Нежная Маша Пахоменко

Популярная в 70-е певица исполнила песню о советской статистике: это когда на 10 девчонок 9 ребят

По популярности с певицей Марией Пахоменко в 1960—1970-е годы могла соперничать разве что Эдита Пьеха. Но если Эдита (тогда далеко не Станиславовна) щеголяла по советской эстраде с польско-французским шиком, Мария Пахоменко была олицетворением истинно русской девицы-красавицы. Западные журналисты писали о ней: "Ее голос как чистый ручеек, волосы как водопад" — и называли певицу "нежная Маша". Удивительный факт: в "Семнадцать мгновений весны" режиссер Татьяна Лиознова на роль жены Штирлица первой(!) пригласила Марию Пахоменко. Та отказалась — сорвала бы гастроли и мог получиться громкий скандал: во время ее тогдашних концертов люди не просто стояли в проходах, но даже висели на деревьях.

"На уроках поет!"
Песня с детства была ее призванием. В конце каждой недели в дневнике ученицы Пахоменко появлялся один и тот же текст: "На уроках поет". Отец по выходным встречал дочку со словами: "Ну, что пела на этот раз? Сейчас сниму ремень — сразу расскажешь".
Муж Марии Леонидовны, знаменитый композитор Александр Колкер, вспоминает:
— Вообще, мой тесть был скромнейшим человеком. Он работал участковым милиционером. Всю блокаду провел в Ленинграде. Первым входил в квартиры, где вся семья лежала в лежку. А иногда заставал сцену, когда сошедшая с ума мать из своих детей варила студень. Ему было дано право расстреливать на месте. Но он никого не убивал, натура не позволяла. Когда дочь этого скромного человека стала певицей и спела первую песню "Качает, качает, качает задира ветер фонари над головой", он приходил домой и давал ей шороху: "Черт знает что! Орешь из каждого окна!"
Папа был строгим, и Маша его слушалась. Однажды с гастролями в Ленинград приехал знаменитый Олег Лундстрем. Он услышал пение девчачьего квартета на репетиции в Доме культуры промкооперации, где занималась Пахоменко со своими подругами. Подошел и сказал: "Девочки, вы хотите работать у нас в оркестре?" Юные певицы чуть в небо от счастья не улетели. Пришла Маша домой, рассказала, а отец говорит: "Выбрось все это из головы, а то я тебе покажу такого Лундстрема, что долго будешь помнить!" И пришлось Марии учиться в радиотехническом институте, где единственной радостью для нее был эстрадный ансамбль.
Увести Машу за косу
Там, в институтском ансамбле, Мария познакомилась со своим будущим мужем.
— Александр играл на скрипке, сидел в первом ряду и не в ноты, а все на меня смотрел, — улыбается Мария Леонидовна. — В конечном счете он стал за мной ухаживать, провожать меня домой, оберегать — чтобы, не дай Бог, из ансамбля никто ко мне ни справа, ни слева не подошел.
— У Маши была невероятной толщины коса до щиколоток, красота и абсолютный слух. У меня — несколько шлягеров, сердцебиение и неодолимое желание взять Машу за косу и увести, — вспоминает Александр Наумович. — Я не давал ей проходу. Во дворе, где она жила, было много крутых ребят. И вот я шел — в сереньком пальтишке, с тортиком, — к ней домой. Она как будто чувствовала, когда меня начинали бить, высовывалась в окошко и кричала: "Я тебе сейчас!.." И я, избитый, но с тортиком, заходил в квартиру.
С той поры мы практически ни на одну минуту не расставались. Это может показаться сумасшествием, но это так. Правда, нас, особенно когда мы помоложе были, всегда друг с другом разводили. Звонили по телефону и любопытствовали: "А правда, что вы разошлись?" Сначала я говорил: "Ну что вы! У нас семья! У нас все замечательно!" Потом надоело, и я стал отвечать: "Да, случилась беда... Вчера оформили развод... и Маша вышла за Кобзона, а я женился на Пьехе!"
