Дирижер из Нижнеудинска

Который знает, что такое победа

И вот из ближнего посада
Созревших барышень кумир,
Уездных матушек отрада,
Приехал ротный командир.
Вошел... Ах, новость, да какая!
Музыка будет полковая!
Полковник сам ее послал.
Какая радость: будет бал!
— читаем в пушкинской энциклопедии русской жизни — "Евгении Онегине".

Александру Сергеевичу повезло: он застал период расцвета духовой (полковой, или военной) музыки. Или, точнее, самое начало ее заката. Походы, маневры, учения, всевозможные балы и праздники в XVIII—XIX веках сопровождались привычным звучанием духовых оркестров, достигавших иногда просто фантастических по нынешним временам размеров: оркестр Преображенского полка времен Екатерины Второй насчитывал 120 человек. Статус военного музыканта был соответствующим — капельмейстер оркестра, к примеру, получал 146 рублей. Для сравнения: одна корова стоила тогда 2—3 рубля.
К концу XX века богатые традиции русской духовой музыки оказались во многом утрачены, штаты военных оркестров сжаты до минимума. Впрочем, многие были просто сокращены — за ненадобностью. Муниципальный духовой оркестр Иркутска не исключение. Просуществовав около четырех лет, он приказал долго жить как раз после избрания Владимира Якубовского мэром города. Огромные средства, затраченные на бал по случаю сего замечательного события, могли бы содержать Иркутский духовой несколько лет, и весьма неплохо — с новыми инструментами, концертными костюмами для исполнителей и так далее, грустно констатируют музыканты. Словом, лидирующие позиции духовой музыки Приангарья еще лет десять назад сместились в провинциальный Нижнеудинск.
Здесь, в городском Доме культуры, при поддержке администрации Нижнеудинска (мэр А.Н.Ольшевский) состоялся недавно первый зональный фестиваль духовой музыки. Кульминацией большого фестивального концерта стало выступление духового оркестра "Молодость" под управлением заслуженного работника культуры России Константина Анжеловича Джименеса.
Здесь часто бывал Вертинский
— Семья моей бабушки со стороны матери эмигрировала сразу после Октябрьской революции. Так поступали тогда многие, спасая жизнь своих близких, — рассказывает Константин Анжелович. — Семья перебралась с Урала в Китай, где мы прожили много лет, до смерти Сталина. Там родились моя мама, ее братья и сестры. В Харбине мама познакомилась с филиппинским музыкантом, тоже эмигрантом, и стала его женой. Я появился на свет сразу после войны.
Детская память музыканта сохранила многое. Обособленное от коренного населения житье-бытье русских эмигрантов хранило привычную русскую повседневность. Вместе с родителями и старшей сестренкой маленький Костя перебрался в красивый город на берегу Желтого моря — Циндау. Здесь в большом русском поселении семья талантливого джазового и симфонического музыканта Хименеса (так звучит точный вариант этой распространенной в испанских колониях фамилии) — прожила несколько лет.
В Циндау, как и во многих городах Китая, были русские магазины, русская православная церковь — там маленький Костя работал прислужником, помогая бабушке.
Еще с довоенных времен круг друзей супругов Хименес включал многих известных музыкантов: своим человеком здесь был, например, Александр Вертинский. Его свадьба с юной красавицей Лидии прошла на глазах этой семьи.
— Я тоже помню Александра Николаевича, но смутно, как может помнить пятилетний ребенок, — говорит Константин Анжелович.
А с будущей звездой советского джаза Олегом Лундстремом папа маленького Кости дружил много лет. Они вместе играли в джазе и симфонических оркестрах Шанхая задолго до рождения мальчика.
После смерти Сталина Хрущев разрешил эмигрантам вернуться на родину — на освоение целинных и залежных земель. Или в Сибирь.
Известному тромбонисту Хименесу власти Китая позволили выехать с семьей на Филиппины.
— Мать отказалась, она считала, что русские дети должны жить в России. Отец уехал на свою родину один.
Хороший тромбонист — находка для оркестра
— До русской границы мы ехали в пассажирском поезде. Там нас уже ждали обычные товарняки, в которых перевозят скот или военнопленных. Так, в тесноте до отказа забитых людьми вагонов, несколько суток мы добирались до мест назначения. Нашего желания не спрашивали: поезд останавливался обычно на каких-то глухих, неведомых станциях, сопровождавший выкрикивал фамилии по кем-то составленному списку, и люди грузились в обычные полуторки. Нас с мамой поселили в какой-то небольшой деревне, а мамина сестра попала в Нижнеудинск. Вскоре мать получила оттуда письмо: приезжайте, здесь можно устроиться на работу и выучить детей.
— Там я окончил школу, — продолжает Джименес. — Еще в начальных классах много занимался в музыкальных кружках при Доме пионеров, у очень хорошего, тоже ссыльного, музыканта Алексея Александровича Кулешова. Он научил меня играть на всех русских народных инструментах, а еще — на скрипке. Вскоре в Нижнеудинск приехал хороший дирижер, кларнетист, и мальчишки перешли с народных на духовые инструменты.
