько существует литература вообще. Но Жюль Верн был новатором, он первый поставил себе в творчестве задачи, во-первых, развлекая — обучать и, во-вторых, писать в строгом соответствии с научными данными. Критика многократно отмечала, что Верн, о каких бы невероятных событиях ни писал, в своих романах ни разу не нарушил ни одного закона физики, химии или других наук. Известно, что Жюль Верн при работе постоянно обращался к своей огромной картотеке по всем отраслям науки, поэтому географические сведения в его романах точны, как в учебниках. Вот и создавая произведение о путешествии в Иркутск, Жюль Верн пользовался передовыми источниками и довольно точно описал Сибирь и Иркутск, хотя никогда там не бывал.
Двадцать трупов в Нижнеудинске
Описывая пришедшийся на осень путь героев романа от Красноярска до Иркутска, Верн, забегая вперед, рассуждает о нашей сибирской зиме и с восклицательным знаком удивляется, что сибиряки считают вполне терпимой температуру ниже -20 градусов. Интересно, что бы он сказал, если бы увидел, что в Иркутске и в -35 градусов на улице едят мороженое?
Подъезжая к Нижнеудинску, Строгов и Надя в ужасе видели, что (цитируем Верна) "... по обе стороны дороги лежали двадцать мертвецов". А сам город был разграблен завоевателями Феофар-хана. Страсти на том не закончились. Следуя через Куйтун, Тулун и Кимильтей (причем расстояния между этими пунктами указаны абсолютно верные), Строгов и его друг на себе испытали нехорошие привычки завоевателей. Первого супостаты привязали к слепой бешеной лошади, второго живьем закопали в землю, как в фильме "Белое солнце пустыни", одна голова торчала из земли. Строгову, как и положено герою, удалось спастись. Еще немного — и перед ним Байкал. Жюль Верн верно замечает, что это хранилище пресной воды, не очень определенно говорит о количестве притоков — "более трехсот". На самом деле, их, согласно исследованиям Черского, 336. Но это было в прошлом веке, а сейчас ученые считают, что из-за потепления и вырубки лесов в долинах рек, притоков стало меньше. Можно поаплодировать Верну за такую, требующую наблюдения специалиста, деталь, как наличие вулканических пород на побережье Байкала. А вот о глубине озера Верн пишет, что она неизвестна. Но это понятный пробел в знаниях, ведь средняя глубина Байкала измерена лишь в 30-х годах XX века. Жюль Верн не мог о ней знать. А мы можем — определенная с помощью магнитострикционного эхолота, максимальная глубина Байкала 1637 метров. По юго-западному берегу озера Строгов нес на руках свою обессиленную спутницу Надю несколько десятков километров. Это вам не шутки, это не то, что в семейном конкурсе перенести свою жену на 10 метров на скорость. Сам Жюль Верн свою жену Онорину переносил терпеливо. А она его еле-еле переносила до тех пор, пока Верн, строча роман за романом, не заработал на двухэтажный особняк и фундаментальное обновление гардероба Онорины. Но вернемся к "Строгову".
Сны нефтяных баронов
Жюль Верн описывает любопытное явление, происходящее в период таяния льда на Байкале. Надо заметить, происходящее, вероятно, лишь в романе, в действительности же об этом явлении данных мизер, и те далеко не стопроцентно достоверны. Хотя, кто знает, может, во времена Жюля Верна и было на Байкале что-то подобное. Что же это за явление? Вот как его описал Верн: "Из глубины били великолепные фонтаны кипящей воды, с силой вырывавшиеся из артезианских колодцев, пробуренных природой на самом дне озера. Эти струи взлетали на большую высоту над озером и рассыпались на мелкие брызги, отливающие на солнце всеми цветами радуги, которые холод тут же превращал в мельчайшие льдинки". Наконец Строгов и Надя прибыли в Иркутск.
Жюль Верн увидел столицу Восточной Сибири несколько своеобразно. Если смотреть на город со стороны, с горы, то спицы церковных колоколен похожи на минареты, и округлые купола, похожие на японские вазы, придают городу восточный вид, — так считал Жюль Верн. Кроме прочих видов транспорта Строгову пришлось воспользоваться и плотом, на котором он с друзьями плыл по Ангаре. И тут не обошлось без опасности. В сумерках стали видны черные тени, перелетающие со льдины на льдину, и таким образом приближающиеся к плоту... Раздался вой, это были волки. Строгов "выхватил нож, и каждый волк, который приближался к нему, падал с разорванным горлом". Вот так, непременно каждый и непременно с разорванным. Думаете, на том закончились злоключения путешественников? Не-ет. Жюль Верн решил основательно их помучить. Спутник Строгова, плеснув рукой по воде с плота, ощутил на руке липкую влагу. Он понюхал руку (дело было в темноте) и понял, что поверхность воды покрыта пленкой нефти. Жюль Верн проявил здесь поразительную осведомленность. На Байкале действительно имеются признаки нефти. Но Жюль Верн делает несколько фантастическое допущение, будто ее там так много, что не снилось более и ЛУКойлу. В романе выше Иркутска, на правом берегу разрабатывались нефтяные источники. Используя их, по воле писателя, персонаж романа Огарев решил поджечь Иркутск.
Лучшая профессия в мире
Огарев приказал своим сообщникам пробить огромные резервуары у истоков Ангары. Миллионы кубометров горючей влаги вскоре растеклись по реке. Вот как описывает Жюль Верн поджог: "Пакля была брошена. В одно мгновение, как если бы это тек спирт, вся река вспыхнула сверху донизу, будто по ней проскочила электрическая искра. Клубы голубоватого дыма взметнулись над берегами. Льдины, охваченные пылающей жидкостью, таяли, как воск на плите. Дома близ воды разом вспыхнули на обоих берегах. Пожар грозил перекинуться на весь город". Пожар был нужен Огареву, чтобы затруднить оборону иркутянами своего города от отрядов завоевателей, которые по плану должны были прорваться через ворота по улице Большой. Но все закончилось благополучно. Пожар потушили, нападение отбили. В финальной схватке Строгов с ножом победил Огарева с саблей и спас брата царя. Наградой Строгову была, кроме прочего, любовь его спутницы Нади. Вот таким было необыкновенное путешествие в Иркутск, созданное фантазией французского романиста.
"У меня самая лучшая профессия в мире. Она позволяет мне, не покидая кресла в кабинете, совершать путешествия в самые отдаленные уголки Земли", — говорил Жюль Верн. Знаменитый романист справедливо включен литературоведами в сотню величайших писателей всех времен и народов. И тем более приятно, что великого фантаста заинтересовали Сибирь и наш родной Иркутск, который в своем романе он описал со знанием и симпатией.

Метки:
baikalpress_id:  33 331