Исключения-расставания были, так Александр Наумович их всю жизнь и помнит: две поездки Марии к Фиделю Кастро, гастроли в Италии и Югославии. Все. Он ждал и страдал. И мчался в аэропорт встречать, когда, например, в 1971 году она впервые привезла в СССР "Золотого Орфея". Сейчас почему-то считается, что первой эту награду завоевала Алла Пугачева. А о том, что Мария Пахоменко сделала это на несколько лет раньше, почему-то забыли.
Первый русский Орфей
Все лучшие песни Александра Колкера — "Карелия" ("Остроконечных елей ресницы..."), "Опять стою на краешке земли...", "Качает..."; "Потому что на десять девчонок, по статистике, девять ребят" — спела Мария Пахоменко. На "Орфее" она исполняла его "Чудо-кони". Колкера в Болгарию, естественно, не выпустили.
— Я не мог ехать с женой: Болгария не заграница, но —- а вдруг?! Сидел в Ленинграде, названивал в Министерство культуры: "Как там Пахоменко?" Отвечали: "Мы, к сожалению, не в курсе дела. У нас закончился лимит на телефонные разговоры". Ночью звонил в Варну, приглашал атташе по культурным вопросам: "Как там Маша?" Отвечали: "Мы очень заняты, у нас текучка!" В конце концов снизошли: "Видели только одно: всем один букет цветов, а Пахоменко — три". У меня от сердца отлегло.
Тогда никого не интересовало, где певица возьмет для выступления платье и туфли, у нее не было никакого личного парикмахера. Косу Мария всегда прятала. Прямо перед выходом на сцену она попыталась причесаться. И не смогла — так тряслись от волнения руки. В итоге просто распустила свои длинные волосы водопадом. На жюри это произвело огромное впечатление. Но всего этого Мария не видела. Закончив выступление, она в полуобморочном состоянии спряталась в своем гостиничном номере.
— А западники приехали погулять, — рассказывает Мария Леонидовна. — И они по барам по этим гуляют, курят, купаются всю ночь. И вдруг где-то под утро ко мне в дверь стук. Ну, думаю, напились, теперь будут приставать. И не подаю признаков жизни. Кто-то кричит: "Эй, русская! Орфей, Орфей, выходи!" Сердце так и сжалось. Открываю дверь: "Орфей, ты Орфей!"
Кстати, позолоченная статуэтка "Золотого Орфея" чуть не осталась в Москве. Она так понравилась министру культуры Екатерине Фурцевой, что та решила поставить ее у себя в кабинете. Но Мария Пахоменко проявила железную волю — даже под угрозой неприятностей отказалась отдавать заслуженную золотую награду.
Потом даже из Ленинградского обкома партии звонили и спрашивали: "Скажите, "Орфей" правда из чистого золота?" Колкер отвечал: "Да, четыре с половиной килограмма чистейшего! Прошу выставить охрану!" Сама семья в то время только-только выходила из нищеты. Колкер играл на всех "пыльниках", то есть на танцах.
Облико морале, или Глухое Политбюро
После "Орфея" у Пахоменко было очень много премий. Если какая-нибудь серьезная поездка за границу, отправляли ее. Позднее она поняла почему: с ней не было проблем.
— Это включает в себя очень многое, — объясняет Александр Наумович. — Валюта, пьянство, все поведение в целом — облико морале.
— В общем, когда ты только ставишь ногу на порог, сразу закрываешь за собой дверь. Я это усвоила навсегда, как "Отче наш". Ключ проглотила, легла спать, завтра утром встала — и на репетицию. Тем не менее меня всегда (мы ходили группами по трое- четверо) опекали.
Как и многие звезды тех лет, Мария Пахоменко, конечно, выступала на закрытых правительственных концертах. И даже перед всем Политбюро.
— Они сидели все в Кремлевском дворце за высоким защитным барьером. Со мной была шестерка музыкантов. Отменили почти все прямо направленные инструменты — трубу, кларнет. Сказали: "Этот уберите, этот не пойдет, этот нельзя". Говорю: "Я что, под одну дудочку петь буду?" — "А дудочку тоже нельзя. У вас есть бас, пианист... Гитариста, ладно, можно".