В армию Константин Джименес пошел уже опытным музыкантом. Сначала в оркестр штаба дивизии ракетных войск в Чите, позже — в ансамбль песни и пляски ЗабВО. Объехал всю Сибирь, Дальний Восток; гастрольные маршруты были настолько плотными, что за три года службы музыкант так и не смог выбраться в отпуск. Едва демобилизовавшегося парня попросили поработать в оркестре Мелитопольской дивизии. Отыграл еще два года до расформирования коллектива и только потом пошел на преподавательскую работу — организовал кружок духовой музыки в городском Доме пионеров. Параллельно учился в Иркутском музыкальном (по классу тромбона), которое окончил у известного педагога Бориса Николаевича Крюкова. К тому времени Константин Анжелович Джименес несколько лет возглавлял им же созданный класс духовых инструментов в Нижнеудинской музыкальной школе. И пользовался большим уважением в городе.
"Никогда не собирался быть педагогом
— уверял меня Джименес. — Я очень люблю свой тромбон, это мое единственное хобби". Которым он сумел увлечь несколько сотен нижнеудинских мальчишек, включая собственного сына. "Студент духового отделения Иркутского музучилища Стас Джименес (специальность — тромбон) — многообещающий молодой музыкант", — охарактеризовал юношу тот же Борис Крюков.
А многочисленные выпускники нижнеудинского дирижера и педагога разлетелись по всей стране. Солирует в Новосибирском симфоническом тромбонист Женя Фирсов, в оркестре штаба СибВО играет его коллега Игорь Головня. Недавний выпускник Джименеса Саша Вешта успешно заканчивает первый курс Московской военной консерватории, собирается стать военным дирижером. Нижнеудинский муниципальный оркестр "Джаз-версия" — это тоже выпускники Константина Анжеловича. И многие еще музыканты всех духовых специальностей играют в оркестрах, учат музыке новые поколения мальчишек, помня уроки Джименеса.
А он рассказывает о том времени, когда мало кто из нижнеудинцев представлял, что такое духовой оркестр.
— Приглашаю к себе в класс ребят, рассказываю о духовой музыке, ее богатой истории, традициях. А родители мне в ответ: "Не хочу, чтобы мой сын стал музыкантом, — они все пьяницы, только на похоронах играют".
Сегодня в нижнеудинской "Молодости" почти половина музыкантов — духовики во втором, а то и третьем поколении. Династии, одним словом.
Прошел всю войну, от Москвы до Берлина, Федор Несчастливый, детдомовский парень, воспитанник военного оркестра. На одном плече автомат, на другом — туба, самый большой духовой инструмент. Федор Васильевич был участником знаменитого марш-парада на Красной площади в 1995-м. Через два года музыканта не стало... Но в том же году в оркестр пришел его внук Федор. Способный трубач, он уже заканчивает музыкальную школу.
Валентин Иванович Придеин окончил класс кларнета Иркутского музыкального в конце 70-х. Но работал в локомотивном депо, оттуда и ушел на пенсию.
— Сейчас кларнетист Придеин играет в нашем оркестре и руководит детским духовым в школе-интернате; это очень добросовестный музыкант, — говорит Джименес. — Много лет посвятила "Молодости" семья Кузьминых — отец и оба сына; саксофонисты — отец и сын Ивасевы.
Разновозрастной состав коллектива — это замечательная традиция, считает дирижер. Мальчишки смотрят на взрослых профессиональных музыкантов, стараясь дотянуться до их уровня. Тем, в свою очередь, есть кому передать свой опыт.
Попасть в оркестр Джименеса непросто. Здесь ценится не только определенная музыкальная подготовка, но характер, воля, дисциплина. И конечно, природная музыкальность.
Нижнеудинский телеоператор Лампхет Чампакхан родился в Лаосе. Окончил отделение журналистики Иркутского госуниверситета, женился на сокурснице, и молодая пара приехала в Нижнеудинск по распределению. Здесь родился Алекс Чампакхан. Способного мальчишку отдали в класс фортепиано местной музыкалки, где он благополучно отучился пять лет. Но его мечтой — азиатская кровь! — всегда были барабаны. И Алекс пришел в оркестр "Молодость", быстро освоил ударные и почти год отлично занимается в двух классах — духовых инструментов и фортепиано. Параллельно с общеобразовательной школой, конечно.
В чем же секрет педагогического успеха Джименеса? Может, в том, что он предельно собран и ответствен перед своими молодыми коллегами (у духовиков принято уважать труд даже самых юных товарищей по ремеслу)? Или в том, что он человек слова и болтуны с разгильдяями в оркестре не задерживаются? Во всяком случае, этот коллектив — отличная школа трудолюбия, выносливости, ответственности и многих еще нужных (и молодым, и старым) человеческих качеств. Без всего этого не было бы побед "Молодости" на конкурсах в Иркутске, Улан-Удэ и Москве. Как и участия музыкантов из маленького сибирского города в торжественном марш-параде 95-го — от Белорусского вокзала до Красной площади! — в составе десятка именитых зарубежных оркестров.
— Я не собирался работать педагогом, — сказал Константин Джименес.
Все просто: он сеет привычки и пожинает характеры и судьбы. Профессиональных музыкантов в том числе.

Метки:
baikalpress_id:  2 603