У многих из Политбюро были слуховые аппаратики. Я им со страху так жалостливо пела "Сладкую ягоду". Они слушали внимательно, смотрели жалобно. По-моему, у кого-то из начальников даже слеза потекла.
Впрочем, выступать народной певице чаще приходилось перед простым советским народом. Пела она на заводах и в колхозах, на грузовиках и кораблях, и даже на лесовозе в Ледовитом океане.
— Мы однажды совершили переход на лесовозе через Баренцево, Белое и Карское моря, — вспоминает Александр Наумович. — В Карском море я написал песню "Опять плывут куда-то корабли", а Мария Леонидовна для моряков спела эту песню. Потом капитан Олег Лопухин сообщил на всю акваторию Ледовитого океана: "А у нас-то на корабле своя песня есть!" — и к нам подходили ледоколы, лесовозы, швартовались, переписывали песню и уходили в море.
Два с половиной миллиона поклонников
Мария Пахоменко спела песни всех композиторов Советского Союза, которые обладали самобытностью и талантом: от Блантера, Соловьева-Седого и Дунаевского до Сергея Касторского. Популярность певицы была необыкновенно высокой: в 1968 году тираж ее пластинок составлял два с половиной миллиона! Супруги получали огромное количество писем. Один из поклонников Марии, например, писал Александру: "Муж моей любимой женщины! Я сейчас служу на Севере в армии, но, когда выйду на свободу, я приеду и тебе, сука, отрежу шнобель первым делом! Я слышал, что ты бьешь Марию. Смотри у меня! Высылаю свою фотографию. Нас двое здесь — я в шапке, а брат без шапки".
Или: "Многоуважаемая Мария Леонидовна! Безумно высоко чту ваш талант! Вчера решил купить катер с мотором. В нашем городе ходят легенды о вашем бескорыстии. Прошу прислать две тысячи рублей. Если это вам сложно, пришлите тысячу, а тысячу будете должны".
Когда все в стране изменилось, была уничтожена эстрада, ликвидирован Ленконцерт и каждый стал сам за себя, многие из популярных артистов были выжиты с телеэкранов. Тогда поговаривали, что Пахоменко и Колкер уехали из страны. А они и не думали об эмиграции. И продолжали заниматься любимым делом. Александр Наумович писал песни и музыку к фильмам. Мария Леонидовна выступала с концертами.
Нынешняя публика ушла, казалось, совсем в другую музыку, вырастила своих кумиров. Пережив горькую полосу полузабвения и исчезновения с экранов, Пахоменко и Колкер верят, что пена рано или поздно опадет, останется чистая вода. В песне, сколько чего ни придумывай, главное — мелодия. И люди всегда будут испытывать тоску по настоящей музыке, наполненной смыслом и чувством.
Марию Пахоменко сегодня действительно нечасто увидишь на телеэкране. Но любовь миллионов ее давних слушателей не зависит от количества показов по телевизору. Хотя Мария Леонидовна уверена: счастье не в том, чтобы любили миллионы. Достаточно того, что любят несколько самых близких людей.
Справка "Копейки"
Мария Пахоменко — певица, народная артистка России; записала 10 дисков-гигантов, сняла 6 музыкальных фильмов, вела телепередачу "Приглашает Мария Пахоменко". Лауреат международных конкурсов, обладательница Гран-при "Золотой Орфей" 1971 года.
Александр Колкер — композитор, автор музыки к песням "Карелия", "Опять стою на краешке земли...", "Качает...", "Стоят девчонки"; "О черной и белой зависти" и др. Написал музыку к кинофильму "Труффальдино из Бергамо", киномюзиклу "Трое в лодке, не считая собаки", военной драме "Хроника пикирующего бомбардировщика", комедии "Волшебная сила искусства" с Аркадием Райкиным.
Живут в Санкт-Петербурге.

Метки:
baikalpress_id:  33 322